ЕГО НАЗЫВАЛИ ПРОКЛЯТЫМ

                                                   ***

   Мой взгляд неосознанно задержался на его лице дольше, чем следовало. Кажется, именно это заставило его увести от меня свои глубокие, словно вечная ночь, глаза и вновь повернуться к камину. Он схватил кочергу и принялся ворошить тлеющие дрова с такой сосредоточенностью, будто огонь требовал немедленного спасения.

Словно ему самому было страшно пересекаться с чьим-то взглядом дольше, чем это допустимо.

Я заметила, как напряглись его плечи. Не от работы. От моего присутствия.

Я попыталась приподняться и снова присесть удобнее, и тело тут же отозвалось ноющей болью, напомнив о падении, которое вполне могло стать для меня последним. Я сбросила с себя грубую ткань, подтянула ноги под себя, стараясь устроиться так, чтобы можно было продолжить разговор. Время от времени я морщилась — тело помнило каждую кочку, каждый камень.

— Ты ведь тот самый... — начала я осторожно, но достаточно уверенно, чтобы заставить его на мгновение замереть. И тут же прикусила язык.

— Если знаешь, что я «тот самый», — произнёс он монотонно, не оборачиваясь, — тогда что забыла в этом лесу?

— Я намеренно сюда бежала, — честно ответила я. — Я убегала сюда, потому что это единственное место, где меня не станут искать. По крайней мере... — тише добавила я, — я так надеюсь.

Резкое движение. Он поднялся так быстро, что я не успела даже испугаться. Отбросив кочергу в угол, он наконец посмотрел на меня — требовательно, почти жестоко, будто хотел разоблачить за одно мгновение.

— Кто ты такая? И от кого так отчаянно убегала, что решилась ступить туда, где дышит смерть?

— Я из семьи... — поспешила ответить я, но вовремя остановилась. Настоящая правда могла спугнуть его. Или разозлить. — Из небогатой семьи, — соврала я, отводя взгляд. — Один знатный господин выбрал меня в жёны. Мои родители хотят отдать меня за него. Без любви. Без моего согласия. Я даже ни разу не видела его лица. Наверняка он уродлив и стар, — куда эмоциональнее, чем собиралась, закончила я.

Но его лицо осталось каменным. Ни тени сочувствия.

— И это всё? — он едва заметно вскинул бровь. — Вместо того чтобы просто выйти замуж, ты решила сбежать туда, где тебя настигнет смерть?

— Именно! — выпалила я громко, не оставляя места сомнениям. — Я лучше умру здесь, чем выйду за того, кого не люблю, и всю жизнь буду жить, как в клетке...

— Врать ты не умеешь, — спокойно отрезал он.

Слова ударили точнее пощёчины. В груди на мгновение сжалось, будто меня поймали на преступлении. А что, если он действительно видит больше, чем обычные люди? Он же...проклятый.

— Если хочешь, — игнорируя боль, я поднялась на ноги, слишком резко для своего состояния, — можешь просто убить меня. Прокляни. Или отдай в жертвоприношение — мне всё равно. Но я не вернусь домой.

— Кажется, мне не следовало тебя спасать, — хмыкнул он. Это была первая новая эмоция на его лице — почти насмешка. — Раз желаешь умереть, то вперёд.

Он шагнул к двери и распахнул её настежь.

— Иди. Умри где-нибудь под деревом. Только подальше от моего дома.

Его слова прозвучали слишком естественно. Будто он предлагал не смерть, а просто сменить место для ночлега.

Я не сдвинулась с места. Сжав пальцами испачканную в грязи ткань юбки, я растерянно посмотрела на открытую дверь, затем на него — словно ждала, что он передумает. Что в его взгляде мелькнёт хоть что-то человеческое.

— Тебе уже лучше, — проворчал он, снова отводя глаза, будто избегать живых стало привычкой. — Убирайся. И навсегда забудь дорогу сюда.

Моё тело едва заметно дрогнуло. Не от страха. От обиды.

Где-то внутри я уже успела согреть надежду. Мне показалось — он поймёт. Увидит мою искренность. Пусть я и не сказала всей правды, но часть её была настоящей. И именно от неё я так отчаянно искала укрытие.

