Глава 2.
— ...женат?
Шёпот по залу разошёлся быстрее музыки.
Кывылджим почти физически ощущала, как новость расползается между гостями, официантами, инвесторами и женщинами в бриллиантах.
Омер Унал женат.
Это звучало как международный скандал.
Сам Омер стоял рядом абсолютно неподвижно. И именно это было страшнее крика.
На его лице не дрогнул ни один мускул. Только взгляд стал ледяным настолько, что Кывылджим впервые за всё время знакомства почувствовала лёгкий укол тревоги.
Фарук-бей уже сиял:
— Омер, ты скрывал такую женщину?!
— Как видите, — спокойно произнёс Омер, — плохо скрывал.
Его рука легла Кывылджим на талию. Мягко. Аккуратно. Со стороны — почти нежно.
Но пальцы сжались ровно настолько, чтобы она поняла: ты труп.
Кывылджим ослепительно улыбнулась гостям.
— Мы не любим внимание прессы.
— Особенно я, — ровно добавил Омер.
Подошёл ещё один мужчина:
— Господин Унал, это правда?
— А я похож на человека, который любит шутить о браке?
Несколько человек нервно засмеялись.
Кывылджим медленно повернула голову к нему.
Вот зараза. Он играл идеально. Ни капли паники.
Ни намёка, что ещё десять секунд назад сам не знал о собственной женитьбе.
— Поздравляю! — воскликнула какая-то женщина.
Омер посмотрел на неё с вежливой улыбкой:
— Спасибо.
А потом наклонился к Кывылджим, почти не двигая губами:
— Улыбайтесь.
— Я улыбаюсь.
— Ещё шире. Иначе люди заметят, что я хочу вас придушить.
Она сладко ответила:
— Зато теперь никто не считает меня игрушкой.
— Нет. Теперь все считают меня идиотом.
Они продолжали принимать поздравления ещё минут пятнадцать.
Пятнадцать бесконечных минут, за которые: акции Ünal Holding наверняка успели мысленно поженить с половиной арабских фондов, Эрдем постарел лет на семь, а Кывылджим всё сильнее понимала, что Омер злится по-настоящему.
Не показательно. Не театрально.
Хуже.
Тихо.
Когда последний инвестор наконец отошёл, Омер спокойно взял её за локоть.
— Прошу нас извинить.
Улыбка на его лице была безупречной.
Глаза — нет.
Он провёл её через зал, мимо лифтов, длинного коридора и пустой лаунж-зоны с панорамными окнами.
Только когда за ними закрылась дверь приватной террасы, Омер отпустил её руку.
Тишина. Тёплый ночной воздух Дубая. Шум города далеко внизу.
И Омер Унал, который медленно расстёгивал пиджак так, будто пытался не убить человека.
Кывылджим первой нарушила молчание:
— Ну, технически это была блестящая импровизация.
Он посмотрел на неё.
Господи. Лучше бы он орал.
— Вы хоть понимаете, что сделали? — очень тихо спросил он.
— Спасла вашу репутацию от женщин в серебристом полиэстере.
— Вы объявили на международном мероприятии, что являетесь женой главы Ünal Holding.
— Звучит красиво.
— Это звучит как катастрофа.
Она скрестила руки:
— Не преувеличивайте.
Омер коротко усмехнулся.
— Через час об этом будут знать турецкие СМИ. К утру — рынок. К обеду — моя мать.
Кывылджим поморщилась:
— Ладно, вот это уже серьёзно.
Он сделал шаг ближе.
— Кто вы вообще такая?
Вопрос прозвучал резко и опасно.
Впервые за всё время, Кывылджим замерла, потому что он наконец задал правильный вопрос. Омер смотрел прямо ей в глаза.
— Ни одного нормального досье. Ни агентства. Ни рекомендаций. Вы появляетесь из ниоткуда, переворачиваете мне поездку и объявляете себя моей женой.
Он медленно наклонил голову:
— Так кто вы, Кывылджим Арслан?
Секунда.
Вторая.
И вместо правды она вдруг сказала:
— А если я аферистка?
Омер смотрел ещё пару мгновений, а потом неожиданно приблизился почти вплотную. Настолько близко, что у неё сбилось дыхание.
— Тогда вы худшая аферистка из всех, кого я видел.
— Почему?
Его взгляд скользнул по её лицу.
— Потому что хорошие аферисты не смотрят на человека так, будто сами не понимают, зачем всё это делают.
Кывылджим медленно прищурилась.
— То есть сейчас мы дошли до допроса?
— Сейчас мы дошли до момента, где я пытаюсь понять, почему моя жизнь превратилась в турецкий сериал.
