ЕГО НАЗЫВАЛИ ПРОКЛЯТЫМ

                                                    ***

   Передо мной стоял кто-то с тем же лицом, но смотрел на меня совсем другим взглядом. Улыбался иначе. Касался. И говорил слова, которые вряд ли произнёс бы юноша, которого я знаю всего лишь один день.

Я шагнула вперёд. Смело. Даже немного настойчиво. Ровно настолько, чтобы он понял — кем бы он ни был, я его не боюсь.

И, судя по тому, как на миг изменилось выражение его лица, а затем на губах медленно заиграла ухмылка, он лишь убедился в том, что я не так проста, как могла показаться на первый взгляд.

Лунный свет ложился на его плечи холодным серебром, и в этом свете его чёрные, словно уголь, волосы казались ещё темнее, чем прежде.

— Слишком много вопросов...и так мало ответов, — нахмурилась я, пристально всматриваясь в его черты, будто вижу их впервые. — Сначала ответь на мой вопрос: кто ты такой?

Я не отводила взгляда, хотя в груди поднималась тяжесть — не страх, но напряжение, похожее на то, что возникает перед грозой.

— Разве тот болван тебе не представился? — он нахмурился в ответ и скрестил руки на груди, опершись плечом о деревянную колонну у входа.

В его позе было что-то ленивое и насмешливое, будто весь этот разговор его лишь забавлял.

— Тот болван. Его. Него... — медленно повторила я, прислушиваясь к собственным словам. — Ты говоришь о себе дневном, как о другом человеке, — заметила я, чуть наклонив голову. — Так кто ты? Кто-то вроде злого духа, который вселяется в тело?

Это было первое объяснение, пришедшее мне на ум, хотя даже произнося его вслух, я сама не верила в собственные слова.

Он на мгновение замер. А затем засмеялся.

Его смех разорвал густую тишину этой лунной ночи, прокатившись между деревьями и стенами хижины так неожиданно, что даже ночные цикады на короткий миг стихли.

— Злой дух? — повторил он, постепенно унимая смех. Но его послевкусие всё ещё оставалось на его губах, изгибая их в ленивой усмешке. — Так меня ещё никто не называл.

Он будто пробовал эти слова на вкус, словно они его искренне забавляли.

— Тогда как объяснить то, что ты стал вести себя как другой человек?! — раздражение всё-таки прорвалось наружу. — Или ты просто притворяешься, чтобы спугнуть меня? Знаешь ли, меня таким не напугать.

Я выпрямилась ещё сильнее, словно бросая ему безмолвный вызов.

— Притворство? — хмыкнул он, явно задетый. — И волосы тоже?

Он лениво поднёс руку к лицу и покрутил между пальцами прядь своих чёрных, словно уголь, волос. Лунный свет скользнул по этим прядям, и они блеснули так тёмно, что казались почти синими.

— Как бы тебе это объяснить... — задумчиво почесал кончик носа. Но даже в этом жесте чувствовалась фальшь. Все его движения выглядели так, будто он играет роль. Будто примеряет чужие манеры, развлекаясь тем, как они на нём сидят. — Я тот, кем этот болван боится быть.

Он произнёс это медленно, глядя прямо мне в глаза.

— Я — это он. Понимаешь?

На мгновение он развёл руки, словно объясняя очевидную вещь.

— Мы не только делим одно тело...но и имя.

Он тихо цокнул языком.

— Эх...это так раздражает.

С этими словами он недовольно взъерошил волосы, но даже в этом жесте не было настоящего раздражения — лишь лёгкая игра, будто его собственные слова забавляли его больше, чем должны были.

Я ничего не сказала. Просто смотрела на него. Пыталась найти для себя хоть какое-то разумное объяснение тому, что увидела и услышала. Но чем глубже я погружалась в собственные мысли, тем сильнее они путались.

— Это и есть проклятие?.. — тихо произнесла я наконец. — Как по мне, это больше похоже на одержимость.

Я не собиралась говорить это вслух. Но слова всё равно сорвались с языка.

Я до конца не понимала, что происходит с этим юношей. Кто — или что — управляет им при свете луны. Но была уверена в одном. Это «что-то» не человек. И не болезнь. Иначе как объяснить то, что его волосы прямо на моих глазах изменили свой цвет?

Как бы там ни было, я не почувствовала опасности для себя. Я видела перед собой человека, которому нужно спасение. И, сама того не понимая до конца, уже решила, что хочу помочь.

Только вот...есть ли этому спасение?

Смогу ли я избавить его от этого ночного кошмара, который запер его в этом лесу на долгие годы и заставил стать для людей чудовищем?

