Глава 2.
перед прочтением не забудьте поставить звёздочку на главу!
Элина сильнее запахнула полы пальто, когда очередной порыв сентябрьского сырого ветра хлестнул по телу, норовя проникнуть под кашемир. Тонкое атласное платье под верхней одеждой холод словно притягивало — даже короткий путь от края заставленной дорогими машинами парковки до дверей ресторана заставил ёжиться.
Ваня, идущий рядом, нервно и зло отчитывал кого-то из подчинённых по телефону — и явно еле сдерживался, чтобы не орать. У дверей ресторана он поймал её за руку, останавливая — Элина разочаровано выдохнула, потому что хотелось поскорее оказаться в тепле; но встала, сложив руки на груди и уставившись на носки туфель.
— Я вообще мог не отвечать сейчас, потому что по-русски сказал вам, чтобы меня не беспокоили хотя бы пару чёртовых дней! — Элина слышала, как спешно начал объясняться говоривший, но муж остановил его фразой: — На все подобные вопросы может ответить Егор. Мне звонить только в случае реального ЧП.
Последние слова Кислов буквально выплюнул, и Элина на миг подумала, что телефон он сейчас швырнёт об асфальт. Проведя рукой по лицу, тот сказал намного спокойнее:
— Извини, — убрав телефон в карман пиджака, Киса открыл перед женой дверь: — Ниху... ничего не могут сделать самостоятельно. Хотя, тебе, наверное, объяснять не надо, что это такое, сама знаешь.
Элина слабо усмехнулась: причины, по которым он так контролировал свою речь рядом с ней и не матерился, ей были неизвестны; но в голове промелькнуло, что это даже как-то мило. Истерично отгоняя такие мысли, Светлова перевела тему, пока они оставляли в гардеробе верхнюю одежду:
— Что-то серьёзное с казино? — муж помог снять пальто, и девушка зябко повела плечами от прохлады в холле здания.
— Проверка по нескольким крупным платежам, сто раз уже было, — отмахнулся тот и, обняв за талию, вместе с Элиной проследовал в основной зал: — Не забивай голову.
Элина не только видела, но и чувствовала на себе взгляд нескольких десятков глаз, стоило им только войти в ресторан, полный гостей. И хотя она считала, что давно привыкла к вниманию — его и до её замужества было куда больше, чем хотелось бы, — сейчас Светлова ощущала себя как на рентгене. Все присутствующие словно видели куда больше, чем должны были — и ложь, которой было пропитано каждое прикосновение Кислова, каждый его жест в её сторону, была среди этих вещей.
Он сам, впрочем, держался невозмутимо — так же спокойно обнимал её за талию, не подавая даже вида, что замечает чужие взгляды и перешёптывания, хотя последние почти физически ощутимо царапали изнутри черепную коробку Элины. И его тёплая ладонь поверх тонкой ткани платья уже не казалась такой неправильной. Неправильным казалось как раз то, что обнимает он её лишь для вида. Для чёртовой репутации, красивой картинки и чего угодно — но только не для поддержки, в которой Элина сейчас так нуждалась.
— Ну наконец-то, мои дети явились! — безмерно довольно, перекрикивая музыку, заявил Александр, встав из-за стола и двинувшись навстречу дочери и Ване.
Элину он обнял первой, крепко прижав к себе — девушка прикрыла глаза, обнимая в ответ и поздравляя теперь лично, а не по телефону, как рано утром; привычный запах одеколона отца, который не менялся много лет, смешался с запахом крепкого алкоголя — но вдохнула Элина всё равно так глубоко, как только могла. Несмотря на все навязчивые мысли, на вопросы, крутящиеся в голове буквально бесконечно, она искренне любила обоих родителей — и обида, даже если и была где-то глубоко в сердце, не затмевала всех тёплых чувств.
После Александр обнял и Ваню — коротко, хлопнув по плечу; Элина отметила, как Кислов наклонился, хоть отца и нельзя было назвать невысоким. Девушка кожей продолжала ощущать на себе чужие взгляды, пока Ваня вручил отцу подарок — тот, бросив что-то про тяжесть пакета, сразу же вытащил кейс с ружьём; и когда открыл его, Элина могла поклясться, что редко видела отца счастливым настолько.
