ЕГО НАЗЫВАЛИ ПРОКЛЯТЫМ

                                                ***

    Я так и не ответила. Слова, произнесённые им почти шёпотом, всё ещё звенели где-то внутри, навязчиво цепляясь за мысли и не позволяя сосредоточиться ни на чём другом.

«...Начнёшь скучать по мне?»

Это было глупо, самоуверенно и невыносимо раздражающе. И всё же именно этот вопрос почему-то лишил меня привычной уверенности.

Не страх, не смущение и уж точно не влюблённость. Нет... Это было что-то другое. Странное чувство, похожее на то, когда стоишь слишком близко к краю пропасти и понимаешь — тебя пугает вовсе не высота, а желание сделать шаг вперёд.

Я первой отвела взгляд.

— Я хочу спуститься отсюда, — мой голос прозвучал тише, чем мне хотелось бы.

Он ничего не ответил. Лишь медленно скользнул взглядом по моему лицу, будто без труда понял настоящую причину моего внезапного желания уйти. Будто видел меня насквозь — глубже, чем мне самой хотелось бы позволить. А затем просто развернулся и совершенно спокойно шагнул вниз с выступа скалы, оказавшись чуть ниже по склону.

— Ты сумасшедший?! — я резко вдохнула, почувствовав, как сердце на миг болезненно сжалось.

Он поднял голову. Кровавый свет луны скользнул по его лицу, по тёмным волосам, по ленивой ухмылке на губах. И затем он молча протянул мне руку — так уверенно и спокойно, будто прекрасно понимал: без него я отсюда не спущусь.

Я нахмурилась.

— Не смотри на меня так, — пробормотала я, осторожно подходя ближе к краю. — Это не значит, что ты мне нравишься. Я просто...ещё хочу жить.

— Конечно, — его усмешка стала лишь шире.

Я раздражённо вложила свою ладонь в его — слишком тёплую для холодной ночи в горах. Его пальцы тут же сомкнулись вокруг моей руки крепче, чем следовало бы. И прежде чем я успела возмутиться, он легко потянул меня вниз.

Камни под ногами снова предательски посыпались. Я тихо выдохнула, чувствуя, как сердце нервно сжимается каждый раз, когда подошва скользила по склону. Ему же всё это будто вовсе не доставляло трудностей. Он двигался уверенно, ловко и слишком легко для обычного человека. Словно сам лес расступался перед ним, позволяя идти там, где другому пришлось бы бороться за каждый шаг.

Иногда его ладонь удерживала мою руку. Иногда — талию. И каждый раз, когда его пальцы касались ткани моего ханбока чуть выше бёдер, я чувствовала, как всё тело непроизвольно напрягается. Это было неправильно. Слишком близко. Слишком непристойно. Особенно для девушки вроде меня — воспитанной в доме, где даже случайное прикосновение мужчины считалось чем-то постыдным. Но хуже всего было то, что его, кажется, совершенно не смущала эта близость.

— Осторожнее, — лениво бросил он, когда я едва не оступилась.

— Я и без тебя справляюсь, — огрызнулась я, сильнее сжав губы.

— Да? — в его голосе отчётливо прозвучала насмешка.

Я раздражённо поджала губы, но предпочла промолчать. Не время мне было скалить зубы, когда моя жизнь буквально находилась в его руках.

Когда до земли оставалось совсем немного, нужно было лишь осторожно спуститься с высокого каменного уступа. Он первым легко спрыгнул вниз, мягко приземлившись на землю, словно вовсе ничего не весил, а затем поднял голову и снова протянул мне руку.

Я прищурилась.

Ну конечно. Опять. Будто без него я действительно ни на что не способна.

— Дальше я сама, — слишком уверенно заявила я, хотя понятия не имела, как собираюсь спускаться.

Он удивлённо вскинул бровь, но руку не убрал. Поэтому я демонстративно проигнорировала его жест помощи и осторожно начала спускаться самостоятельно.

Одна нога, затем другая. Поначалу мне даже показалось, что всё идёт не так уж плохо. Я осторожно искала опору носком обуви, придерживалась рукой за холодный камень и уже мысленно собиралась торжествующе взглянуть на него, как вдруг всё пошло совсем не так.

