Глава 3: Стеклянный город и тени в масках
Лондон больше не принадлежал англичанам. Он превратился в огромную, холодную декорацию, где за спинами обычных прохожих, спешащих по своим делам, вершилась новая, жестокая история. Грейс Синнер вышла на улицу рано утром, когда город еще кутался в липкий, серый туман. Этот туман не был обычным лондонским смогом — от него верило могильным холодом, а на языке оставался привкус пепла. Грейс знала: это дыхание дементоров, которые теперь легально патрулировали небо над Британией, скрываясь за низкими облаками.
Она поправила старый шерстяной платок, стараясь скрыть лицо. Сегодня была её очередь идти «в разведку». Им нужны были не только продукты, но и новости. Любые крупицы информации о том, что происходит в их мире.
Город выглядел изможденным. Даже те, кто не знал о существовании магии, чувствовали, что мир надломился. Люди шли, опустив головы, в их глазах застыла непонятная им самим тоска. Грейс шла по тротуару, стараясь слиться с толпой. Она видела, как изменился центр города. На стенах домов рядом с объявлениями о продаже бытовой техники теперь красовались магические плакаты, замаскированные под социальную рекламу. Обычный магл видел на них призыв «Соблюдайте порядок», но Грейс видела движущиеся лица «Нежелательных лиц».
С её собственного портрета на неё смотрела девушка с испуганными, но решительными глазами. Рядом — Гермиона и Джинни. «Награда: 5000 галлеонов. Живыми».
Сердце Грейс пропустило удар, когда она заметила двоих мужчин в длинных черных пальто, стоявших у входа в метро. Они не были похожи на обычных лондонцев: их движения были слишком резкими, а взгляды — хищными. Один из них медленно перебирал пальцами в кармане, и Грейс знала: там зажата палочка.
— Егеря, — пронеслось в голове ледяной волной.
Она резко свернула в узкий переулок, едва не столкнувшись с бродячим псом. Егеря теперь кишели в Лондоне. Волан-де-Морт выпустил на улицы самую гнилую часть своего войска, обещая им золото и безнаказанность за поимку «беглянок». Грейс чувствовала их присутствие повсюду — в каждом пристальном взгляде, в каждом случайном прохожем, который слишком долго смотрел ей вслед.
Она дошла до небольшого газетного киоска, владельцем которого был старый волшебник-сквиб, которого Пожиратели не принимали в расчет.
— Что слышно? — тихо спросила она, делая вид, что выбирает журнал.
Старик, не поднимая глаз, прошептал:
— Люциус Малфой в городе. Говорят, Лорд дал ему последний шанс реабилитироваться. Он ищет вас с особой яростью. Мэнор превратился в тюрьму, девочка. Не попадайтесь.
Грейс почувствовала, как внутри всё заледенело. Малфой. Имя этого человека всегда ассоциировалось у неё с холодом и аристократическим превосходством. Теперь он был их личным преследователем.
Она возвращалась домой кружными путями, петляя по грязным задворкам, где пахло гнилой рыбой и сыростью. Город давил на неё своей серостью. Небо было похоже на перевернутую чашу с грязной водой. Ни одной птицы, ни одного солнечного луча. Мир словно погрузился в летаргический сон, из которого не было выхода. Каждое дерево казалось скрюченным от боли, каждый кирпич — пропитанным слезами.
Когда она, наконец, дошла до своего дома, её руки так дрожали, что она не сразу попала ключом в замочную скважину. За дверью её ждали Гермиона и Джинни, и в их лицах она видела то же самое — страх, ставший привычкой, и серость, которая медленно съедала их души изнутри.