— Сюжет слабоват. У главного героя слишком плохой характер.
Омер коротко выдохнул через нос. Кажется, это был максимум, на который хватало его терпения.
— Вы вообще осознаёте последствия своих действий?
— Конечно.
— Правда?
— Нет. Но звучит уверенно.
Он закрыл глаза на секунду.
— Аллах...
— Не призывайте высшие силы, это уже их проблема.
Омер посмотрел на неё так, будто всерьёз размышлял, можно ли оставить человека в Дубае без паспорта.
— Вы невозможны.
— А вы слишком напряжены.
— Потому что вы объявили себя моей женой!
— Между прочим, очень красивой женой.
— Это не делает ситуацию лучше.
— Судя по лицам в зале — делает.
Он подошёл ближе. Очень медленно и спокойно.
— Послушайте меня внимательно, Кывылджим. Скажите спасибо, что я хотя бы не заставляю вас спать со мной ради этой роли.
Тишина.
А потом она невозмутимо подняла бровь:
— А мог бы.
Омер замер. Просто замер, как человек, у которого система внезапно перестала обрабатывать информацию.
— Что?
Кывылджим пожала плечом:
— Ну раз уж мы женаты. Логично было бы соответствовать легенде.
Несколько секунд он просто смотрел на неё.
Потом резко отвернулся и тихо рассмеялся.
Безумно.
Неверяще.
— Вы психопатка.
— Зато весёлая.
— Нет, серьёзно. Вас в Бодруме вообще выпускали к людям?
— Только по праздникам.
Он провёл рукой по лицу и снова посмотрел на неё.
И вот теперь в его взгляде кроме злости появилось кое-что хуже.
Неподдельный и живой интерес, который Кывылджим заметила сразу.
И зря.
Потому что у неё внутри мгновенно стало слишком тепло.
— Не смотрите на меня так, — сказала она быстрее, чем успела подумать.
— Как?
— Как будто собираетесь либо уволить, либо поцеловать.
Омер медленно наклонил голову:
— А вы всегда говорите всё, что приходит в голову?
— Нет. Иногда я молчу и потом жалею.
Он сделал ещё шаг ближе.
Теперь между ними оставалось сантиметров двадцать, не больше.
— И о чём вы сейчас жалеете?
Кывылджим посмотрела ему прямо в глаза.
Слишком красивые глаза для такого невыносимого мужчины.
— Пока ни о чём.
В этот момент дверь террасы резко распахнулась.
Эрдем влетел внутрь с абсолютно мёртвым лицом человека, который уже мысленно уволился.
— Господин Омер...
Омер даже не обернулся:
— Что?
— У нас проблема.
— Ещё одна?
Эрдем нервно сглотнул:
— Турецкие журналисты внизу.
Пауза.
— И?
— Они хотят интервью с вашей женой.
Эрдем выглядел так, будто сейчас либо потеряет сознание, либо начнёт молиться прямо на мраморном полу.
— Они уже в холле, — быстро говорил он. — Кто-то слил информацию. Там минимум шесть изданий.
Омер закрыл глаза. Медленно вдохнул.
— Прекрасно.
Кывылджим невинно уточнила:
— Это сарказм?
— Нет, — холодно ответил он. — Я всегда мечтал, чтобы моя личная жизнь стала национальным достоянием.
Эрдем осторожно поднял телефон:
— В твиттере уже пишут «таинственная жена Омера Унала».
— Господи, — пробормотал Омер.
Кывылджим не удержалась:
— Звучит как название дешёвого романа.
Он посмотрел на неё.
— Вы сейчас особенно сильно меня раздражаете.
— Потому что я красивая и харизматичная?
— Потому что вы существуете.
Несмотря на слова, уголок его губ едва заметно дёрнулся.
И это бесило её ещё сильнее, потому что рядом с ним она начинала улыбаться автоматически.
— Ладно, — резко сказал Омер. — Через главный выход не пойдём.
— Нас что, будут вывозить в багажнике?
— Не исключаю.
— Романтика.
•
Через десять минут они уже шли по служебному коридору отеля.
Кывылджим — в шелковой юбке и на каблуках.
Омер — с лицом человека, который пережил предательство, кризис и три совета директоров подряд.
Эрдем бежал впереди, координируя охрану.
— Быстрее, пожалуйста, — шептал он. — Пока журналисты не догадались про чёрный выход.
— Удивительно, — заметила Кывылджим. — Вчера я искала работу стилистом, а сегодня меня тайно эвакуируют как любовницу президента.
— Жену, — автоматически поправил Омер.
Они оба замолчали.
Кывылджим медленно повернула голову:
— О.