К девушке подошла мать, вовлекая в разговор — но краем уха Элина слышала, как восхищённо переспросил у Кислова модель ружья отец и, получив кивок в подтверждение, ещё раз обнял его.
— Теперь ты точно от охоты не отмажешься, — шутливо пригрозил тот, на что Ваня улыбнулся довольно сдержанно; и хотя ответ его Элина не расслышала, отец добавил: — А сейчас пошли, познакомлю тебя кое с кем, поможет тебе с твоим вопросом.
Иван кивнул, кинув взгляд на жену — и у Элины по спине побежали мурашки оттого, как мягко и серьёзно одновременно он смотрел, явно намекая на их разговор о Рауле. Светлова еле заметно кивнула, видя, как он слабо усмехнулся — и внутри почему-то стало тепло от этого жеста. Элина пыталась вслушаться в разговор старых знакомых, тут же облепивших её и Анну Юрьевну, но мысли даже на сантиметр не двигались в сторону светских манер, намертво прилипнув к Кислову.
Она не могла оторвать взгляд от его профиля, в приглушённом свете люстр казавшегося ещё более строгим; Светлова не могла понять, как с его вечно сосредоточенным лицом сочетались его вечно растрёпанные кудри — но сочетались слишком гармонично. Настолько, что и сочетание это, и мысли о нём казались до одури неправильными. Элина спешно отвернулась, и вскоре прошла за стол с другими родственниками, с какой-то необъяснимой для себя же грустью глянув на пустой стул рядом — и с заметным облегчением на пока ещё пустующий стул для Рауля по другой стороне стола.
Разговор у Вани с какими-то знакомыми отца был явно серьёзным — Элина периодически кидала взгляды на мужа, стоявшего в дальнем углу холла, но тот не смотрел на неё и выглядел хмуро. Отец, впрочем, уже вернулся на своё место во главе главного стола, где и находилась сама девушка; подняли очередной тост, и, выпив шампанского, Элина приступила к еде, отмечая, что насколько сильно сегодня старалась кухня.
— Элина, привет! — на свободное Ванино место резко подсела худощавая брюнетка, приобняв Светлову.
— Привет, — сдержанно кивнула Светлова, отложив вилку и обняв девушку в ответ.
Алла — её двоюродная сестра, дочь брата отца Элины, моментально защебетала о том, что произошло в городе за месяц отсутствия Светловой, сплетни даже не фильтруя. Элина с безнадёгой глянула на мужа — но тот всё ещё говорил с парой мужчин и к столу идти не собирался. Пропуская почти всю информацию мимо ушей, она сделала ещё глоток шампанского, только что налитого в стакан официантом — и сделала бы второй, если бы не следующие слова:
— Ну, а твои дела как? Я что-то не пойму: ты в таком обтягивающем платье, а живота не видно.
— Что, прости? — алкоголем Элина чуть не подавилась и предусмотрительно отставила бокал на стол, замечая, как притихли несколько сидящих рядом родственников, заинтересовавшихся темой разговора. Большая часть семьи, впрочем, внимания ни на пересевшую Аллу, ни на саму Элину не обращала.
— Хочешь сказать, не по залёту так оперативно свадьбу сыграли? — наигранно невинно хлопала глазами Алла, ещё раз скользнув взглядом по нисколько не изменившейся фигуре Элины.
— Не всем девушкам нужно беременеть, чтобы на них захотели жениться, — с приторной улыбкой, ни на грамм не сочетающейся с ледяным тоном, произнесла Светлова, демонстративно допив шампанское.
— Да ладно тебе, Элин! — хихикнула Алла, хоть в лице переменилась так сильно, что не заметил это бы только слепой. — Просто тебя ведь с Кисловым никто ни разу не видел, да и он сюда не приезжал...
— Это ты так думаешь, — усмехнувшись и встретившись с тёмными глазами Аллы, оборвала Элина.
Алла снова растерялась — но сориентировалась бы, если бы не тяжёлая рука, что легла на спинку стула и мягкий голос:
— Благодарю за компанию моей жене, но теперь рядом с ней хотел бы сесть я.
Элина еле сдержалась, чтобы не выдохнуть облегчённо, и могла поклясться, что готова была кинуться мужу на шею за то, что он вернулся так вовремя. Тёплых отношений с двоюродной сестрой не было никогда; Аллу в принципе в семье недолюбливали, хоть никто и не говорил об этом вслух.