Сначала камень под подошвой слегка скользнул, но я сумела удержать равновесие. Однако в следующий миг, когда до земли оставалось всего ничего, подол ханбока неожиданно запутался вокруг ног.

— Ой!

Мир резко качнулся перед глазами. Я не успела даже испугаться по-настоящему, потому что падения так и не произошло.

Сильная рука мгновенно обхватила меня за талию, а я сама испуганно вцепилась в его плечи, чувствуя, как меня буквально удерживают над самой землёй.

На мгновение всё замерло.

Его ладонь крепко лежала на моей талии. Мои руки — вокруг его шеи. Мы находились так близко друг к другу, что я слышала его дыхание и ощущала слабое тепло его кожи, несмотря на прохладный горный ветер. И этот невозможный взгляд снова оказался прямо передо мной.

Он смотрел спокойно. Слишком спокойно. Будто происходящее откровенно его забавляло.

Только тогда я наконец осознала, в каком положении нахожусь, и тут же задёргалась.

— О-отпусти меня!

Я практически выскользнула из его рук на землю и поспешно принялась поправлять одежду и растрепавшиеся волосы, старательно избегая смотреть ему в глаза. Щёки почему-то стали ужасно горячими, будто между нами произошло что-то по-настоящему неприличное.

— Не трогай меня. Это...это нечестно, — вместо благодарности вырвалось именно это. И, судя по тому, как дёрнулись его губы, мои слова только сильнее его развеселили.

Я уже собиралась раздражённо добавить что-нибудь ещё, как вдруг из ближайших кустов донеслось странное шуршание.

Я резко замерла.

Ночной лес, до этого казавшийся почти тихим, вдруг снова напомнил о себе. Ветер едва слышно качнул ветви сосен, где-то высоко в темноте раздался протяжный крик ночной птицы, а густые кусты впереди вновь тревожно зашевелились.

— Что это?.. — едва слышно спросила я, напряжённо всматриваясь в темноту.

— Не уверен, — он совершенно спокойно пожал плечами и после короткой паузы добавил тем самым будничным тоном, от которого мне становилось не по себе: — Похоже на лису. А может...на голодного дикого кабана.

— Что?! — я мгновенно побледнела.

Кусты снова зашуршали. Паника накрыла меня так быстро, что я даже не успела подумать о собственной гордости.

— Подними меня обратно! Быстрее!

Я сама вцепилась в него раньше, чем успела осознать, что делаю. Практически забралась ему на руки, будто рядом с ним действительно могла оказаться в безопасности.

Он тихо рассмеялся, и, кажется, именно такой реакции и добивался.

Без особых усилий он подхватил меня, а я тут же обвила руками его шею, настороженно глядя в сторону подозрительных кустов.

— Что такое? — хитро протянул он. — Разве не ты просила меня не трогать тебя?

Я раздражённо нахмурилась, но даже не подумала спускаться.

— Я передумала. И держи меня выше, пока эта тварь не уйдёт.

Его плечи едва заметно дрогнули от смеха, а затем он вдруг посмотрел на меня внимательнее.

— Как тебя зовут?

Я тут же насторожилась, и тогда он добавил:

— Минхо.

— Что? — я растерянно захлопала ресницами.

— Это моё имя — Минхо, — уточнил он, продолжая смотреть на меня с каким-то загадочным ожиданием. — Так как мне тебя называть, госпожа?

— Тебя это не касается, — резко отрезала я.

— Несправедливо, — лениво заметил он. — Я сказал тебе своё имя. Теперь твоя очередь.

— Это не твоё имя. Как и это тело, — я нахмурилась ещё сильнее.

— Вот как? — он заинтересованно приподнял бровь.

— Придумай себе другое имя. То, которое подходит тебе больше, — заключила я.

На его губах медленно появилась улыбка — уже не насмешливая, а скорее заинтересованная.

— Значит, не скажешь?

— Нет, — я упрямо отвела взгляд. — Ты не тот человек, которому я хотела бы рассказывать о себе.

Хотя, если быть честной...сама я уже давно хотела узнать о нём больше. Точнее, о них. О том, кем — или чем — он был на самом деле.

— А ему скажешь? — его бровь насмешливо вздёрнулась вверх.

Я помедлила, но всё же ответила:

— Да.

— Чудесно, — тихо усмехнулся он. — Тогда и познакомимся поближе.

