Глава 26: Золотая нить
Утро не принесло облегчения. Оно ворвалось в спальню резкими полосами серого света, который безжалостно высветил хаос на кровати: измятые простыни, брошенную на пол одежду и то самое пятно, которое теперь казалось клеймом.
Грейс открыла глаза и сразу почувствовала ломоту в теле. Ночное безумие оставило после себя не только физическую усталость, но и странное ощущение пустоты. Она повернула голову. Люциус не спал. Он сидел на краю кровати, спиной к ней, одетый в шёлковый халат цвета ночи. Его плечи были напряжены, а пальцы медленно вращали палочку.
— Проснулась, — это был не вопрос, а констатация. Он не обернулся.
Грейс притянула одеяло к подбородку, стараясь скрыть наготу. Вчерашняя смелость испарилась, оставив лишь холодное осознание реальности.
— Да, — её голос прозвучал глухо.
Люциус медленно встал и повернулся к ней. На его лице не было и следа ночной страсти. Маска лорда Малфоя была безупречна — холодные глаза, плотно сжатые губы. Он подошёл к ней, и Грейс невольно вжалась в подушки.
— Время не ждёт, Грейс. Брукс был предельно ясен: диагностика должна быть ежедневной. Мы не можем позволить себе пропустить момент, когда магия начнёт формирование плода.
Он взмахнул палочкой, и одеяло само собой сползло вниз, обнажая её живот. Грейс замерла, чувствуя себя беззащитной под его препарирующим взглядом.
— Я буду делать это каждое утро, — сухо произнёс он. — Это ритуал *«Aureum Stamina»* — Золотая нить. Он показывает не только физиологическое зачатие, но и то, принимает ли твоя магия мою.
Люциус приставил кончик палочки к её животу, чуть ниже пупка. Грейс вздрогнула от холода древесины.
— *Revelio Conceptio*, — негромко произнёс он.
Из кончика палочки вырвалось тонкое, едва заметное серебристое свечение. Оно начало медленно закручиваться в спираль, проникая сквозь кожу. Грейс почувствовала странное тепло, переходящее в лёгкое жжение. Перед глазами Люциуса начали формироваться магические узоры — нити, которые переплетались в воздухе.
Он внимательно вглядывался в них несколько минут. Его лицо оставалось непроницаемым.
— Слишком рано для явного знака, — наконец сказал он, убирая палочку. — Но фон изменился. Твоя магия больше не сопротивляется. Она поглощает мою. Это хороший признак.
Он отошёл к столику, где уже стоял поднос с новым флаконом — на этот раз жидкость была густого рубинового цвета.
— Пей. Это зелье «Кровавого корня». Оно поможет закрепить результат ночи и восстановить силы.
Грейс села, чувствуя, как по ногам пробегает озноб. Она взяла флакон. Зелье пахло железом и горькой полынью.
— Ты будешь проверять меня каждый день? — спросила она, выпив до дна.
— До тех пор, пока нить не станет золотой, — Люциус подошёл ближе и неожиданно схватил её за запястье. Не больно, но властно. — Золотая нить означает, что наследник зародился. После этого протокол изменится. Но до тех пор... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тёмная искра, — мы будем продолжать. Сегодня вечером. Завтра. И столько, сколько потребуется.
Он отпустил её руку и направился к выходу.
— Типпи принесёт завтрак. Сегодня у тебя прогулка в саду — два часа, не меньше. Свежий воздух необходим для циркуляции магии. И... Грейс.
Он остановился в дверях, не оборачиваясь.
— Не пытайся обмануть ритуал. Я почувствую малейшее колебание твоего магического фона. Наследник Малфоев — это не просто ребёнок. Это проект. И он будет завершён успешно.
Дверь закрылась, и Грейс услышала, как щёлкнул замок. Она осталась одна в огромной кровати, глядя на свои ладони. На животе всё ещё ощущалось тепло от его заклинания.
Она знала, что теперь её утро всегда будет начинаться так: с холодной палочки, серебристых нитей и его ледяного контроля. Он не просто взял её тело — он установил над ним магический надзор. И самое страшное было в том, что где-то глубоко внутри, под слоями страха, она начала ждать того момента, когда серебро в его заклинании действительно превратится в золото. Не из любви к нему, а ради того, чтобы эта пытка ожиданием наконец закончилась.
Грейс легла обратно, закрыв глаза. В горле всё ещё стоял вкус железа от зелья, а в мыслях — хриплый голос Люциуса: «Ты — моя по праву крови».
Завтра будет то же самое. И послезавтра. Пока нить не станет золотой, или пока она сама не превратится в послушную тень в этом проклятом поместье.