Ни чувство такта, ни понятие личных границ Алле были незнакомы; зато любознательности, как это называла она сама, было чересчур много, вынуждая её следить за чужими жизнями. Все, впрочем, понимали причины: до ужаса избалованная, являясь единственным ребёнком в семье, Алла получала всё самое лучшее — а главное, желанное, — буквально по щелчку пальцев. С противоположным полом отношения строились по тому же принципу; но до свадьбы ни с одним из избранников у неё так и не дошло. Точных причин на это Элина не знала — хоть и могла бы легко выяснить, спросив у других девиц их круга. Но интереса ничья личная жизнь у Светловой никогда не вызывала, потому что с детства ей самой пророчили брак без особых чувств, а высшей ценностью в «союзе двух сердце» ставили банальное уважение.
И если уважение к Кислову действительно начинало возникать, то откуда бралось что-то другое, что Элина не могла описать ни одним термином, она не понимала. Он сам, явно не задаваясь такими вопросами, занял освободившееся место — Алла, поджав губы, встала и ушла на своё. Элина могла бы поспорить, что девушка оскорбилась неуделённым ей вниманием — строить глазки и даже открыто флиртовать с любым симпатичным мужчиной, пусть даже и женатым, было у неё в порядке вещей; Ваня же не посчитал нужным представляться и вообще дать хоть какую-то надежду на возможность знакомства.
Элина не подала вида, что искренне рада видеть его рядом; Киса же наклонился к её уху и заговорил:
— У тебя такие искры из глаз летели, что я даже начал ревновать — так выводить тебя из себя можно только мне, — бархатный голос вместе с тёплым дыханием обжёг кожу, вызывая мурашки по спине; и даже не видя его лица Элина чувствовала, что он улыбается, привлекая к ним ещё больше взглядов.
Взгляд Аллы через стол был в их числе — и Элина улыбнулась так естественно и счастливо, как только способна была сыграть — и, еле слышно прикасаясь рукой к его скуле, так же потянулась к его уху, стоило Ване отпрянуть.
— Не беспокойся, твои результаты в этом вопросе просто недосягаемы, — Светлова произнесла это с улыбкой, копируя его игривую интонацию, и держать ухмылку на лице теперь стоило Ване больших усилий. — Но мне приятно, что ты уже так разбираешься в моих настоящих эмоциях. Я считаю, что я неплохая актриса.
Элина представляла, как они выглядят со стороны. Как и положено молодожёнами: счастливыми, флиртующими и влюблёнными. И в горле стояла почти ощутимая горечь оттого, что всё это было спектаклем, пусть и хорошо сыгранным. Пытаясь доказать Алле, как она неправа, Элина ощущала себя жалкой: потому что та, хоть и ошибалась насчёт причины брака, не ошибалась в том, что брак этот был фальшью. И может, какой-то гипотетический ребёнок был бы даже причиной более весомой и стоящей, чем связи их семьи для Кислова и деньги Кислова для неё самой.
— Не неплохая, — так же тихо, чтобы услышала только она, ответил Киса спустя секунду. И добавил уже в разы громче, позволяя услышать сидящим рядом: — Ты у меня самая прекрасная.
Элина смущённо уставилась в тарелку, снова пытаясь сосредоточиться на еде. Ваня уже поддерживал непринуждённую беседу, как и большинство сидящих за столом — Элина снова обратила внимание на пустующее место Рауля. Тот не просто опаздывал, а намеренно решил появиться поздно и привлечь всеобщее внимание — Элина была в этом уверена, зная брата. Если, конечно, он вообще появится. Проигнорировать праздник было вполне в его стиле, учитывая, обида на отца каких масштабов теперь двигала им.
Но через минут сорок он всё же пришёл — явно уже выпивший, развязно обнявший отца и чрезмерно громко бросивший, что при сборище людей подарок дарить не будет и сделает это наедине. Элина сжала зубы: её подарок — золотые запонки — так же лежал дома, в надежде на тёплый обед в семейном кругу завтра, потому что соревноваться с желанным ружьём от мужа у неё не было никакого желания. Только вот она была уверена, что никакого подарка у Рауля нет в принципе — и то, как буквально через несколько минут за столом брат еле слышно просил у дальнего родственника занять ему денег, это подтверждало. Рауль продолжал проигрывать остатки состояния семьи — просто теперь не в Ванином казино.