— Что это значит?.. — нахмурилась я.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Разве ты ещё не поняла?

Я замерла, а затем тихо произнесла:

— Хочешь сказать...ты слышишь и видишь всё, что видит настоящий Минхо?..

Он улыбнулся.

— Когда же ты наконец поймёшь? Нет никакого «настоящего» Минхо.

Его пальцы чуть крепче сжали меня.

— Мы — одно целое.

По коже тут же пробежал холод.

— Постой...тогда...когда утром он вернётся...он будет помнить всё, что было ночью?

На этот раз его лицо слегка помрачнело — почти театрально.

— Вот уж нет, — в голосе впервые прозвучало раздражение. — Он слишком жалок для такой возможности. А вот я помню всё, — его взгляд потемнел.

У меня внутри неприятно сжалось. Всё это становилось слишком странным и запутанным.

— Поставь меня на землю, — я резко заёрзала у него на руках, и он даже не попытался удержать меня, когда мои ноги коснулись земли.

Я тут же отступила назад.

— Да кто ты вообще такой?! Ты не он. Это какое-то безумие...

Я нервно провела рукой по волосам и быстрым шагом направилась к хижине. Позади сразу послышались его неторопливые шаги.

— Скоро сама узнаешь.

Я резко обернулась, собираясь сказать что-нибудь колкое, но слова застыли на языке. Некоторые пряди его волос снова становились светлыми — почти серебристыми.

Я медленно подняла взгляд к небу. Красная луна уже не казалась такой яркой. Ночь постепенно отступала, растворяясь в холодном предрассветном тумане, который медленно сползал с гор.

Скоро рассвет.

— Твои волосы... — едва слышно сорвалось с моих губ.

Он спокойно взял светлую прядь и лениво покрутил между пальцами, будто в этом действительно не было ничего необычного.

— Как жаль, — протянул он с лёгкой усмешкой. — Похоже, пора уступить место тому болвану.

Затем его взгляд снова остановился на мне. И на этот раз в нём мелькнуло что-то странно мягкое.

— Но ты не грусти, — он усмехнулся. — Я всегда рядом. Даже когда тебе кажется, что это не так.

Я раздражённо выдохнула.

— Что ты вообще о себе возомнил? Думаешь, я стану скучать по тебе?

Не дожидаясь ответа, я резко развернулась и первой вошла в хижину. Но стоило двери закрыться за моей спиной, как внутри почему-то стало слишком тихо и пусто.

Я раздражённо нахмурилась сама на себя. Глупости. Просто глупости.

Когда он вошёл внутрь, то ничего не сказал. Лишь спокойно сел на свою подстилку у стены и снова посмотрел на меня тем самым спокойным, изучающим взглядом, будто я была для него чем-то редким и необычным.

Я же напряжённо сидела на лавке под окном, упорно избегая смотреть в его сторону. Лишь иногда поднимала взгляд к луне, медленно тускнеющей за окном.

Скорее бы утро.

Скорее бы этот странный взгляд исчез.

Скорее бы вместе с рассветом исчез и он сам.

Но я и сама не заметила, как усталость наконец взяла верх. Тепло камина, тихое потрескивание дров и бессонная ночь сделали своё дело. И прежде чем я успела понять это, мои веки медленно сомкнулись.

                                               ***

    Первое, что я почувствовала — тёплый, простой запах варёного риса. От него желудок болезненно сжался, мгновенно напоминая о том, что я не ела уже больше суток. Этот запах был таким обыденным, домашним, почти забытым, что на миг мне показалось, будто всё произошедшее ночью мне просто приснилось.

Я медленно нахмурилась, ещё не до конца понимая, где нахожусь. Перед глазами всё было размытым: тёмный потолок, деревянные стены, тусклый утренний свет, просачивающийся сквозь бумажное окно.

Тихо потрескивал огонь в очаге. И только спустя несколько долгих секунд память обрушилась на меня сразу всем своим весом.

Лес. Кровавая луна. Чёрные волосы. Тот взгляд.

Я резко села, так быстро, что тонкое одеяло соскользнуло с плеч.

Возле очага стоял он. Снова серебристые волосы. Снова холодный утренний свет, ложащийся на его лицо. Снова та же спокойная осанка, будто он никогда не позволял себе лишнего движения.