— Тебе всё ещё не хочется убежать? — он шагнул ко мне.

Я невольно отступила. Но не от страха. А от того, что расстояние, которое он собирался разрушить между нами, казалось слишком...близким. Слишком личным.

Его взгляд при этом не стал опасным. В нём не было хищности. Лишь какая-то странная, изощрённая задумчивость.

— Или ты думаешь над тем, как бы от меня избавиться?

Он сделал ещё один шаг. И я вынуждена была отступить дальше, пока мои ноги не упёрлись в деревянную скамью под окном.

Лунный свет теперь полностью ложился на его лицо. И в этом свете его кожа переливалась так странно, будто не принадлежала обычному человеку.

Отражение красной луны заполнило его глаза. И эти глаза ни на миг не отрывались от моего лица.

Днём я неосознанно проваливалась в пучину этого взгляда. Но сейчас чувствовала, что меня удерживает не только его красота. Было что-то ещё. Что-то такое, чему простой человек вроде меня не смог бы найти объяснение.

— Если я исчезну — он исчезнет вместе со мной.

Его голос прозвучал тихо, почти шёпотом.

— А если он захочет уйти...то я смогу остаться.

Слова словно щекотали мою кожу, хотя его лицо всё ещё не было так близко к моему, как могло бы. Он лишь слегка склонился вперёд — ровно настолько, чтобы не дать моему взгляду ускользнуть.

— В этом теле, — добавил он с короткой усмешкой, будто смакуя каждое произнесённое слово. — А причина для этого у меня есть.

Он на секунду задумался.

— Точнее...только что появилась.

После этих слов он неожиданно отступил. Дал мне пространство. Дал мне возможность уйти. Но я всё ещё стояла, прижатая к лавке, будто стала одной из её неподвижных частей.

— Так что, если собираешься остаться... — продолжил он лениво, медленно обходя хижину, словно впервые оказался здесь. Его пальцы скользнули по старому деревянному столу, затем по стене, будто он изучал это место заново. — Тебе придётся принять моё существование.

Он остановился и вновь посмотрел на меня.

— Другого не дано.

— Я не собираюсь уходить, — выдавила я наконец. Хотя ещё мгновение назад мне казалось, что язык вовсе откажется повиноваться. — Я останусь...с ним, — эти слова прозвучали почти шёпотом, но в них было больше твёрдости, чем в предыдущих, несмотря на то, что я сама до конца не была уверена в том, что говорю. Я произнесла это, словно пытаясь убедить не его, а саму себя.

— С ним? — он резко обернулся. Но в его взгляде не было злости. Лишь лёгкое, почти насмешливое удивление, будто мои слова его позабавили. — Ты так ничего и не поняла, — он медленно покачал головой, словно разговаривал с упрямым ребёнком. — Остаться с ним — значит остаться и со мной.

Он сделал шаг ближе. Лунный свет скользнул по его лицу, подчёркивая тёмную линию бровей и ту самую ленивую улыбку, которая не сходила с его губ.

— А остаться со мной... — он нарочно замолчал, позволяя тишине повиснуть между нами.

Я почувствовала, как моё сердце непроизвольно ускорило ход.

— ...значит обрести свободу, которую тебе никто не сможет дать.

Его голос прозвучал тихо, но уверенно. Будто он говорил не о предположении, а о давно известной истине.

— Свободу? Ты? — нервный смешок вырвался у меня сам собой. Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что я даже не знала, смеяться мне или злиться.

— Иди за мной.

Он оказался рядом так быстро, что я даже не успела моргнуть.

Перед моим лицом лишь мелькнула чёрная прядь его волос, взметнувшаяся в воздухе, а в следующее мгновение моё запястье уже оказалось в тёплой мужской ладони.

Его пальцы сомкнулись крепко, но не грубо. Слишком уверенно.

— Куда ты меня ведёшь? — выдохнула я, едва поспевая за его быстрыми шагами. Он почти тянул меня за собой, и прежде чем я успела опомниться, мы уже вышли из хижины.

Ночная прохлада сразу коснулась кожи. Всё вокруг казалось странно нереальным при свете луны.

Лес, который днём выглядел густым и мрачным, теперь казался почти сказочным.

Тени деревьев лежали длинными полосами на земле, а серебристый свет луны скользил по ветвям, превращая их в нечто призрачное. И, что было страннее всего — лес молчал.

Я не слышала ни шороха зверей, ни стрекота насекомых. Только звук наших шагов. И своё неровное дыхание.

— Тебе понравится, — коротко бросил он, направляясь в сторону горы. — Наберись терпения.