Элину Рауль старательно игнорировал; но то, как Ваня стал серьёзнее и собраннее с его появлением, давало какую-то странную поддержку и уверенность, что ничего из ряда вон выходящего не произойдёт, пока он рядом. Киса постоянно был поблизости, и даже говоря с какими-то коллегами и партнёрами отца следил за Элиной — и впервые она чувствовала от его присутствия не угнетающий контроль, а что-то близкое к заботе.
Глядя на то, как Рауль выпивает уже не первый и не второй стакан виски, Элина тоже взяла ещё один бокал шампанского; и то ли от алкоголя, то ли просто от сложившейся картины перед глазами, почувствовала несправедливость и обиду. Контраст с теплом, что она ощущала в начале вечера по отношению к родителям, неприятно щекотал внутренности; но и закрывать глаза дальше на то, как от Рауля не требовали буквально ничего, почти что прямо потакая всем его прихотям, больше не получалось. И неизвестно, до чего бы дошли эти мысли, если бы не оказавшийся рядом Кислов:
— Услышал краем уха, что братик твой курить собрался, — начал тот, приобняв жену за талию. — Если не передумала с ним разговаривать, иди в курилку. Я за дверью буду, если что — сразу вмешаюсь.
— Не передумала, — выдохнула Светлова, не поднимая глаз, хоть и чувствовала на себе внимательный взгляд Вани.
Вскоре парень, с которым Рауль и ушёл в комнату для курения, вышел — и Элина быстро проследовала к брату, перехватив и его уже в дверях.
— Можно тебя на пару минут? — скорее утверждением, чем вопросом сказала Светлова, стараясь игнорировать его пьяную расслабленность.
— Ну конечно, сестрёнка, — ухмыльнулся тот, садясь в кресло у стены.
Элина намеренно прикрыла дверь, не закрыв плотно — и краем глаза увидела приблизившийся максимально силуэт мужа. Открыв маленькую сумочку, Светлова молча вытащила заложенные Раулем часы, золотую цепь и массивное кольцо, протягивая брату.
— Твоё.
Он пару секунд просто смотрел на украшения на её ладони, а потом взял — так нехотя и брезгливо, что в Элине начала подниматься ярость.
— Что, муженёк решил вернуть? Ты хорошо устроилась — можешь теперь всю семью спонсировать... — усмехался он, застёгивая часы на запястье.
— Я пришла не чтобы выслушивать от тебя очередные язвительные замечания, — отчеканила она.
— Конечно, не за этим. Ты всё доказываешь родителям, какая ты хорошая дочь — ну и сестра заодно. Молодец, послушная девочка, — снисходительно бросил Рауль, даже не смотря на сестру и лениво выдыхая дым от сигареты, что только что поджёг и успел затянуться.
— Не порти отцу праздник, — так же твёрдо ответила Элина. — И не смей больше закладывать вещи, на которые ты не заработал.
— Ох, как страшно, — театрально схватился за сердце парень, ухмыляясь ещё шире. — А то что, сестрёнка?
— Это был первый и последний раз. Больше их тебе никто не вернёт.
— Да брось. Ты же не умеешь отказывать семье, а с твоего денежного мешка не убудет. Признайся, сколько сосала ему за моё барахло, м?
Элина на секунду решила, что ослышалась — потому что слова настолько грязные её брат, пусть и не родной, произнести просто не мог. Сознание отказывалось принять факт, что человек, с которым она выросла под одной крышей, мог сказать такое. И хоть Элина не ждала от него особой благодарности, пальцы сжали ручку сумки, а вся кровь словно отхлынула от лица — потому что иначе назвать то, как она сжала губы, было нельзя. Рауль лениво поднялся с кресла, намереваясь уйти. И именно в этот момент резко, но по-кошачьи мягко в комнату скользнул Киса.
Он в секунду, что Элина даже не успела осознать произошедшее, схватил Рауля за шею, одним движением припечатал того к стене и сказал так спокойно, что по спине Светловой побежали мурашки:
— Повтори. Только теперь мне.
Рауль нервно попытался вывернуться, но Ваня сжал пальцы на его шее крепче, не давая ни шанса уйти из хватки. Элина видела, как на его скулах выступили желваки — а Рауль всё молчал.
