Том Реддл и отражение грядущего || Томарри

Следующее утро началось с занятия по Трансфигурации, и это сразу должно было намекнуть Тому, что день будет не из приятных. В классе было холодно — старые каменные стены плохо держали тепло зимой, и даже зачарованный огонь не спасал полностью. За окнами кружил снег, размывая очертания школьного двора. Хотелось находиться где угодно, только не в классе, где даже спиной ощущался заранее осуждающий взгляд декана. Бескрайняя белизна притягивала взгляд куда лучше, чем очередная, пусть и интересная, формула.

К концу занятия не стало даже удивительным, что МакГонагалл задержалась именно рядом со столом Реддла, глядя на проделанную за занятие работу с таким выражением лица, будто этот листок пергамента наносил ей личное оскорбление.

— Мистер Реддл, ваше решение верно, – сказала она. — Но написано небрежно, так что я не смогу принять это.

Том медленно вдохнул, чтобы сохранить спокойствие. Его умение писать пером действительно было не идеально, но написано все было без клякс и хорошо читалось, что нельзя было сказать о каракулях очень многих из его одногодок.

— Перепишите и добавьте к вашему домашнему заданию дополнительное эссе по теме, написанное максимально разборчиво.

Дураком Том не был и понимал, что дело вовсе не в его почерке. А также то, что одним эссе дело не ограничится. И конечно, оказался прав: декан как с цепи сорвалась, задавая все новые и новые дополнительные задания по любому поводу и без. Как будто она знала, что Реддл недавно делал нечто, чем не следовало заниматься хорошим ученикам Гриффиндора, и таким образом наказывала почему-то только его, хотя Рон с Гермионой тоже были не в спальне после отбоя.

Все дополнительные вопросы из самых разных частей учебника всегда доставались ему, как ни прыгала на своем месте Гермиона, мечтая дать ответ. И каждый раз, в каждом ответе Минерва находила хотя бы одну мельчайшую неточность. За прошедшие дни слышать от нее «Мистер Реддл, кажется, вы не до конца поняли материал, напишите к следующему занятию дополнительное эссе на эту тему» стало такой же обыденностью, как совы, доставляющие почту в Большом зале за завтраком.

— Это нечестно! – каждый раз пылко заявляла Гермиона, когда они шли с занятий. — Давай я поговорю с ней! Том – ты же один из лучших учеников!

— А мне кажется, она просто знает, что мы следили за Блэком! Может, ей привидения докладывают! Тогда от твоего разговора только хуже будет! – возражал Рон.

— Но наказывают только Тома! Это нечестно!

— А ты хочешь, чтобы и тебя наказали?

Том не влезал в эти споры, стараясь лишь поскорее завершить их. Ему было очевидно, что Минерва не послушает каких-то первогодок. Да и в чем ее можно было обвинить? В требовательности? Остальные взрослые тоже лишь покачают головами и порекомендуют стараться больше.

Да и в целом возросшая придирчивость декана казалась не такой важной сейчас, когда любая мысль давалась с большим трудом. Ощущение неправильности, появившееся ранее, никуда не делось, а только нарастало, уплотнялось, как густеющий кисель. Нечто существовало на периферии сознания и постоянно ускользало, как идея, которая исчезла в никуда, стоило лишь на секунду отвлечься.

Том ловил себя на том, что может долго смотреть в одну точку, теряя счет времени и не понимая, зачем это делал, когда снова возвращался в реальность. Самым странным было то, что это не пугало и не настораживало так сильно, как, наверное, должно было бы.

Единственным положительным моментом в бесконечных эссе от декана стало то, что даже Рон с Гермионой не проводили в библиотеке теперь так много времени, как Том. Это давало возможность отдохнуть в тишине и подумать без отвлекающих разговоров, преодолевая сопротивление в собственной голове.

Когда все это началось? Что изменилось, причем изменилось недавно?