— Но... — я хотела возразить. Хотела хотя бы узнать, что он задумал. Но его ловкость и скорость не оставили мне даже времени закончить фразу.

Мы оказались у подножия горы. Снизу она не казалась такой уж высокой. Но это впечатление исчезло в тот момент, когда он начал подниматься вверх по склону, увлекая меня за собой.

Его рука ни на миг не ослабила моей. И, наверное, именно благодаря этому я до сих пор не сорвалась вниз.

Камни под ногами были рыхлыми. Стоило мне оставить на них неустойчивый след, как они срывались вниз, катясь по склону с глухим стуком — словно предупреждая, что стоит мне оступиться, и я последую за ними.

Я хотела снова спросить его, зачем он это делает. Но сбитое дыхание лишало меня возможности говорить. А каждый короткий взгляд вниз — туда, где земля казалась всё дальше и дальше — сжимал моё сердце страхом.

Стоило мне лишь на мгновение ослабить бдительность...или отпустить его руку... И я могла оказаться там, внизу. Поэтому теперь я уже сама цеплялась за его ладонь.

Сжимала её так, словно держалась за единственную нить, удерживающую меня от падения.

Он же, напротив, поднимался вверх легко и уверенно. Будто делал это сотни раз. Каждый его шаг был точным. Выверенным. Хотя по его лицу нельзя было сказать, что он хоть на мгновение задумывается, куда поставить ногу.

Его движения были естественными. Сильными. Его рука тоже. Тёплая и крепкая. И в какой-то момент я вдруг поняла, что почти полностью доверилась ему. Я позволяла ему вести себя. Каждый сложный подъём я преодолевала благодаря его помощи. И он ни разу не позволил мне сорваться.

— Ты сумасшедший... — выдохнула я, когда мы наконец достигли вершины.

Под нами, далеко внизу, где-то среди деревьев, стояла крошечная хижина, которая теперь казалась игрушечной.

Я отпустила его руку и, опершись ладонями о колени, пыталась восстановить дыхание. Грудь тяжело поднималась и опускалась после изнурительного подъёма.

— Если хотел меня убить...нужно было сделать это там... — начала я и тут же прикусила язык. Потому что в следующее мгновение подняла голову. И увидела то, что заставило меня забыть обо всём.

Прямо передо мной висела луна. Огромная. Кроваво-красная. И...безумно красивая.

Она казалась настолько близкой, что мир вокруг словно растворился в её свете.

— Она кажется так близко...будто к ней можно прикоснуться, — прошептала я, заворожённо делая два шага вперёд, к самому краю скалы. Мне казалось, стоит лишь вытянуть руку... И я действительно дотронусь до неё.

— А ты попробуй.

Я почувствовала, как его рука коснулась моего локтя. Тепло его ладони медленно скользнуло вниз — к моему запястью. И он мягко заставил меня вытянуть руку вперёд.

— Ты уже её касаешься.

Я не отпрянула. Я была настолько поражена увиденным, что не сразу осознала другое.

Тёмноволосый стоял слишком близко. Слишком уверенно касался меня. Его голос звучал совсем рядом — у самого моего уха. Тихо. Нежно. Так, что на мгновение я почти позволила себе забыться. Позволила этому странному, невозможному моменту просто существовать.

Горный ветер мягко скользил по вершине, играя нашими волосами. Иногда пряди касались моего лица, иногда — его плеч.

— Я же говорил, что тебе понравится, — прошептал он. Его голос растворился в лёгком ночном ветре. — Тот болван никогда не смог бы показать тебе такого.

Он произнёс это с тихой насмешкой. Будто прекрасно знал, что именно сейчас этот вид принадлежит только ему. И этому мгновению.

Я медленно опустила руку, всё ещё глядя на луну, словно боялась, что стоит мне моргнуть — и она исчезнет.

Серебряный свет стекал по краям скалы, ложился на вершины сосен внизу и превращал весь лес в странное море теней. И вдруг я остро почувствовала, что стою на самом краю. Настолько близко к пропасти, что один неосторожный шаг мог оборвать всё.

— Ты специально привёл меня сюда? — тихо спросила я, не оборачиваясь.

Он не отстранился.

— Конечно, — лениво ответил он. Его голос прозвучал прямо за моей спиной. Слишком близко. Я ощутила, как тепло его дыхания едва коснулось моего виска. — Ты ведь хотела свободы.

Я медленно обернулась.

Он стоял так близко, что мне пришлось чуть отклониться назад, чтобы увидеть его лицо.