Омер тоже понял, что сказал.
И впервые за вечер выглядел слегка раздражённым самим собой.
— Не начинайте.
— Даже не собиралась.
— По вашему лицу видно обратное.
— У меня просто богатая мимика.
Лифт открылся прямо на приватном этаже. Омер первым вышел в длинный коридор пентхаус-сюитов.
— Ваш номер справа, — коротко сказал он.
Кывылджим остановилась у двери.
Только сейчас тишина между ними стала странной.
Без шуток.
Без журналистов.
Без людей вокруг.
Просто они вдвоём.
Омер смотрел на неё несколько секунд.
Уставший.
Раздражённый.
Невыносимо красивый.
— Завтра в девять завтрак с инвесторами, — сказал он ровно. — И, пожалуйста...
— Мм?
— Не объявляйте себя моей вдовой.
Она всё-таки рассмеялась. Тихо.
И этот звук почему-то заставил его взгляд потеплеть буквально на мгновение.
— Спокойной ночи, господин Унал.
— Спокойной ночи... жена.
Дверь её номера закрылась.
И Омер ещё секунду смотрел на неё, прежде чем уйти к себе.
•
Утром его разбудило солнце и тишина. Редкая, почти невозможная роскошь.
Омер вышел на балкон с чашкой чёрного кофе, ещё сонный после короткой ночи.
Дубай уже плавился в золотом утреннем свете.
Он сделал глоток и замер.
Соседний балкон.
Кывылджим.
Она явно не знала, что он рядом.
Тонкая светлая комбинация мягко скользила по её коже, волосы были собраны кое-как, будто она просто встала с постели и вышла к солнцу.
Она медленно подняла руки вверх, потягиваясь после сна — лениво, плавно, как кошка. С закрытыми глазами. Тёплая от солнца. Живая. Настоящая. Без дерзости. Без своих острых фраз. Без игры.
У Омера внезапно пересохло во рту.
Кывылджим слегка запрокинула голову к солнцу, и тонкая бретель комбинации соскользнула по плечу.
Он слишком долго смотрел. Определённо слишком долго.
А потом она вдруг тихо замурлыкала себе под нос какую-то песню и начала танцевать босиком прямо на балконе.
Совсем чуть-чуть.
Сонно.
Нелепо.
И Омер неожиданно понял две ужасные вещи.
Первая — ему хочется улыбаться.
Вторая — это очень, очень плохой знак.
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент.
Разумеется.
Омер даже не отвёл взгляда от соседнего балкона, где Кывылджим продолжала сонно покачиваться под музыку, слышную только ей самой.
На экране высветилось:
«Мама»
Он закрыл глаза.
— Доброе утро, мама.
— Не доброе, Омер.
А, да. Тот самый тон.
Тон женщины, которая вырастила троих детей, пережила турецкий семейный бизнес и теперь считала себя бессмертной.
— Что случилось?
— Ты ещё спрашиваешь? Мне с шести утра звонят подруги!
Омер устало потёр переносицу.
— Тогда не отвечай.
— Вся Турция считает, что ты тайно женился!
Он бросил взгляд на соседний балкон.
Кывылджим как раз пыталась удержать чашку кофе, телефон и волосы одновременно.
Безуспешно.
Омер невольно хмыкнул.
— Омер?!
— Я слушаю.
— Ты смеёшься?!
— Нет.
— Ты буквально смеёшься!
На балконе Кывылджим наконец заметила его. Замерла и медленно сузила глаза.
Омер спокойно отпил кофе.
Она тут же показала ему средний палец.
Очень изящно.
Очень по-женски.
Он едва не подавился.
— Что там происходит?! — подозрительно спросила мать.
— Ничего.
Кывылджим невинно улыбнулась ему и начала демонстративно пить кофе, будто пять секунд назад не посылала миллиардера к чёрту жестами.
— Так вот, — продолжила мать. — Сегодня вечером ты идёшь на ужин.
— Нет.
— Да.
— Мама.
— Дочь моей подруги прилетела в Дубай. Очень хорошая девушка.
Омер закрыл глаза.
Конечно.
Разумеется.
Вселенная решила добить его окончательно.
— Мне тридцать восемь лет. Перестань устраивать мне кастинги невест.
— А что мне ещё делать? Ты либо работаешь, либо ходишь с загадочными женщинами по новостям.
На соседнем балконе Кывылджим прижалась ухом к перегородке, явно пытаясь подслушать.
Омер заметил это сразу.
И медленно произнёс в телефон:
— Поздно. У меня уже есть жена.
Наступила абсолютная тишина.
Потом мать очень спокойно сказала:
— Омер Унал.