Недавним изменением стало уменьшение количества занятий с Гарольдом. А до этого? Что до этого? Что послужило причиной? С трудом, но в голове всплыло почти произошедшее прикосновение к зеркалу. Умом он отлично понимал, что прикасаться к волшебным предметам опасно, но тогда это казалось таким правильным, таким естественным. Да и мальчик из зеркала не возражал до самого последнего момента.

Почему? Опомнился, так же завороженный магией артефакта?

Перед глазами как из дымки выплыло воспоминание, неожиданно четкое: внезапно внимательный взгляд мальчика из отражения, удивленный вздох. Узнавание, после которого он поспешно отпрянул и попросил уйти, ссылаясь на позднее время. Шрам! Он увидел не замазанный тогда Томом шрам на лбу.

По какой-то причине до этого момента было очень сложно связать эти события, как если бы осознание намеренно уворачивалось от любой попытки найти причины и следствия.

Гарольд что-то знал. О шраме, о Томе или, может быть, о самом Темном лорде.

И вряд ли собирался рассказывать, судя по практически прекратившемуся общению. Просить в этом вопросе помощи Гермионы и Рона Том не планировал: он еще помнил предупреждение Снейпа и верил, что лучше как можно меньшему числу людей знать, кто он на самом деле.

Что оставалось? Искать ответы в библиотеке. Как минимум, больше информации о Темном лорде в ней наверняка удалось бы найти, если долго искать. Этим Том и занялся. В книгах по истории не было ничего конкретного, кроме дат, но на помощь могли прийти другие источники – например, газеты, которые любили более подробно описывать события.

Архив из газет за нужный период времени действительно нашелся в библиотеке Хогвартса. Судя по всему, произошедшее тогда было достаточно стремительным – сначала появлялись лишь небольшие заметки о росте популярности антимагловского политического движения в Министерстве Магии. Но затем они быстро сменились на сообщения о нападениях, шантаже и угрозах. Все обвиняли человека, которого называли Темным лордом, всячески избегая упоминания реального имени или семьи.

Чем дальше, тем больше о Темном лорде газетных заголовков, говорящих, что он убивает без разбору даже чистокровок, преследуя свою разрушительную компанию ненавистника маглов, явно вдохновленную Гриндевальдом.

Даже для Тома, мало знакомого с политикой, это звучало странно. Если верить опыту из мира маглов, газетенки любили описывать подробности чужой жизни, а тут... Полный ноль. Как будто некто специально стер или запретил любое упоминание реального имени.

Все, что удалось найти после часов поисков – лишь небольшое упоминание явно в желтой газетенке, что лорд настолько ужасен, что убил даже своего отца, имя которого также не было упомянуто. И лишь в одной еле уцелевшей вырезке из некой газеты, явно попавшей в архив случайно, есть статья, обсуждающая, а так ли Темный лорд не прав, желая отдалиться от маглов. Эта ободранная, истрепавшаяся вырезка неожиданно заставляет кое-что вспомнить.

В голове сам собой всплывает случай из приюта. Тот самый раз, когда он пытался защитить Полли, но лишь настроил всех против себя. Том чувствовал тогда, что был прав, а сейчас был уверен даже больше, что его талант к магии помог, выявляя правду. Но остальные? Все объявили его лжецом, даже не задумываясь.

И да, по идее, Том Реддл должен ненавидеть Темного лорда больше прочих и так же не думая объявить величайшим злом, но... Так ли он был неправ, желая отделить магов от маглов? Детство Тома лишь одно большое доказательство: он как ребенок, одаренный магией, никогда бы не смог вписаться в магловский мир. И закон был до странного на стороне маглов, когда дело касалось проблем между ними и волшебниками.

Да, им, как рассказала Гермиона, могли стереть память, но что люди из Министерства сделали бы, убей Тома кто-нибудь в приюте за магический выброс? Судили бы маглов или просто стерли бы им память, сделав вид, что никакого Тома Реддла никогда не было?..