Лунный свет ложился на его кожу так странно, будто он был частью этой ночи. Будто не принадлежал дневному миру вовсе. Его чёрные волосы тихо колыхались от ветра. И этот взгляд... Тёмный. Живой. Слишком уверенный.

— И это она? — я слегка развела руками, указывая на пустое пространство вокруг. — Стоять ночью на скале с человеком, который может столкнуть меня вниз?

Я старалась говорить спокойно. Даже насмешливо. Но внутри всё равно чувствовала, как сердце бьётся быстрее.

Он тихо усмехнулся. Не громко. Словно мои слова его лишь позабавили.

— Если бы я хотел тебя убить... — он сделал ещё один шаг. Теперь между нами почти не осталось расстояния. — ...ты бы не увидела эту луну.

Он сказал это так спокойно, что на мгновение у меня по спине прошёл холод. Но его взгляд оставался прежним. Не жестоким. Не угрожающим. Скорее...изучающим. Будто я была для него чем-то новым. Чем-то неожиданным.

Я прищурилась.

— Тогда зачем всё это?

Он склонил голову немного набок. Как человек, которому задали слишком простой вопрос.

— Потому что ты хотела остаться.

Ветер снова прошёлся по вершине горы. Я почувствовала, как холод касается моих рук. Но его ладонь вдруг снова нашла мою.

Лёгкое прикосновение. Не удерживающее. Скорее проверяющее. Будто он хотел убедиться, что я не исчезну.

— Странная ты девушка, — тихо произнёс он. Его пальцы на мгновение коснулись моей кисти, но затем он отпустил её, словно решил не продолжать. — Любая другая давно бы убежала.

Я усмехнулась.

— Любая другая и не пришла бы в этот лес.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее. И на этот раз его улыбка стала другой. Чуть шире. Чуть хитрее.

— Вот именно.

Он сделал шаг назад и опёрся плечом о камень, словно собирался остаться здесь надолго. Его взгляд всё ещё не покидал моего лица.

— Поэтому ты мне и нравишься.

Слова прозвучали неожиданно. Слишком прямо.

Я моргнула. Но не успела ничего ответить.

— Не смотри так, — лениво добавил он. — Я всего лишь честен.

Я скрестила руки на груди.

— Ты говоришь это каждой девушке, которую приводишь на скалу?

Он тихо рассмеялся.

— Если бы их было много, — он оглянулся на тёмный лес под нами, — этот лес уже давно перестал бы меня бояться.

Его слова прозвучали почти невзначай. Но я почувствовала, как в них скрывается что-то другое. Что-то более тёмное.

Я отвела взгляд и снова посмотрела на луну. Она всё ещё висела над горами, огромная и неподвижная.

— Ты сказал... — тихо произнесла я, — что не видишь моей смерти.

Я повернулась к нему.

— Что со мной что-то не так.

Он усмехнулся. Но на этот раз его улыбка стала медленнее. Почти задумчивой.

— Не "что-то", — тихо сказал он. — А всё.

Он оттолкнулся от камня и снова подошёл ближе. Теперь между нами было всего несколько шагов.

— Люди всегда заканчивают одинаково, — продолжил он, словно говорил о чём-то совершенно обычном. — Кто-то раньше, кто-то позже.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Но ты...

Он замолчал. Словно пробовал на вкус собственную мысль.

— Ты — пустое место.

Я нахмурилась.

— Очень лестно.

Он тихо рассмеялся.

— Напротив.

Сделал ещё один шаг.

— Это делает тебя самой интересной женщиной, которую я когда-либо встречал.

Моё сердце снова предательски ускорилось. Я не понимала, почему. От его слов. От его взгляда. Или от того, как уверенно он стоял передо мной, будто уже знал, что я никуда не уйду.

— Осторожнее, — пробормотала я. — С такими речами ты можешь случайно убедить меня остаться.

Его глаза блеснули.

— Разве ты уже не решила?

Я хотела ответить. Но вдруг поняла, что не знаю, что сказать.

Потому что где-то глубоко внутри меня уже появилось странное чувство. Словно эта ночь только началась. И всё самое опасное...ещё впереди.

А он вдруг тихо добавил, почти шёпотом:

— И всё же мне интересно...

Он склонился чуть ближе. Ветер снова поднял прядь его чёрных волос.

— Когда взойдёт солнце...— его голос стал мягче, — ты всё ещё будешь смотреть на него так же, или...— взгляд на мгновение стал почти насмешливым, — начнёшь скучать по мне?

И почему-то именно этот вопрос заставил моё сердце пропустить удар. Потому что ответа у меня не было...