Глубоко вдохнув и сильнее сжав ткань, я шагнула вперёд. Прошла мимо него, даже не взглянув напоследок.

Снаружи меня встретили серые горы и густой лес, в котором с наступлением рассвета опасность становилась лишь отчётливее. Воздух был холодным, слишком живым.

Дверь за моей спиной с глухим шумом закрылась. Словно оборвала последнюю надежду.

На что?

Я и сама не знала.

Что именно сейчас гложет меня изнутри? Что пугает так, что я не могу сделать и шага дальше? Я продолжала стоять перед дверью, глядя вглубь ветвей, где, казалось, что-то давно затаилось, выжидая момент, чтобы наброситься.

Вдруг где-то в стороне раздался резкий крик. Я вздрогнула и машинально обняла себя руками.

— Это просто птица, — выдохнула я.

Но сердце всё равно билось слишком быстро. И смелости идти вперёд это не прибавило.

Напротив — я сделала шаг назад и осторожно прижалась спиной к закрытой двери. Будто именно она была здесь самым надёжным укрытием.

Утренняя прохлада защипала мою чувствительную кожу, словно сотни крошечных игл впились в неё одновременно. Мне захотелось сильнее обнять себя руками — не только чтобы согреться, но и чтобы собрать себя воедино, не дать страху расползтись под кожей.

Я оглянулась на маленькое окошко хижины. Внутри всё ещё горел камин. Я видела, как огненные языки отбрасывают живые тени на стены, как они дрожат и изгибаются, будто дышат. Там было тепло. Там было безопаснее. Там был он.

— Мы ведь с тобой немного похожи, — заговорила я тихо, но достаточно отчётливо, чтобы слова не рассыпались в холодном воздухе. Я почти не сомневалась, что он слышит меня. — Ты здесь совершенно один. Без семьи. Оторван от человечества. Я тоже одинока...несмотря на то, что у меня есть семья.

Тишина ответила мне. Густая, неподвижная. Ни скрипа, ни шагов, ни шороха ткани. Но в этой тишине было что-то живое. Словно за дверью стоял не человек, а тень, внимательно прислушивающаяся к каждому моему дыханию.

— Ты правда...проклят? — продолжила я, опираясь спиной о прохладное дерево двери. — Говорят, что тот, кто посмотрит тебе в глаза, разделит твою судьбу. А я ведь смотрела. Значит, я тоже проклята? Но я ничего не почувствовала...

Я подняла глаза к окну. Огонь внутри вспыхнул ярче, словно ветер коснулся пламени.

— Мне кажется, ты обычный человек, которому просто не повезло. Я не верю в легенды. Ни в проклятия, ни в духов, ни в заклинания...

Дверь распахнулась так резко, что я не успела договорить.

— Мамочки!

Опора исчезла из-под спины, и мир на мгновение накренился. Сердце рухнуло вниз, я вскинула руки, пытаясь удержать равновесие, но под ногами была лишь пустота.

Я не упала.

Его руки перехватили меня за талию. Твёрдо. Надёжно. Без суеты.

Моё тело замерло в воздухе, словно время решило задержаться на этом мгновении. Я чувствовала тепло его ладоней сквозь ткань, чувствовала, как его пальцы уверенно удерживают меня — не позволяя ни на дюйм опуститься ниже.

Я подняла глаза.

Белые пряди его волос упали на моё лицо, щекоча кожу мягким прикосновением. Они были слишком светлыми для этого мрачного леса. Слишком чистыми.

Я должна была оттолкнуться. Отпрянуть. Хотя бы из приличия. Но не смогла.

Его взгляд удерживал меня сильнее, чем руки. В этих глазах не было ни угрозы, ни явной жестокости. Там было что-то глубже — тёмное, почти бездонное. И чем дольше я смотрела, тем отчётливее понимала: именно поэтому люди боятся. Не потому что он проклят. А потому что невозможно остаться прежним, заглянув в эту глубину.

— Снова... — тихо произнёс он, будто не мне, а самому себе. — Я ничего не вижу.