Он уже знал этот тон. Опасность.
— Да, мама.
— Если ты сейчас шутишь, я тебя убью.
На балконе Кывылджим резко закрыла рот рукой, пытаясь не засмеяться.
Плечи дрожали.
Омер посмотрел на неё долгим взглядом.
Она тут же прошептала одними губами:
— Скажи ей правду.
Он прищурился, а потом неожиданно сказал в трубку:
— Хорошо. Прилетай вечером на ужин.
Кывылджим перестала смеяться. Медленно выпрямилась. И указала на себя с выражением:
Ты же не...
Омер спокойно посмотрел ей в глаза.
— Познакомишься с моей женой.
Телефон на том конце замолчал.
Кывылджим уронила ложку с таким грохотом, что она отскочила от плитки.
А Омер впервые за утро улыбнулся по-настоящему очень нехорошей улыбкой.
•
— Ты с ума сошёл?! — Кывылджим ворвалась в его номер спустя ровно сорок секунд.
Дверь ударилась о стену. Омер даже не поднял головы от ноутбука.
— Доброе утро, жена.
В него тут же прилетела декоративная подушка. Он поймал её одной рукой.
— Уже нет.
— Ты сказал своей матери, чтобы она прилетала на ужин?!
— Да.
Вторая подушка попала ему прямо в лицо.
На этот раз он даже не попытался уклониться.
— Отличный бросок.
— Я тебя ненавижу!
— Это взаимно.
Кывылджим схватила с дивана ещё одну подушку.
— Ты вообще понимаешь, что творишь?!
— Абсолютно.
— Нет, не понимаешь! Вчера мы были фальшиво женаты для инвесторов, а сегодня я знакомлюсь с твоей матерью?!
— Не драматизируй.
— Я из Бодрума! У меня там максимум драма — это когда у соседки увели шезлонг!
Омер всё-таки поднял взгляд.
Волосы у неё были слегка растрёпаны после балкона, щёки горели от злости, шёлковая комбинация скрылась под лёгким халатом, который она, судя по всему, накинула в панике.
И выглядела она при этом настолько живой и красивой, что это начинало раздражать уже его самого.
— Успокоилась?
— Нет!
Она схватила с журнального столика апельсин.
Омер медленно прищурился:
— Даже не думай.
Апельсин полетел ему в грудь.
— Господи, — устало пробормотал он.
Следом полетел второй.
— У тебя в номере вообще всё опасное.
— Это фрукты.
— В моих руках — оружие.
Он отложил ноутбук и встал.
Плохая идея.
Потому что Кывылджим сразу отступила на шаг и схватила вазу.
— Поставь вазу.
— Не подходи ко мне.
— Ты сейчас разобьёшь что-нибудь очень дорогое.
— Отлично.
— Кывылджим.
— Омер.
— Поставь вазу.
— Отмени ужин.
— Нет.
Она швырнула в него диванную подушку снова.
Омер поймал и её. Теперь у него в руках уже была целая коллекция.
— Ты невыносимый!
— А ты агрессивная.
— Потому что ты псих!
— Это ты объявила меня мужем перед половиной Ближнего Востока.
— Я защищала свою честь!
— Ценой моей нервной системы.
Она резко подошла ближе:
— Ты мог просто сказать своей матери правду!
— И какую именно? — спокойно спросил он. — Что случайно взял в Дубай женщину, которая перепутала этажи?
Кывылджим замерла. Омер тоже.
— Что?.. — медленно переспросила она.
Вот чёрт.
Он сказал это вслух.
Омер прикрыл глаза на секунду.
— Эрдем проверил камеры.
Кывылджим уставилась на него. Потом медленно поставила вазу обратно.
— То есть... ты знаешь?
— С сегодняшнего утра.
— И всё равно продолжаешь этот цирк?!
Омер сделал шаг к ней.
Спокойно.
Слишком спокойно.
— Теперь уже интересно, чем это закончится.
— Ты ненормальный.
— Возможно.
Она ткнула его пальцем в грудь:
— Нормальный человек выгнал бы меня ещё вчера.
— Нормальная женщина призналась бы сразу.
— Ты был слишком самодовольный, мне стало любопытно.
Уголок его губ дрогнул.
— А сейчас?
Кывылджим подняла на него взгляд.
И почему-то вдруг поняла, что они стоят слишком близко.
Опять.
— А сейчас мне хочется тебя ударить.
— Это уже почти флирт с твоей стороны.
Она схватила маленькую диванную подушку и со всей силы впечатала ему в грудь.
Омер рассмеялся. Впервые открыто.
И это было ужасно нечестно.