Минхо настоящий. И почему-то именно это я поняла сразу.

Он заметил, что я проснулась, но даже не обернулся. Лишь продолжил спокойно раскладывать рис по деревянным пиалам, будто ничего не произошло. Будто этой странной ночи вовсе не было. Будто в его теле никогда не жил кто-то другой, смотрящий на меня совершенно иными глазами.

— Ты вернулся... — слова сорвались с губ раньше, чем я успела подумать.

Я быстро поднялась и подошла ближе, чувствуя, как тело всё ещё неприятно ломит после вчерашнего падения и ночных блужданий по горам.

Он замер лишь на мгновение. Только пальцы, державшие деревянную ложку, чуть заметно напряглись. А затем он тихо произнёс:

— Я просил тебя уйти. Разве нет?

Его голос снова был другим — спокойным, сдержанным, почти холодным. И почему-то именно это теперь показалось мне гораздо опаснее ночной улыбки и ленивых насмешек. Потому что ночной Минхо не скрывал себя. А этот — скрывал слишком многое.

— Я не смогла, — выдавила я, сама не до конца понимая, почему оправдываюсь перед ним.

Он коротко выдохнул через нос, словно устал ещё до того, как этот разговор начался.

— Странно, что ты всё ещё здесь, — произнёс он негромко. — После того, что увидела.

Я невольно опустила взгляд на его волосы. Светлые. Почти серебристые. Совершенно не похожие на те чёрные пряди, которых касался лунный ветер ночью.

— Это какая-то...ненормальность, — пробормотала я, нахмурившись сильнее.

Минхо ничего не ответил. Только поставил одну из пиал на низкий деревянный столик у стены и медленно выпрямился. Его движения были размеренными, тихими, будто он давно привык жить в полном одиночестве, где никто не нарушает тишину лишними словами.

— Как такое вообще возможно?.. — продолжила я уже тише. — Два человека в одном теле...

Теперь он всё же посмотрел на меня. И от этого взгляда мне стало не по себе.

Не потому что он был страшным. Нет. Наоборот — слишком спокойным. Слишком внимательным. Будто он пытался заранее понять, насколько много я успела узнать.

Я сглотнула.

— Он сказал, что вы одно целое, — осторожно произнесла я. — Но это ведь не так.

Минхо резко обернулся.

— Он?

Впервые за всё это время в его голосе прозвучало что-то живое. Что-то, похожее на раздражение.

— Вижу, он тебе понравился.

Я тут же растерялась.

— Это не так, — слишком быстро ответила я, чувствуя, как предательски вспыхнули щёки.

Он молчал. Но почему-то от этого молчания мне стало ещё хуже, словно он видел во мне что-то, чего я сама пока не понимала.

За окном медленно светлело. Утренний ветер шевелил тонкую занавеску у окна, и прохладный воздух время от времени проникал в хижину, смешиваясь с запахом риса, золы и сушёных трав, развешанных под потолком.

Мне вдруг стало слишком тесно в этой тишине.

— Поэтому... — тихо продолжила я, сжимая пальцы в рукавах ханбока, — я хочу остаться здесь.

— Что? — он медленно свёл брови. На этот раз в его голосе не было холода. Только настоящее непонимание.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Я хочу понять, как тебе помочь.

Несколько долгих секунд он просто смотрел на меня, а потом на его лице вдруг появилась короткая нервная усмешка — первая настоящая эмоция, которую я увидела у него днём. Не насмешка ночного Минхо. Не издёвка. Что-то гораздо более усталое.

— Помочь? — тихо переспросил он. — Ты?

Он покачал головой, будто услышал самую невозможную вещь на свете.

— Это безумие.

— Возможно, — я упрямо подняла взгляд. — Но я хочу попробовать. Так что перестань пытаться прогнать меня. Я всё равно не уйду.

После этих слов в хижине снова повисла тишина. За окном окончательно занимался рассвет. Где-то вдалеке послышалось пение птиц, а ветер всё так же осторожно касался бумажных окон, будто боялся потревожить это место.

Минхо очень долго молчал и смотрел на меня так, словно пытался понять, кто я такая на самом деле. Почему всё ещё здесь. Почему не убежала ночью. Почему продолжаю смотреть на него без страха — даже после всего, что увидела. И, кажется...впервые за долгое время не находил ответа..