Он искал. Я чувствовала это. Его взгляд скользил по моим зрачкам, будто пытался разглядеть в них отражение будущего, но находил лишь...пустоту? Или что-то, чего не понимал сам.

— А? — глупо выдохнула я, не замечая, как пальцы сжались на его одежде. Его грудь под моей ладонью была тёплой. Живой. Настоящей.

Он резко отпустил меня, будто осознал это слишком поздно.

— Иди за мной, пока я ещё добрый. Я выведу тебя отсюда.

Его голос снова стал холодным. Но в этой холодности теперь слышалась нота напряжения.

Я поспешила за ним, почти спотыкаясь о собственные шаги.

— Ничего не видишь? Что ты имел в виду? — слова вырывались быстрее, чем я успевала их обдумывать. — Ты видишь будущее людей? Или их судьбу? Или...

Он остановился так резко, что я едва не врезалась в его спину.

— Нет. Я вижу их кончину.

Слова прозвучали спокойно. Почти буднично. Но в них не было ни хвастовства, ни страха. Лишь констатация факта.

По коже прошёл холодок, но я упрямо сглотнула.

— Тогда почему ты не видишь моей? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее не от ужаса, а от странного возбуждения. — Со мной что-то не так?

— Мне тоже интересно, — он развернулся ко мне полностью. — Что с тобой не так.

Его взгляд скользнул по моему лицу медленно, изучающе. Он сделал шаг ближе.

— С тобой я не чувствую себя...

Он замолчал. Впервые — не из холодности, а из замешательства.

— Проклятым? — тихо подсказала я.

Он ничего не сказал. Будто я и вправду выжгла из него все слова, которые он мог бы ещё произнести. Его губы едва заметно дрогнули — не в попытке ответить, а словно он прикусил изнутри то, что собирался сказать. Затем он отвёл взгляд в сторону — не от меня, а от чего-то внутри себя. И это молчание оказалось громче любого крика.

— Есть ещё что-то, что ты умеешь, кроме того, как видеть, как настигнет человека смерть? — я не остановилась. Вопросы скапливались во мне, как вода за плотиной, и если я не выпущу их наружу — меня разорвёт. Этот человек, стоящий передо мной, — живая загадка. Не опасность. Нет. Опасность я бы почувствовала. Это было нечто иное. Тягучее. Притягательное. То, что не отпускает и не позволяет отвернуться. — Что ещё умеют твои глаза?

Он снова посмотрел на меня. Медленно. Нарочно. Его взгляд был терпким, как недозрелая ягода — кислый, плотный, заставляющий сглотнуть.

— Много чего, — отрезал он, и в этом коротком ответе чувствовалась сталь. — И если будешь задавать много вопросов, познаешь это на себе.

В его голосе не было угрозы. Только предупреждение. От этого становилось тревожнее.

— Шевелись, — рыкнул он и уже повернулся, собираясь продолжить путь.

— Я никуда дальше не пойду! — выкрикнула я так громко, что птицы вспорхнули с ближайших ветвей, взметнув в воздух облако сухой листвы. Лес на мгновение ожил и замер вместе со мной. — Почему ты просто не можешь позволить мне остаться? Я не создам проблем.

Я увидела, как вздымается его грудная клетка. Он втянул воздух медленно, глубоко, словно пытаясь затолкать обратно раздражение, которое поднималось изнутри. Его плечи напряглись. Пальцы на мгновение сжались в кулак.

— Ты и есть проблема, — прошипел он сквозь зубы. Слова были тихими, но попали точнее стрелы. — Дальше сама.

Его взгляд полоснул меня — не как нож, а как холодная вода. Он развернулся и пошёл прочь, к своей хижине, не оборачиваясь. Ветки били его по груди и плечам, но он не замечал — или делал вид, что не замечает.

— Вот и отлично! Пойду и умру где-нибудь под деревцем! — прокричала я ему в спину, хотя голос предательски сорвался. Горло сжалось от напряжения. Я гордо задрала подбородок и двинулась вперёд — туда, где лес сгущался, становился темнее и плотнее, словно дышал медленно и недовольно.