— Извиняйся, — сжимая шею сильнее, так же холодно приказал Кислов.
— Извини, — интонация Рауля не изменилась, так и оставшись надменной; и Киса продолжил:
— Нормально, сука, извиняйся.
— Сам разберусь со своей сестрой, — хрипло выдавил тот, и для Кисы это явно стало последней каплей:
— Со своей сестрой ты раньше разбирался. Сейчас перед тобой моя жена, и ты будешь по этому полу на коленях ползать, которые я тебе прострелю, если её твои извинения не устроят. Последний шанс.
— Прости меня, сестрёнка, за то, что оскорбил. Перепил, с кем не бывает — сердечно благодарю тебя и Ивана за возвращённые вещи, — Рауль улыбнулся так жалко и ехидно одновременно, что Элине захотелось отвернуться.
Но внимательный и явно обеспокоенный взгляд Вани не дал это сделать — и хоть уйти отсюда хотелось по-прежнему, хотелось только с ним вместе.
— Я больше не хочу тебя ни видеть, ни разговаривать с тобой. Если что-то не понятно, то Ваня сможет объяснить лучше.
Ваня широко ухмыльнулся — одобрительно кивнув Светловой; развернувшись на каблуках, девушка вышла из курилки и закрыла дверь, но успела услышать фразу мужа:
— Я не разбиваю твоё смазливое ебло сегодня только из уважения к твоему отцу. А теперь слушай внимательно...
Элина остановилась в холле, не возвращаясь в общий зал, где праздник шёл в самом разгаре. Гости танцевали под хиты восьмидесятых, а Элине нестерпимо захотелось на воздух. А лучше — вообще домой. И осознание, что под домом она подразумевала в своих же мыслях впервые не родительский особняк, а дом Вани в другом городе, словно окатило её ледяной водой.
Вскоре Кислов вышел из курилки — Рауль остался внутри, а Киса, сразу выхватив глазами жену, быстро оказался рядом. Опережая его вопросы, Элина сказала:
— Выйдем на улицу, пожалуйста.
Киса только кивнул, двинувшись к гардеробу и забирая их пальто; помог одеться девушке и открыл перед ней дверь, выходя на холодный ночной воздух. Остановившись у входа, Элина повернулась лицом к мужу — и инстинктивно шагнула ближе; тот, изо всех сил стараясь скрыть удивление, положил руку на её талию и осторожно начал:
— Отлично ответила этому обмудку — я правда поражён. Горжусь тобой, Эль.
— Сомнительный комплимент, — нервно усмехнулась она, смотря в сторону, но сделав ещё почти незаметный шаг навстречу. И прежде, чем Киса успел бы ответить, спросила: — Ты сказал, что с казино какие-то проблемы, и с людьми отца говорил об этом. Тебе точно не нужно быть в городе?
— Это может подождать, — неуверенно пожал плечами он и добавил ещё осторожнее: — Я же сказал тебе не думать об этом. Если ты просто хочешь домой, не намекай. Скажи — и уедем прямо сейчас.
— Ты же отпустил водителя, — Элина растерялась, но быстро включила здравый смысл: — Да и что я родителям скажу...
— Я не пил, сам сяду за руль. Родителям могу сказать я, что дела срочные, нужно вернуться. Выбор за тобой.
Элина прикусила щёку изнутри, мечась между вариантами не показывать Раулю, что его слова действительно задели её, и между нежеланием изображать, что всё в порядке завтра. Взгляд зацепился за силуэт в окне — через холл, уже с пальто в руках, к выходу шла Алла с каким-то мужчиной; и Элина, намеренно не давая себе подумать, обняла Ваню за плечи, повинуясь секундному порыву уставшего мозга:
— Руку можешь положить пониже.
Киса выгнул бровь в непонимании, намереваясь шутить и подкалывать в уже привычной манере — но на секунду замер, когда Светлова коснулась губами его губ. Он мог поклясться, что она и сама испугалась того, что сделала — потому что движения её были неуверенные настолько, что Ваня еле сдержал улыбку; но почти мгновенно стал целовать её сам, притянув ещё ближе и действительно опуская руку с её талии на поясницу. Боковым зрением он заметил вышедшую из здания и замершую брюнетку — и хоть чувствовал её взгляд, весь был сосредоточен только на девушке, что обнимала его так крепко, будто по-настоящему, и мимолётно касалась пальцами затылка, проходясь по волосам.
