Сириус Блэк
С тех пор что-то изменилось. Том не мог сказать, что именно, мысли в голове проходили как сквозь вату: сложные, путанные. Это не мешало учебе, но мешало понять, что именно не так. Ощущения были приглушены, но чувство беспокойства все равно пробивалось наружу вопреки всему остальному.
Пока он безуспешно разбирался в себе, на территории замка выпал первый снег.
Хогвартс менялся почти незаметно — так, как меняются старые привычки: сначала кто-то вешает ветку омелы над дверью, потом в Большом зале появляется первая ель, а через пару дней уже невозможно вспомнить, каким замок был без запаха хвои и корицы.
Том замечал эти изменения машинально. Он всегда замечал детали — кто и где задержался дольше обычного, какие портреты начали перешептываться чаще, где воздух будто становился плотнее.
Сейчас замок стал... оживленным. Украшения росли с каждым днем: серебристые гирлянды вдоль лестниц, зачарованные снежинки, таявшие, не касаясь пола, венки на дверях классов. Даже факелы будто горели мягче.
Но ничего из этого не трогало его, не выводило из странного состояния отчужденности. Внутри него словно образовалась пустота. Не зияющая, не болезненная — скорее, тянущая, не дающая сосредоточиться полностью. Том ловил себя на том, что иногда смотрит в конспект, не видя букв, или задерживает взгляд на движущихся снежинках за окном дольше, чем нужно.
Учеба шла своим чередом. Том исправно посещал занятия, отвечал на вопросы, иногда вступал в обсуждения — ровно настолько, чтобы не выделяться чрезмерно. Профессора были довольны, однокурсники — спокойны. Все выглядело... правильно. Но так не ощущалось.
Единственное, что изменилось — это поведение призрака из зеркала. Не было резкого разрыва или ссоры — просто Гарольд начал уменьшать время их занятий, потихоньку, незаметно, ссылаясь на занятость самого Тома, на участившиеся патрули старост... А потом занятия и вовсе почти сошли на нет.
Все оправдания звучали логично, но чутье на ложь било тревогу без видимого предлога. Реддл не любил, когда что-то ускользало от его понимания. Он прокручивал в голове разговоры, взгляды, случайные фразы — искал причину, закономерность, ошибку. Но ничего не находил. Это раздражало сильнее, чем могла бы открытая враждебность.
Рон Уизли, тем временем, внезапно начал учиться.
Это звучало почти абсурдно, но кто может поспорить с фактами? Оценки Уизли медленно, но уверенно ползли вверх. Он все еще путался, все еще ворчал и жаловался, но домашние задания сдавал вовремя, а на контрольных перестал выглядеть так, будто Том и Гермиона, как непреклонные палачи, ведут его на казнь.
Гермиона была этим очень довольна, считая это своей личной заслугой, подающей пример всем на факультете.
— Видишь? — сказала она за обедом, раскладывая книги на столе в библиотеке. — Немного дисциплины, и результат появляется.
Том молча кивнул.
— Значит... — Рон понизил голос, оглядываясь, — Мы можем вернуться к разговору о Блэке?
Том едва заметно поморщился. Он прекрасно помнил условия договора, и Рон свою часть выполнил, но заниматься слежкой за Блэком сейчас абсолютно не хотелось.
Разговоры о Сириусе Блэке ходили уже несколько недель. Слухи ползли по замку, цепляясь за портреты и старые гобелены: кто-то видел его в коридорах после отбоя, кто-то слышал, как он с кем-то ругался, а один второкурсник клялся, что профессор исчезал на целые ночи.
— Он странный, — добавил Рон. — И точно что-то скрывает.
— Это не преступление, — сухо заметил Том.
— Но подозрительно, — внезапно согласилась с Роном Гермиона. — Зачем профессору исчезать посреди ночи, если он ничего не скрывает? Не будет ничего страшного, если мы немножко посмотрим, куда он уходит.
По уверенности в ее голосе и обнадеженному лицу Рона Тому сразу стало понятно, что этот спор ему не выиграть. Его товарищи бывали... исключительно упрямы.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Один раз. Мы просто посмотрим.
После занятий они не разошлись по своим делам, а остались ждать в тени галереи третьего этажа, заранее выяснив, где должен оказаться Сириус в конце занятий по расписанию старших курсов.
Блэк появился позже, чем ожидалось. Приближался отбой, когда дверь в кабинет, в котором он обычно находился, резко распахнулась. Раздраженно хлопнув ей, Блэк быстро отправился прочь, вглубь извилистых коридоров замка. Ребята еле поспевали за ним, сохраняя дистанцию и прячась в нишах. Их спасало то, что волшебник был слишком разозлен чем-то, чтобы проверить, не идет ли за ним кто-то.