Я злилась. Шептала проклятия под нос. Каждый шаг был нарочито громким. Но злость была лишь искрами — они вспыхивали, чтобы скрыть страх, который медленно, настойчиво расползался внутри.

Я не знала, куда иду. Кусты цеплялись за юбки, колючки впивались в кожу, оставляя тонкие царапины. Ветки шуршали, как будто шептались обо мне. Лес больше не казался безмолвным — он наблюдал.

Я сделала ещё шаг. Потом ещё. И вдруг за спиной раздалось не предупреждение — приказ.

— Не двигайся.

В его голосе не было ни злости, ни раздражения. Только твёрдость. И этого оказалось достаточно, чтобы я приросла к земле, будто одно из этих древних деревьев. Сердце ударилось о рёбра так резко, что мне показалось — он услышит.

Я ещё не понимала, что происходит. Но уже знала: сейчас решается что-то важное.

Хруст сухих листьев и веток становился всё ближе. Шаги были уверенные, спокойные. Так ходят те, кто знает каждый корень, каждый камень. Будто лес — продолжение его самого.

— Что происходит? — голос мой дрогнул, но я позволила себе лишь опустить взгляд вниз.

Белая макушка — почти серебристая в тусклом свете — склонилась к моей ноге.

— Если оторвёшь ногу от земли, попадёшься в капкан, — спокойно произнёс он, будто объяснял очевидное. Я почувствовала, как его пальцы осторожно раздвигают листву у моей стопы. Металл едва заметно блеснул. — Если не хочешь оказаться в сети, как дикий зверёк, постой немного неподвижно.

У меня перехватило дыхание.

— Ты...ты наставил эти капканы? — возмущение вспыхнуло, но я не пошевелилась. Даже мизинцем. Кажется, я действительно перестала дышать. — Прежде чем делать это, ты не подумал, что в него может попасть человек?!

Он выпрямился. Медленно. Как будто передо мной выросла живая скала.

— Обычно люди в этот лес не суются, — в его голосе прозвучала ирония. Тонкая, но ощутимая. — Можешь убирать ногу.

Но я не сдвинулась. Я смотрела на него. На резкие черты лица. На губы, которые чаще молчали, чем говорили. На глаза...

Его глаза. Они не просто смотрели. Они втягивали. Медленно. Неотвратимо. И именно в этот момент что-то внутри меня изменилось. Сердце сбилось с привычного ритма, будто решило жить по новым законам.

Я знала — это не чары. Не проклятие. Не колдовство. Это было чувство. То самое, о котором говорят шёпотом. О котором мне запрещали даже думать. Чувство, которое мне не позволяли с самого рождения — как будто оно было роскошью, недоступной мне по праву.

И я поняла: я не хочу уходить.

Даже если здесь оборвётся моя судьба. Даже если этот лес станет моей последней дорогой.

— Я уже так долго смотрю в твои глаза, — слова сорвались с губ быстрее, чем я успела их удержать. — Так почему же ничего не происходит? Проклятие? Чушь собачья.

Он выдохнул — коротко, почти неслышно.

— Уже произошло.

Слишком твёрдо. Слишком уверенно.

Моё сердце пропустило удар.

— Ч-что? — я нервно захлопала ресницами. — Я ничего не вижу.

— Зато я вижу, — хмыкнул он и отступил на шаг. — У тебя выросли усы.

— Что? — я дёрнулась. — У-усы?!

Пальцы тут же скользнули к верхней губе. Кожа. Тёплая. Гладкая. Никакой растительности.

Он фыркнул, проходя мимо:

— Тц, а говорила, что не веришь в проклятия и заклинания.

— Ты меня обманул! — выкрикнула я, вместо того чтобы оправдываться. — Может, ты просто шарлатан?!

Я поспешила за ним, приподнимая подол юбок, цепляясь за корни и ветки. Он шёл к своей хижине так, будто меня рядом не существовало. Но в его молчании было нечто иное.

Он не прогнал меня снова.

Он не приказал остановиться.

Он просто позволил идти следом.

И я решила — этого достаточно...