Элина впервые поцеловала его первая. Пусть даже и чтобы доказать что-то неизвестной ему женщине, но поцеловала сама, не по его же принуждению — и не отрывалась даже когда каблуки той, кому предназначался спектакль, застучали по лестнице и по парковке.
Киса не знал, сколько времени прошло, прежде чем она отстранилась, неловко потупив взгляд на носках туфель; и его раздражало, что подкалывать её желание испарилось просто бесследно.
— Что она такого сказала тебе, что тебя это настолько задело? — тихо и мягко спросил он, намеренно не убирая руки с её поясницы и нежно поглаживая спину сквозь пальто.
— Глупости, забудь, — выдохнула Элина. — Если тебе не сложно и ты сам не против, я правда была бы рада поехать домой.
— Значит, едем. Идём, попрощаемся.
Элина кивнула, и через пару минут натянуто улыбалась под обеспокоенным взглядом матери, как бы без слов спрашивающей, всё ли в порядке. Элина делала вид, что не замечает, выслушивая шутливые возмущения отца и уверенный голос Вани, объясняющего, что задержаться они не могут.
— Вот поэтому ты мне и нравишься, — хлопая Ваню по плечу, пригрозил пальцем уже заметно выпивший Александр. — Бизнес должен быть на первом месте. Уважаю такой подход.
Элина сжала губы, молча находясь рядом с Кисловым, и вскоре они, наконец, покинули ресторан. Киса под руку вёл Элину к машине — открыв перед ней пассажирскую дверь, обошёл капот и сел за руль, плавно выворачивая с парковки. Дорога до дома родителей прошла в тишине — а когда они забрали вещи, Элина с огромным облегчением подумала, что спать в одной кровати с мужем сегодня всё-таки не придётся. За выходки Рауля и поцелуй и так было стыдно; но больше, как она ни пыталась не думать об этом, волновало, конечно, второе. Она скидывала этот свой поступок на шок от поведения Рауля, на желание самоутвердиться за счёт Аллы, раз уж всё это она начала первая, и хоть немного потешить раненную самооценку. Но представлять, как после этого пришлось бы ещё и спать вместе с мужем, было невыносимо — до жара на щеках и неправильных мыслей внутри черепной коробки.
Примерно через час чёрный внедорожник выехал из города, и Киса разрушил тишину в салоне:
— Я думал, ты помимо родителей захочешь увидеться с подругами, — он глянул на жену, но та отвернулась к окну.
— У меня их никогда не было много. Одна осталась в Европе после окончания учёбы, здесь появляется редко, а вторая вышла замуж и теперь живёт в Дубае, — изначально хотелось добавить, что он должен знать и это; но после всех событий вечера сил огрызаться не осталось. Как и желания, если быть с собой честной.
Кислов снова замолчал, но через пару минут потянулся к панели, включив музыку:
— Пусть играет, чтобы спать не хотелось, — буркнул он, набирая скорость — указатель с названием города остался позади.
— Может, всё же остаться? Если ты устал... — сразу напряглась Элина, повернувшись к нему.
— Да не бойся ты, не разобьёмся, — усмехнулся Ваня. — Просто не привык в тишине ездить. Если хочешь спать, давай остановлюсь — пересядь на заднее.
— Нет, я не об этом, — сразу нахмурилась блондинка, убрав локоны за уши и садясь удобнее, вслушиваясь в музыку: — Наутилус? (прим.автора: рок-группа Nautilus Pompilius)
— Ну да, — как-то нехотя отозвался Киса. — А что, ты противник классики?
— Просто не ожидала, что ты такую музыку слушаешь, — усмехнулась Элина и немного добавила громкость. — Папа тоже только русский рок слушает, я на этих песнях буквально выросла.
— А ты думала, меня Бутырка качает? — ухмыльнулся Киса, пытаясь скрыть удивление. — Какая осень в лагерях?
— Аттестат в крови, по бокам конвой, — закатив глаза и кивнув, тоже усмехаясь ответила Элина.
Смех Кисы на фоне играющих «Крыльев» звучал странно, неправильно, ненормально — но Элина рассмеялась тоже, заставив себя прекратить анализировать такую глупую и обыденную ситуацию.
