Яд в фарфоровой чашке

Карета, запряжённая фестралами, остановилась у массивных кованых ворот, когда первые лучи рассвета только начали золотить шпили старинного поместья. Грейс смотрела на открывающийся вид и чувствовала, как напряжение, копившееся днями, медленно отпускает мышцы, но не сердце.

Поместье Гринграсс располагалось в живописной долине на юге Франции, вдали от магических дорог и людных мест. Старые каменные стены, увитые плющом, высокие башни с часовыми башенками и аккуратные сады, спускающиеся к небольшому озеру - всё здесь дышало спокойствием и размеренностью, которых Грейс не чувствовала с самого падения Хогвартса. Но спокойствие это было обманчивым. Внутри неё жила тревога - глухая, тяжёлая, как камень на дне.

- Госпожа Грейс, - Типпи спрыгнул с козел и протянул ей руку. - Типпи проведёт госпожу внутрь. Здесь безопасно. Типпи проверил.

Грейс оперлась на его маленькую, но крепкую ладонь. Эльф был единственным, кто оставался с ней от прошлой жизни - от Мэнора, от Люциуса, от всего, что рухнуло.

Астория уже шла к воротам, где их встречала высокая молодая женщина с тёмными волосами, собранными в строгий пучок. Её серое платье было простым, но элегантным, а взгляд - внимательным и настороженным.

- Дафна, - Астория обняла сестру. - Спасибо, что приняла нас.

- Ты же знаешь, я всегда рада тебе, - ответила Дафна, поглаживая сестру по спине. Но её взгляд уже скользнул к Грейс, к её округлившемуся животу, к бледному лицу и запёкшейся крови на виске. - Кто эта женщина?

- Это Грейс Синнер, - сказала Астория, отстраняясь. - Невеста Люциуса Малфоя.

Дафна подняла бровь. В её глазах мелькнуло изумление, смешанное с недоверием.

- Малфоя? - переспросила она. - Того самого, которого...

- Да, - перебила Астория. - Того самого. Но сейчас не время для расспросов. Ей нужен отдых. И безопасность.

Дафна молчала несколько секунд, разглядывая Грейс. Потом кивнула.

- Проходите, - сказала она. - Я подготовлю комнату.

Они прошли внутрь. Поместье Гринграсс оказалось меньше Малфой-мэнора, но было таким же старинным и величественным. Высокие потолки, лепнина, портреты предков на стенах - здесь тоже чувствовалась веками накопленная магия и гордость. Но в воздухе не было той гнетущей тяжести, что в Мэноре. Здесь пахло деревом, воском и сушёными травами.

Дафна провела их на второй этаж, в комнату с окнами, выходящими на сад. Мебель была старинной, но уютной - большая кровать с балдахином, камин, в котором уже потрескивали дрова, и кресло у окна, с которого открывался вид на озеро.

- Здесь вы будете жить, - сказала Дафна, открывая дверь. - Если что-то понадобится, позовите эльфа. Его зовут Тинки.

- Спасибо, - прошептала Грейс, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости.

- Отдыхайте, - сказала Дафна и вышла.

Астория помогла Грейс раздеться и лечь в кровать. Простыни были прохладными и пахли лавандой - тем самым запахом, который Грейс так ненавидела в Мэноре, а теперь казался родным. Она легла на спину, положив руки на живот, и уставилась в потолок.

- Спи, - сказала Астория, поправляя одеяло. - Я буду рядом.

Грейс закрыла глаза.

Но сон не шёл. Тело требовало отдыха, но разум отказывался подчиняться.

Грейс лежала в темноте, слушая, как за окном шумит ветер. Её мысли были далеко - в Шотландии, в той хижине, где они разрабатывали план. Она видела лицо Люциуса, его решительный взгляд, его руки, которые обнимали её в последний раз. Он сказал: «Живи». Он сказал: «Обещаю».

Она прижала руку к животу. Дети внутри зашевелились, как будто чувствовали её тревогу. Абрасакс толкнулся рёбрами, резко, почти болезненно. Лиран закрутился где-то внизу, давя на мочевой пузырь, и Грейс тихо зашипела от дискомфорта.

- Я здесь, - прошептала Грейс. - Я с вами.

Но они не успокаивались. Они хотели отца. Они чувствовали его отсутствие - не умом, а той древней, животной связью, которая возникает между ребёнком и родителем ещё до рождения.