Блэк сворачивал все глубже и глубже в пустые, заброшенные коридоры, где портреты, казалось, находились в вечном сне, а паутина становилась неотъемлемой частью интерьера вне зависимости от стараний эльфов. Так продолжалось какое-то время, пока он не добрался до развилки и не замер.
Его голос иногда прорывался сквозь тишину — глухой, злой, обрывочный.
— Если бы я мог... — рычал Сириус. — Чертова крыса... Я бы унюхал тебя сразу...
— Вы это слышали? — прошептала Гермиона, спрятавшаяся с Томом и Роном за предыдущим поворотом.
Блэк резко обернулся в их сторону.
— Я знаю, что ты здесь! — крикнул он в пустоту. — Думаешь, я не догадаюсь?!
Ребята замерли, как каменные изваяния. Даже у Тома по спине пробежал холодок. Казалось, что взгляд Блэка — злой и безумный, скользнул прямо по нему, и теперь он бросится в их сторону.
Но Сириус лишь фыркнул, выругался вполголоса и пошел дальше по коридору, выбрав поворот налево. Он не посмотрел в их сторону снова. Даже не замедлился, чтобы вглядеться в темноту.
Когда шаги стихли, Рон шумно выдохнул.
— Он... — Рон сглотнул. — Он точно сумасшедший.
Том не ответил сразу.
Он смотрел в темноту коридора, куда ушел Сириус Блэк, и чувствовал странное, неприятное беспокойство. Не страх — нет. Скорее, ощущение, что они только что заглянули в кроличью нору, ведущую глубже, чем следовало.
***
Сириус Блэк почти не замечал, как ступает по коридорам. Замок в это время суток был другим – тихим, настороженным, будто прислушивающимся к каждому шагу. Портреты, факелы и доспехи отбрасывали на стены и пол искаженные тени, и в этих тенях Сириусу все время мерещилось движение. Быстрое, еле заметное.
Он знал, что ведет себя неосторожно. Знал, но не мог не продолжать.
— Черт бы все побрал... — пробормотал он, резко останавливаясь у следующего поворота.
— С этим я, пожалуй, соглашусь.
Голос раздался из темноты неожиданно близко.
Сириус резко обернулся. У дальней стены, почти сливаясь с тенью, стоял Северус Снейп. Его мантия была как обычно педантично застегнута наглухо, руки скрещены на груди, а выражение лица — холодным и раздражающим.
— Ты следишь за мной, Снейп? — зло усмехнулся Сириус.
— К несчастью, — протянул тот. — Хотя вряд ли это можно назвать слежкой, если тебя слышно за милю.
Сириус раздраженно фыркнул и отвернулся, делая шаг в сторону.
— Это не твое дело.
— Напротив, — Снейп шагнул вперед, и его голос стал тише, но резче. — Это становится моим делом в тот момент, когда ты начинаешь шататься по замку по ночам, разговаривать сам с собой и орать про крыс так, что тебя может услышать половина факультета.
— Я имею право ходить там, где хочу.
— Ты имеешь право думать, прежде чем это делать, — ядовито парировал Снейп. — Не то чтобы ты пользовался этим правом. Или ты настолько привык полагаться на удачу, что решил испытать ее еще раз?
Сириус сжал челюсти.
— Ты ничего не понимаешь.
— О, поверь, — усмехнулся Снейп без тени веселья. — Я понимаю ровно столько, чтобы сказать: ты ведешь себя необдуманно. Глупо. И опасно.
Он сделал паузу, вглядываясь в лицо Сириуса.
— Если ты ищешь кого-то — делай это тише. Или прекрати вовсе. В противном случае привлечешь внимание не только студентов.
— Боишься слухов? — бросил Сириус.
— Я не боюсь, — холодно ответил Снейп. — Но учитываю возможные последствия. В отличие от некоторых.
Между ними повисло напряженное молчание. Где-то вдалеке послышалось шуршание ткани.
— В следующий раз, Блэк, — добавил Снейп, уже отходя в сторону, — Подумай, прежде чем снова ходить по коридорам ночью. Не все готовы закрывать глаза на твое поведение.
Он исчез за поворотом так же бесшумно, как и появился.
Сириус остался один.
Он провел рукой по лицу и тихо выругался.
— Проклятый Снейп... И как они его терпят?
Но, вопреки раздражению, он замедлил шаг.
Хотя бы на эту ночь.