Возможно, Темный лорд просто выбрал неправильный способ достижения правильной цели.

Если цель и правда была правильной... где тогда проходит граница? В какой момент желание защитить своих превращается в желание подчинить всех остальных? Можно ли вообще изменить мир, не запачкав рук? Он слишком мало знал.

Том уже собирался аккуратно вернуть газеты на место, когда почувствовал резкую боль чуть выше щиколотки. Он инстинктивно дернулся, прижимая ладонь к ноге и пытаясь найти причину неприятных ощущений, но успел заметить лишь небольшое тельце, юркнувшее под стеллаж. В полумраке мелькнул длинный голый хвост — и зверек исчез так быстро, будто его и не было.

— Крыса?..

Сердце неприятно застучало, а пальцы похолодели больше обычного.

Он осторожно закатал штанину.

На коже отчетливо виднелись две маленькие кровоточащие отметины. Рана была неглубокой, но кровь все же выступила.

— Вот же гадина...

Том поморщился. Боль была терпимой, скорее неожиданной, чем сильной, но мысль о том, что по замку бегают кусающиеся крысы, приятной не была. Он встречался с крысами и в приюте, но никогда раньше не был ими укушен. И прекрасно помнил, что те были разносчиками заразы.

Нужно было как можно скорее попасть в Больничное крыло. Маги наверняка имели тысячи способов справится с подобным, но страх все равно сжимал горло.

Поднявшись, Том направился к выходу из библиотеки, слегка прихрамывая. Библиотекарь знала его уже достаточно хорошо, чтобы не начать ругаться, если он вернет все на место чуть позже. Добраться до колдомедика сейчас было важнее.

***

Больничное крыло встретило Тома запахом лечебных зелий и тишиной. Некоторые койки были заняты, но в такой поздний час никто не навещал больных. Мадам Помфри видно не было, вероятно, и она в это время предпочитала отдыхать в дальней комнатке. К этой комнатке Реддл и подошел, осторожно стуча в дверь.

— Мадам Помфри? — негромко позвал он.

Волшебница появилась почти сразу, словно ожидала посетителя.

— Мистер Реддл? Что случилось?

— Кажется... меня кто-то укусил в архиве. Я не успел рассмотреть, но было похоже на крысу.

Женщина вздохнула.

— Дайте взглянуть, – сказала она, жестом указывая на ближайшую койку.

Повинуясь указанию, Том послушно сел и закатал штанину, демонстрируя небольшую ранку на ноге. Мадам Помфри прищурилась, осматривая ранку, взмахнула палочкой, что-то проверяя, а затем кивнула сама себе.

— То же самое, что и у остальных.

— Остальных?

— Вы далеко не первый ученик, который приходит с такими укусами за последнее время. – она отошла к одному из шкафчиков, доставая оттуда небольшую склянку с мазью. – Похоже, где-то в замке действительно завелись дикие крысы. Не волнуйтесь, этим уже занимаются.

— Это не опасно?

— Если бы было опасно, я бы сейчас не разговаривала с вами так спокойно, – строго заявила женщина, нанося мазь на ранку.

Почти сразу Том перестал чувствовать боль в месте укуса, кровь тоже остановилась, как будто уже успела свернуться и засохнуть.

— Вот и все, – Мадам Помфри удовлетворенно хмыкнула. — Через несколько минут не останется даже следа. Магические крысы, к счастью, здесь не водятся, а обычные для волшебников неприятны, но не более того. Посидите немного и ступайте в гостиную своего факультета. Не вижу смысла оставлять вас тут на ночь.

Том кивнул и поблагодарил женщину. То, что крысы не представляли большой угрозы волшебникам, обнадеживало. Пусть крысы, похоже, и были бешеными, раз кусали всех подряд. 

p.s.  Вы не поверите (и я не поверю), но эта работа идет к активному завершению. Уже написан запас в 5+ глав, и автор работает над тем, чтобы в краткие сроки добить уже эту часть.