Грейс села, опираясь на подушки. Она не плакала. Она смотрела в темноту широко открытыми глазами и чувствовала, как внутри неё закипает что-то тяжёлое, вязкое - не страх, не отчаяние, а глухое, холодное страдание.

«Где ты?» - думала она. «Что с тобой?»

Она вспомнила его слова: «Я забуду тебя. Забуду план. Забуду детей». Это было самым страшным. Не пытки, не смерть - а то, что он забудет её. Что он будет сидеть в камере, смотреть в стену и не знать, зачем он здесь, зачем терпит боль, кого он предал.

Грейс сжала край одеяла так сильно, что костяшки пальцев побелели.

«Ты обещал вернуться. Ты обещал».

Дети внутри затихли, словно услышав её безмолвный крик.

Она не сомкнула глаз до рассвета, а лишь потом смогла ненадолго задремать.

Астория проснулась рано, как всегда - за годы жизни с Драко она привыкла вставать до солнца. Она тихо выскользнула из комнаты, не разбудив Грейс, и спустилась вниз, где Дафна уже накрывала стол.

- Ты выглядишь уставшей, - заметила Дафна, наливая сестре чай.

- Я не спала, - призналась Астория, садясь за стол. - Всё думала о Драко. О Люциусе. О Грейс.

- Расскажи мне о ней, - попросила Дафна, пододвигая тарелку с круассанами. - О Грейс. Я мало что о ней знаю.

Астория отпила глоток чая, собираясь с мыслями.

- Она сильная, - сказала она наконец. - Сильнее, чем кажется. Она прошла через плен, через унижения, через потерю. Она носила детей под сердцем, зная, что их отец - Пожиратель смерти. И она не сломалась.

- И полюбила его, - добавила Дафна.

- Да, - Астория опустила глаза. - Полюбила. И он изменился ради неё. Я видела это. Драко видел. Даже Лорд, кажется, начал подозревать, что Люциус уже не тот, кем был.

- А ты? - спросила Дафна. - Ты любишь Драко?

Астория посмотрела на сестру долгим, тёплым взглядом.

- Люблю, - ответила она. - Несмотря на всё. На его холодность, на его метку, на его прошлое. Он хороший человек, Дафна. Просто его никто никогда не учил быть хорошим.

Дафна промолчала, но в её глазах мелькнуло понимание.

Через некоторое время в столовую спустилась Грейс. Она была бледной, но держалась прямо. Живот уже заметно выделялся под свободным платьем, и каждое движение давалось с трудом.

- Садись, - Дафна пододвинула ей стул. - Ты должна есть. За двоих.

- За троих, - поправила Грейс, садясь. - Или за четверых, если считать Типпи, который съедает больше, чем я.

Астория усмехнулась. Дафна тоже, хотя и сдержанно.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила Дафна. - Честно.

Грейс положила руку на живот.

- Тяжело, - сказала она. - Они растут. Абрасакс брыкается, Лиран крутится. Иногда мне кажется, что они соревнуются, кто из них займет больше места.

- У тебя будут сильные мальчики, - заметила Дафна. - Малфои всегда отличались крепким здоровьем.

- Надеюсь, они унаследуют лучшее от отца, - тихо сказала Грейс. - И ничего от его прошлого.

Повисла тишина. Дафна хотела что-то спросить, но передумала.

- А ты, Астория? - Грейс повернулась к ней. - Вы с Драко не думали о детях? После того, как всё закончится?

Астория опустила глаза.

- Думали, - ответила она. - Но не сейчас. Сначала нужно пережить эту войну. Победить. Потом... может быть, потом.

- Ты будешь хорошей матерью, - сказала Грейс. - Я вижу, как ты заботишься обо мне. О детях.

Астория покраснела.

- Спасибо, - прошептала она.

Завтрак прервало появление совы. Тёмно-серая, с блестящими глазами, она села на подоконник и протянула лапку, на которой было привязано письмо с печатью Малфоев.

Астория узнала её. Она развернула пергамент дрожащими руками. Почерк был торопливым, угловатым - Драко писал в спешке, прячась от слежки.