— Тебя в караоке не возьму, если когда-то пригласят — без обид, Эль, — не успокаивался тот, даже чуть сбавив скорость. — Кто знает, что ещё у тебя в репертуаре.
— Оставлю это загадкой, — хмыкнула Светлова, но улыбалась абсолютно искренне.
Вскоре Киса стал тормозить, сворачивая к заправке:
— Заправимся и энергетик возьму, — сказал Киса, но Элина только кивнула, но даже не отстегнув ремень безопасности. — Ты в машине останешься? Могу взять тебе что-то, если не хочешь выходить.
— Нет, спасибо, я посижу, — покачала головой девушка.
Киса закрыл дверь, скрывшись в здании заправки. Пока его не было, Элина пролистала в плейлисте несколько треков — и ощущение, что она в машине отца, только укрепилось. Наутилус разбавлялся в основном Агатой Кристи, реже — ДДТ и Кино. Увидев, что Ваня вышел на улицу, Элина спешно промотала песни назад — и не заметила в его руках стаканчик с кофе и шоколадку помимо большой банки Ред Булла.
— Держи. Видел, что ты домой такой покупала, — открыв дверь и протянув девушке плитку, а следом стакан, неловко переступил с ног на ногу Ваня. — Если не хочешь — ладно, оставь просто. Но кофе без кофеина — просто согреться, настроение от сладкого поднять.
— Да, и правда прохладно, — Элина улыбнулась, сжав стакан в ладонях. — Спасибо.
Киса кивнул, не ответив, и слишком спешно отошёл к колонке — и этот жест Светлова заметила сразу, но не подала вида. Вскоре он вернулся в салон, и, выехав с заправки, продолжил движение.
Элина прикинула, что часа к трём ночи они будут дома — но через несколько километров по дороге стала стелиться белесая дымка. Сначала небольшими островками — но с каждым километром она медленно затягивала всё вокруг, стирая деревья по обочинам и даже огни редко проезжающих навстречу машин. Ваня машинально сбавил скорость и включил дворники — те убирали мелкую морось с лобового стекла.
Элина на щель открыла окно — в салон сразу ворвался холодный, почти морозный воздух. Температура заметно опустилась, и девушка быстро подняла стекло обратно:
— Ничего себе, — пробормотала она, пока видимость за окном стремительно, будто с каждым метром, становилась хуже.
Ваня медленно ехал дальше, но через пару минут сквозь туман показались красно-синие огни, а после них вырисовалась человеческая фигура. Инспектор быстро двинулся к подъезжающей машине — Элина поёжилась, когда Ваня опустил стекло для разговора.
— Доброй ночи. Трасса закрыта, проезда нет — видимость меньше двадцати метров, дальше на участке несколько аварий.
— Надолго? — спросил Кислов, стараясь говорить спокойно.
— Пока туман не рассеется и пока дорогу не освободят, — инспектор развёл руками с таким видом, словно говорил со слабоумными. — Разворачивайтесь. Здесь стоять опасно. В трёх километрах назад гостиница есть, всех туда направляем.
— Понял, благодарю, — коротко ответил Ваня, подняв стекло и осторожно разворачиваясь.
— Чёрт, — растерянно пробормотала Элина, ещё раз обернувшись на машину, преградившую путь.
До гостиницы добрались быстро — и, припарковавшись среди как минимум десятка других машин, пара прошла к двухэтажному зданию.
У подобия стойки администратора стояла пара потёртых диванов и видавший виды журнальный столик — однако журналы на том оказались свежими, что вызвало у Элины удивление. Пока Ваня спрашивал о номере и оплачивал так удачно последний оставшийся, девушка оглядела холл, с облегчением отметив, что ожидала худшего. Ремонта, разумеется, гостиница не видела очень давно, лет пятнадцать по ощущениям; и пожелтевшие, по стыкам отошедшие от стен обои тому подтверждение. Но в воздухе витал запах моющего средства для полов, а окна блестели чистотой без единого развода.
Когда Ваня взял ключи и сумки, предусмотрительно вытащенные из багажника, Элина с ужасом осознала, что от судьбы не уйдёшь — но всю дорогу по лестнице и по коридору до последнего номера молилась, чтобы кровати в номере оказались раздельными. И, зайдя в открытую Ваней дверь, чуть не взвыла — потому что из мебели в номере была только тумбочка, стул и отнюдь не широкая деревянная кровать.
