ГЛАВА 5. «Чемодан»
Утром он крепко спал.
А Саша лежала рядом и смотрела на него. Не понимала, что делать.
— Шур, — хрипло сказал он, выходя из комнаты.
Девушка сидела за столом, пила кофе с песочным печеньем и делала вид, что его не слышит. Она была в его огромной футболке — и всё. Под ней — только бельё.
— Да я не знаю, чё нашло, — он сел напротив, потёр лицо ладонями. Зрачки всё ещё расширенные, даже после сна. — Пацаны начали, предложили… короче, всё как-то само.
— Так, а если они снова начнут дурь свою курить, ты как сдерживаться-то будешь? — Саша поставила кружку, посмотрела прямо в глаза. — Всё, я вот тебе клянусь: ещё раз — и я сваливаю. Я нормально жить хочу.
Он подошёл сзади, поцеловал её в плечо, потом сел за стол. Саша молча поднялась, налила ему кофе из турки.
Пару дней спустя.
Саша всё время пропадала на тренировках. Репетировала свою программу — ту самую, которую они готовили давно. Тренер будто видела будущее, что её ученица пройдёт в следующий тур.
Уже завтра она уезжала на полторы недели в Москву.
Этот вечер она должна была провести с парнем. Он обещал приготовить ужин, как придёт от пацанов.
Саша вернулась домой.
А вместо ужина за столом сидели трое. Апрель, Ломака и Серый. На столе — чипсы, пиво, сушёная рыба.
— Че за фигня? — она прошла в квартиру, скинула сумку с плеча.
— Ооо, Санек, здорова, — сказал один из парней.
— Ну что за херня? Ты же обещал вдвоём вечер провести.
— Да садись с нами, — Артём отодвинулся, освобождая место рядом с собой.
Она психанула.
Махнула их бутылки на пол — те с дребезгом полетели вниз. Две разбились, остальные упали на ковёр. С психу она ушла в спальню, хлопнув дверью.
Друзья сидели в шоке.
Апрель кивнул им — мол, всё, валите — и прошёл за девушкой.
Парни ушли. Забрали с собой всё, что осталось. Продолжат в гараже.
— Ты че устроила?! Ты на хер позоришь меня перед пацанами? — он зашёл в спальню, где она стояла у окна.
— Это ты что устроил? Я же просила тебя провести вечер со мной. Я уеду скоро.
— Ну приедешь же. Вон, я тебе организовал вечер.
Не выдержав, она влепила ему пощёчину.
— Сначала ты опять свою херню употребляешь, теперь выбрал бухнуть.
Он посмотрел на неё так, что у неё внутри всё перевернулось.
— Да кто ты вообще такая? — голос тихий, но режущий, как лезвие. — Ты думаешь, ты мне нужна? Да таких, как ты, — каждая вторая.
Она моргнула. В горле встал ком.
— Ты… херню же несёшь, — выдохнула еле слышно.
— А ты проверь. Свали в свою Москву, покажи класс. А я тут… у меня пацаны, бабло, уважение. А ты всего лишь баба, которая мозг трахает каждый день.
Она хотела ответить. Хотела ударить ещё раз. Или обнять. Или упасть на колени и спросить: «Зачем ты так? Я же тебя люблю».
Но сказала только одно слово. Тихо. Так, что он едва расслышал.
— …хватит.
Он усмехнулся той самой усмешкой — кривой, злой, чужой.
— Че, ресницы намокли? Плачь — поплачь. Может, полегчает. Успокойся, блядь, — бросил он и вышел из квартиры.
Дверь хлопнула так, что со стены упала рамка с их совместной фотографией. Она стоит на льду, в правой руке медаль за первое место, а левой приобнимает парня. Он сам был в спортивках, олимпийка, целовал ту в щеку, а девчонка улыбалась.
Саша сползла на кровать, заревела.
Она успокоилась через час.
Встала, вытерла лицо ладонями, глубоко выдохнула. И начала собирать чемодан.
Одежду. Средства гигиены. Мелочи всякие — заколки, зарядное к магнитофону, любимую кружку — ту, что он ещё не разбил.
Всё, что пригодится в Москве.
Она складывала вещи аккуратно, почти медитативно.
Она села на диван, положила руки на колени и уставилась в стену.
В квартире было тихо. Только часы тикали где-то на кухне, отсчитывая последние часы перед её отъездом.
Он не вернулся.