«Тори,

Отец жив. Его держат в нижних уровнях Министерства. Я видел его после пыток. Он не узнал меня. Он смотрел сквозь меня - пустыми глазами, как у человека, который потерял всё. Лорд пытает его ежедневно. Сначала были заклинания боли, потом - легилименция. Он ничего не находит, потому что там пустота. Но это не останавливает Лорда. Отец молчит. Иногда - бредит. Называет чьи-то имена. Я не разобрал.

Лорд не доверяет мне. Беллатриса следит за мной. Но у меня есть кое-какие зацепки насчёт Поттера. Я планирую встретиться с ним. Если всё получится, мы сможем вытащить отца.

Не говори Грейс правду. Она не должна знать, как он выглядит. Скажи ей, что всё идёт по плану.

Я люблю тебя. Жди меня.

Драко»

Астория сжала письмо в кулаке, чувствуя, как бумага впивается в ладонь.

- Что там? - спросила Дафна.

- Ничего, - ответила Астория, пряча пергамент в карман. - Он пишет, что всё хорошо.

- Ты врёшь, - сказала Дафна. - Я вижу по твоему лицу.

- Пожалуйста, Дафна, - попросила Астория. - Не спрашивай. И не говори Грейс ничего. Она не выдержит. Ей нельзя волноваться.

Дафна смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнула.

- Хорошо, - сказала она. - Как скажешь.

Но Грейс, которая сидела в соседней комнате, не могла слышать разговора. Она смотрела в окно и ждала.

После обеда Астория предложила Грейс прогуляться по саду. Солнце уже не пекло, воздух стал прохладным, и тени от деревьев удлинялись, создавая причудливые узоры на траве.

- Тебе не тяжело? - спросила Астория, когда они остановились у старого дуба.

- Тяжело, - ответила Грейс. - Но движение полезно. Им нравится, когда я хожу.

Она погладила живот.

- Астория, - сказала она после паузы. - Ты можешь ответить мне честно?

- О чём?

- О Люциусе. Ты не говоришь мне правду. Я знаю.

Астория опустила голову.

- Грейс, я...

- Не надо врать, - перебила Грейс. - Я всё равно пойму. Лучше скажи мне - он жив?

- Да, - тихо ответила Астория. - Он жив.

- Его пытают?

Астория молчала.

- Я знаю, что пытают, - сказала Грейс. - Я чувствую это. Каждую ночь. Мои дети не спят, потому что чувствуют его боль.

Астория подняла глаза.

- Откуда ты знаешь?

- Мать чувствует своих детей, - ответила Грейс. - И их отца. Это не магия. Это что-то большее.

Она замолчала, глядя на озеро, которое сверкало в лучах заходящего солнца.

- Когда я была в Мэноре, - начала она, - я думала, что ненавижу его. Я думала, что он монстр. А потом я увидела его сломленным. Я увидела, как он плачет по ночам, думая, что я сплю. Я увидела, как он боится потерять меня. И я поняла - он такой же, как мы. Просто его сломали раньше.

- Ты его любишь, - сказала Астория.

- Люблю, - ответила Грейс. - И я не позволю ему умереть.

Они дошли до скамейки у озера и сели. Вода была тёмной и спокойной, отражая небо, которое постепенно розовело.

- А ты, Астория? - спросила Грейс. - Ты любишь Драко?

- Да, - ответила Астория, и в её глазах загорелся тёплый свет. - Он не такой, каким кажется. За маской холодного аристократа скрывается хороший человек. Он просто боится показывать это.

- Боится? - Грейс удивилась.

- Он боится быть уязвимым, - объяснила Астория. - Его отец научил его, что слабость - это смерть. Что нужно всегда держать лицо. Но я вижу его настоящего. И я люблю его.

Грейс кивнула.

- Вы будете хорошей парой, - сказала она. - Когда всё это закончится.

- А что будет, когда всё это закончится у тебя? - спросила Астория.

Грейс положила руку на живот.

- Я хочу назад в мэнор , - сказала она. - В наш с ним дом, где мы сможем жить. Где дети будут расти без страха. Где Люциус сможет забыть о том, кем он был, и стать тем, кем он хочет быть.

- Ты веришь, что это возможно?

- Должно быть, - ответила Грейс. - Иначе зачем всё это?

Они сидели на скамейке до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонтом.

За ужином Дафна присоединилась к ним. Разговор зашёл о будущем - о том, что будет после войны.