— Надеюсь, нас не сожрут клопы, — буркнул Ваня, закрывая дверь изнутри и кидая пальто на единственный стул.
Элина последовала примеру, аккуратно вешая верхнюю одежду, но мозг истерически требовал предложить Ване вернуться в город, хоть это и было верхом глупости. Хотелось биться головой о стену в старых обоях в цветочек — дома у родителей они спали бы хотя бы на широкой кровати, а не вот на этом подобие двуспального места. И, действительно вполне возможно, не одни, а с кишащей живностью.
Но мысли о ужасе неизбежного прервало зябкое желание одеться обратно — в номере было ужасно холодно, и хоть Элина пыталась свалить это на нервы, Киса подтвердил:
— Ещё и дубак, — он подошёл к кровати, подняв одеяло — разумеется, оказавшееся тонким, так ещё и единственным. — Пойду спрошу второе.
Элина кивнула, и еле-еле поплелась в ванную — впрочем, номер был чистым и аккуратным, хоть и до ужаса простым. Обнаружив даже одноразовые гигиенические принадлежности, Элина почистила зубы, умывшись холодной водой — но стоило подумать о муже рядом, ещё и, вполне возможно, с одним на двоих одеялом, как ни вода, ни холодный воздух в помещении не помогали остудить горящие щёки. Хлопнула входная дверь, и Светлова вылетела из ванной:
— Нет у них ни одеял, ни обогревателей, — даже не зло, а скорее устало, оповестил Ваня. — Но лучше так, чем до утра сидеть в машине. Там внизу ещё люди приехали, кто-то даже взятку дать пытался, но всех разворачивают.
Элина согласилась, и, пока Ваня ушёл в ванную, быстро переоделась в пижамные штаны, оставшись в тонком свитере. Потушив свет, оставив включенной бра на стене, девушка легла в буквально ледяную постель, до носа натягивая тонкое одеяло. От белья приятно пахло стиральным порошком — но как ни пыталась Элина сосредоточиться на запахе, тело начала пробивать мелкая дрожь от холода.
Ваня вернулся и, совершенно не обращая внимания на жену, снял джинсы, так же натянув домашние штаны — Элина зажмурила глаза, стараясь думать лишь о том, как унять дрожь. Он лёг в кровать, и старый матрас продавился от веса — Элина непроизвольно чуть сползла к центру кровати, оказавшись совсем рядом с телом мужа. Он молчал, укрывшись краем одеяла, выключил свет и прикрыл глаза — думая, желать ли спокойной ночи в таких странных обстоятельствах после не менее странного вечера. Но гробовую тишину комнаты нарушало едва заметное постукивание.
Ваня свалил всё на шум машин за окнами — и не сразу понял, что стучали зубы Элины вперемешку с тихим шуршанием одеяла от её дрожи. Киса замялся, не понимая, что делать — а через пару минут всё-таки произнёс:
— Я и так не усну после энергетика, а ещё ты трясёшься, — интонация получилась недовольной, и хотя вся сложившаяся картина действительно сильно его раздражала, к жене он таких чувств не испытывал.
— И что мне сделать, пальто надеть? — огрызнулась Светлова, но тут же прикусила губу — уровень неловкости зашкаливал так сильно, Элине хотелось сквозь землю провалиться.
— Есть способы согреться куда приятнее, — ухмыльнулся Ваня, и прежде, чем лежащая к нему лицом Светлова успела бы возмутиться или ответить, двинулся ближе и крепко обнял её, заставляя уткнуться носом в шею.
Он не мог стереть довольную ухмылку, чувствуя, как она замерла и напряглась всем телом — а он только удобнее устроился на подушке, остановив руку на её спине между лопаток. Кисть щекотали её локоны, но Киса только полной грудью вдохнул аромат её цветочных духов — а она сама так и не шевелилась. Он произнёс:
— Дыши, Эль. Раздеться, заметь, не предлагаю, хотя так было бы эффективнее.
— Невиданное самообладание, — снова огрызнулась она, но ни грамма раздражения в голосе не было; а через секунду она выдохнула, расслабившись.
Дрожь в его тёплых объятиях и правда утихла почти сразу.