ГЛАВА 14. «Заброшенный завод»
— У тебя тут крики, выстрел был, что мне оставалось делать? — она кричала на него, только шёпотом.
— И что бы ты тут сделала, даже если бы было что-то?
Она только подняла руку, которую он держал за запястье. В руке — их кухонный нож.
Он забрал его молча. Прошёл глубже. Саша медленно за ним.
Это здание Саша знала, казалось, наизусть.
Раньше, когда им было по шестнадцать, у каждого вечно были родители дома, а побыть вдвоём хотелось. Они приходили сюда. Тут разрисовывали стены, били стёкла на верхнем этаже, разглядывали каждую комнату, ссорились, мирились.
Они прошли в главный зал. Сцена, сиденья — актовый зал, проще говоря. Даже пианино стояло в углу.
На красном сиденье сидела девочка. Длинные каштановые волосы, голубое платье. Возле неё на инвалидной коляске — мужчина в деловом костюме.
Саша знала его.
Лев Штейн.
Когда Саша хотела заработать на подарок в честь годовщины с парнем, она начала работать с ним. Только когда отец узнал — поругался.
«Чтобы моя дочь в шестнадцать лет работала? Да никогда. Сколько тебе надо — скажи, я дам. Иди лучше на тренировку, ты поработать ещё за всю жизнь успеешь!»
Александра молчала. Как и все остальные.
— Это Саша. Короче, она, если чё, не опасная, — сказал Артём.
— Зачем ты привёл её сюда? — начал Лев.
— Я сама пришла. Просто… в общем, не так поняла ситуацию. Вот и всё, — встряла Саша. — Хвоста за мной не было, всё тихо и спокойно.
— Я Снежана, — девочка подошла, протягивая руку, чтобы сгладить обстановку.
— Саша, — она слегка улыбнулась, пожимая в ответ.
— Щас, короче, посветлеет — домой пойдёшь. Лев, перетрём, пошли, — Артём кивнул в другую сторону зала.
Парни ушли. Девочки остались вдвоём.
Они неловко молчали какое-то время. Саша осмотрелась и села в кресло.
— А вы встречаетесь? — начала Снежана.
— Да. Вот скоро пять лет будет.
— И не устаёте друг от друга?
— Как устать, если любишь? — Саша опустила взгляд в пол, задумавшись на секунду. — Думаешь, если бы я от него устала, то пришла бы ночью на заброшку?
Снежана только усмехнулась, пожимая плечами, и села на кресло, которое стояло возле пианино.
— Тебе если нужно что-то, то ты скажи. Я принесу. Вы здесь вообще зачем? — Саша до сих пор не знала ничего о делах Петра и Апреля.
— Вроде бы здесь всё есть. А можно я твой номер телефона запишу? На всякий случай.
— Да, конечно, давай, — Саша достала свой телефон, протянула его Снежане. — Мы ещё живём за этим зданием. Второй подъезд, квартира семьдесят семь. Если что случится — туда беги. Хорошо?
Через какое-то время парни вернулись.
Апрель плюхнулся в кресло возле своей дамы. Лев остановился посреди зала.
— Ну ты это… сыграй хоть — обратился он к девчонке, прикуривая Саше сигарету и закурил сам.
— Я знаю песню. Но она детская, — сказала Снежана.
— Ну давай, Снежан, — улыбнулся Штейн.
Девчонка повернулась лицом к инструменту, сосредоточилась, опустила пальцы на клавиши.
«Есть на свете цветок, алый-алый…»
Голос — чистый, нежный.
Под него сразу пошли воспоминания — где они такие же с Артёмом дети, беззаботные. Саша опустила голову на его плечо, выдыхая дым в сторону. Апрель тоже задумался, но обнял её за плечи.
— А ты на пение ходила? — начала Саша, когда та закончила.
— Я на скрипку хожу. То есть ходила. А вот на пение — никогда.
— А Санька фигуристка у меня, — крепче сжал руку Тёма.
— А это не тебя в газете печатали, что второе место в Москве заняла? Саша Ларина же? — удивилась Снежана.
— Наверное, я, — смущаясь, кивнула та.
— А я смотрю — лицо очень знакомое. Я и выступление по телевизору смотрела. Очень красиво каталась.
— Спасибо, — Саша смущалась.
Каждый раз, когда её узнавали, она радовалась как маленькая девчонка.
Лето. Светлело рано — уже в четыре утра.
Она вместе с Апрелем стояла у чёрного выхода, прощаясь.
— Что тебе приготовить? Я вечером принесу.
— Блять, Саш, ты когда в свою голову закинешь, что тебе здесь нельзя находиться?
— Я как лучше для тебя хочу, так-то, — слегка повысив голос, она выпрямила спину.
Парень тяжело вздохнул и достал пистолет. Саша от этого слегка напугалась, но тот положил его ей в руку.
— Зачем?
— На всякий случай. Смотри, короче, — он начал объяснять, как им пользоваться. Куда нажимать, где предохранитель, как держать, чтобы не отбило руку и чтобы не выстрелила в себя.
— А тебе?
— Тут этого оружия — хоть каждый день меняй.
— Я боюсь за тебя, — прошептала она в конце концов, опуская глаза в пол. Именно сейчас из глаза капнула слеза.
— Ну чё ты начинаешь, родная? — он взял её щёки в свои ладони, она смотрела в его глаза. — Я, короче, подумал: щас вся эта суета закончится, Пётр мне бабла выплатит — и на море с тобой свалим. Там и свадьбу можно сыграть.
— Какую свадьбу?
— Ну ты чё, за меня замуж не выйдешь, типа?
— Это предложение? — заулыбалась она.
— Ну, чё-то типа того.
— Ну тогда я согласна.
Парень затянул её в поцелуй — короткий, жёсткий, собственнический, — после чего прижал к себе.
Они хоть и были вместе так долго, но к таким вопросам, как свадьба, дети, всегда относились противоречиво. Никто не хотел ни того, ни другого. Для детей они ещё сами дети, да и жить хочется для себя. Тем более у Саши спорт. А свадьба… просто не видели в этом сильной нужды.
Саша может и хотела — красивое платье, колечко на пальчик, — но совсем чуть-чуть. А после этой истории с изменой она и совсем не думала об этом.
Она шла домой. Свежо, тихо, никого нет — четыре утра.
— Алло, Алексей? Это Саша Ларина.
— Да-да, Сашенька, приветствую.
— Вы извините, что ночью. Но потом забуду.
— А, — смех. — Мы снимаем, Саш, снимаем.
— Вы же спрашивали меня: в чём сила? В человечности?
— Нет, не в человечности, — ответил режиссёр.
— Тогда в деньгах?
— И не в деньгах.
— Почему? У кого деньги — тот и сильнее же. Так всегда.
— Ты подумай ещё. И звони, как надумаешь.
Как только Саша пришла домой, легла спать, положив пистолет под подушку.
Это был её последний день, когда она была свободна. С завтрашнего дня начинаются тренировки.
Саша спала до самого вечера. Вставала один раз днём, позвонила родителям, покушала и снова легла спать.
Проснулась она от того, что в квартиру стучали. Точнее — тарабанили.
Взяв в руки пистолет, она медленно подошла к двери, глянула в глазок.