- Ты думаешь, мы победим? - спросила Дафна, глядя на Грейс.

- Должны, - ответила та. - Поттер сильный. Он сможет.

- А если нет?

- Тогда мы будем прятаться до конца своих дней, - сказала Грейс. - Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

- А ты, Астория? - спросила Дафна. - Что ты будешь делать, если Драко вернётся?

- Выйду за него замуж, - ответила Астория без колебаний. - Уеду из Британии. Буду жить тихо и спокойно.

- А дети? - спросила Грейс.

- Может быть, - Астория улыбнулась. - Но не сразу. Сначала мы поживём для себя. Путешествуем. Увидим мир.

- Это звучит как сказка, - заметила Дафна.

- Все наши мечты звучат как сказка, - ответила Грейс. - Но иногда они сбываются.

Люциус Малфой сидел в углу камеры, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Его тело было сломлено - синяки на рёбрах, следы от Круцио на коже, ссадины на запястьях от антимагических кандалов. Но боль была не самой страшной.

Самым страшным было отсутствие памяти.

Он не знал, кто он. Не знал, зачем он здесь. Знал только, что его пытают, потому что он предал кого-то. Но кого? Зачем?

В редкие минуты, когда боль отступала, перед его глазами возникали обрывки воспоминаний. Женщина. Светлые волосы. Улыбка. Она смеялась - нет, она кричала. Она падала в камин, и зелёное пламя пожирало её.

Люциус вздрагивал, просыпался, и воспоминания исчезали, оставляя после себя только чувство вины - острую, разъедающую, невыносимую.

- Ты проснулся, предатель? - раздался знакомый голос.

Эйвери стоял у решётки, держа в руках бутылку огневиски. Он заходил почти каждый вечер - не пытать, а издеваться. Он был одним из немногих, кому Лорд доверял охрану Люциуса.

- Лорд приказал напомнить тебе, что ты сделал, - сказал он, отпивая глоток. - Ты убил своих детей. Свою женщину. Зачем?

- Я не знаю, - прошептал Люциус, и это была правда.

- Ты не знаешь, потому что ты безумен, - усмехнулся Эйвери. - Лорд говорит, что ты сам себя наказал. Ты уничтожил то, что любил.

Люциус закрыл глаза. Он чувствовал, как его сердце сжимается, хотя он не понимал почему.

«Я не мог убить своих детей», - подумал он. «Я не мог».

В его голове промелькнул образ - две маленькие кроватки, серебристые волосы, смех. А потом - пустота.

- Зачем ты это делаешь? - спросил Люциус.

- Делаю что? - Эйвери нахмурился.

- Приходишь сюда. Издеваешься. Хочешь, чтобы я страдал?

- Я хочу, чтобы ты понял, что ты наделал, - ответил Эйвери. - Ты предал Лорда. Ты убил будущее. Ты заслуживаешь этого.

Он ушёл, оставив Люциуса одного.

Люциус прислонился к стене и смотрел в потолок. Где-то над ним кипела жизнь - Пожиратели пили огневиски, Лорд строил планы, Драко выжидал.

А он сидел здесь, в темноте, и чувствовал то, что не мог объяснить. Тоску. Потерю. Любовь, которую он забыл.

«Кто ты?» - спросил он у пустоты. «Кто ты, женщина из моих снов?»

Ответа не было.

Грейс не спала. Она сидела в кресле у окна и смотрела на луну. Дети внутри затихли - они тоже устали от долгого дня.

- Они успокоились? - спросила Астория, входя в комнату.

- Да, - ответила Грейс. - Наверное, тоже хотят спать.

Астория села на край кровати.

- Грейс, - сказала она. - Ты веришь, что он вернётся?

- Верю, - ответила Грейс. - Иначе зачем всё это? Зачем было рисковать? Зачем было жертвовать собой?

- А если он не сможет?

- Он сможет, - голос Грейс стал твёрдым. - Он обещал. А Малфои не нарушают обещаний.

Она положила руку на живот, где снова зашевелились дети.

- Они ждут его, - сказала она. - И я жду.

Астория подошла и обняла её.

- Он вернётся, - прошептала она. - Клянусь.

Грейс закрыла глаза.

«Живи, Люциус, - думала она. - Я сделаю всё, чтобы ты вернулся».

Она не плакала. Она ждала.