Глава 1.
Лифт мягко звякнул, и Кывылджим вышла на двадцать втором этаже, поправляя ремешок большой бежевой сумки.
— Простите... это ведь Miran Holding? — спросила она у девушки на ресепшене.
Та даже головы не подняла и не услышала название компании:
— Да-да, проходите, вас уже ждут. Господин Унал просил без задержек.
Кывылджим моргнула.
Неплохо для первого дня в Стамбуле.
Она вообще-то искала офис fashion-агентства этажом выше, где было назначено собеседование на должность стилиста. Но после ночного самолета из Бодрума, двух кофе и чемодана на колёсиках мозг работал с перебоями.
Кывылджим улыбнулась:
— Ну, раз ждут.
Её тут же проводили по стеклянному коридору в переговорную размером с футбольное поле. На столе стояла вода, фрукты и папка с золотым тиснением.
Через минуту влетел мужчина лет двадцати пяти в костюме и с планшетом.
— Добрый день! Я Эрдем, ассистент господина Омера Унала. Спасибо, что согласились так срочно.
Кывылджим села поудобнее.
— А на что именно согласилась?
— На поездку в Дубай, конечно.
Пауза.
— Простите?
Эрдем быстро заговорил:
— Господин Унал терпеть не может сопровождение с агентств, поэтому всё должно выглядеть естественно. Ужин, мероприятия, несколько официальных выходов. Перелёт бизнес-классом. Отель — Burj Al Arab. Разумеется, отдельный номер.
Кывылджим уставилась на него.
Потом медленно сняла очки.
Потом посмотрела на фрукты.
Потом снова на Эрдемa.
И вместо того чтобы сказать: «Вы ошиблись, я вообще стилист», вдруг почувствовала странный приступ веселья.
Наверное, это был Стамбул.
Или недосып.
Или то, как серьёзно этот мальчик рассказывал про «естественное сопровождение».
— Допустим, — невозмутимо сказала она. — А требования?
Эрдем оживился:
— Главное — не влюбляться в господина Омера.
Кывылджим прыснула:
— Это корпоративное правило?
— Скорее статистика.
Он пролистнул планшет:
— Господин Унал очень занят, холоден, требователен, много работает, редко улыбается...
Дверь переговорной открылась.
— Эрдем, документы по Дубаю готовы?
Мужской голос был низким, спокойным и уставшим.
Кывылджим повернула голову.
Высокий мужчина в тёмном костюме замер в дверях. Очень дорогие часы. Очень тяжёлый взгляд. И тот тип лица, который обычно портит женщинам жизнь.
Омер Унал.
Он посмотрел на неё.
На чемодан.
На стакан воды в её руках.
И слегка нахмурился.
— Это кто?
Эрдем выпрямился:
— Ваша сопровождающая в Дубай, господин Омер.
Тишина.
Кывылджим медленно улыбнулась и протянула руку:
— Кывылджим Арслан. Очень приятно. Я, возможно, ваш эскорт.
Омер перевёл взгляд на Эрдемa. Эрдем побледнел. Омер снова посмотрел на неё и впервые за весь день чуть заметно улыбнулся.
— Интересно, — спокойно сказал он. — Обычно женщины хотя бы делают вид, что пришли по объявлению.
Кывылджим закинула ногу на ногу и совершенно невозмутимо отпила воду.
— А мужчины обычно хотя бы представляются перед тем, как нанимать себе «сопровождение».
Эрдем тихо закашлялся.
Омер медленно закрыл дверь переговорной и подошёл ближе. От него пахло дорогим парфюмом, кофе и человеком, который спит часа четыре в сутки.
— Омер Унал, — ровно произнёс он. — И я никого не нанимаю. Этим занимается мой ассистент, который, судя по всему, хочет умереть молодым.
— Очень удобно, — заметила Кывылджим. — Всегда есть кого обвинить.
Она ожидала раздражения. Или высокомерного взгляда.
Но Омер вдруг сел напротив неё с таким спокойствием, будто у него ежедневно в офис приходят женщины и объявляют себя его эскортом.
— Откуда вы?, — сказал он, мельком взглянув в папку.
— Из Бодрума.
— Работали с клиентами высокого уровня?
— Некоторые были настолько высокого уровня, что смотрели на людей сверху вниз.
Эрдем едва не уронил планшет.
А вот уголок губ Омера дрогнул.
— Дерзкая.
— Наблюдательная.
Он внимательно рассматривал её. Без пошлости. Скорее как задачу, которая не сходится в таблице.
Кывылджим почувствовала это почти физически.
Опасный мужчина. Не потому что красивый — хотя, к сожалению, очень.
А потому что слишком спокойный.
Такие либо всё контролируют, либо умеют делать вид.
— Вы понимаете, зачем летите в Дубай? — спросил он.
— Чтобы украшать вам жизнь своим присутствием?
— Чтобы не раздражать меня.
— Тогда вы выбрали не ту женщину.
Эрдем прикрыл глаза, словно мысленно писал завещание.
Но Омер неожиданно тихо хмыкнул.
— Уже заметил.
Кывылджим лениво осматривала кабинет через стеклянную стену. Сотрудники за окнами двигались с таким лицами, будто тут не офис, а штаб-квартира по спасению мира.
— И что, — сказала она, — у вас правда есть собеседования на должность спутницы?
— Обычно агентство присылает кандидаток заранее.
— Кандидаток?..
— Не делайте вид, будто вас это удивляет.
— Меня удивляет слово «кандидатка». Звучит как набор на «Мисс Эмоциональная Недоступность 2026».
Омер впервые улыбнулся уже открыто. Красиво. Раздражающе красиво.
И Кывылджим тут же мысленно себя одёрнула.
— Вы не похожи на остальных, — сказал он.
— А остальные у вас какие?
— Слишком стараются понравиться.
Она приподняла бровь:
— А я?
— А вы ведёте себя так, будто пришли устраиваться ко мне начальником.
— Возможно, так и есть.
Омер медленно откинулся на кресле.
— Хорошо. Тогда простой вопрос. Почему вы согласились?
Вот тут Кывылджим едва не рассмеялась.
Потому что она вообще-то искала этажом выше агентство и уже минут десять врёт миллионеру в лицо.
Но вместо правды она спокойно сказала:
— Мне стало интересно.
И почему-то после этих слов в кабинете стало тише.
Омер смотрел на неё несколько секунд, потом кивнул:
— Вылет завтра утром.
Эрдем резко поднял голову:
— Господин Омер?
— Раз уж она единственная за день не попыталась залезть ко мне на колени — пусть летит.
Кывылджим медленно улыбнулась:
— Какая низкая планка для отбора.
— Вы даже не представляете насколько... Эрдем, оформите документы, — спокойно сказал Омер, поднимаясь. — И объясните госпоже Арслан расписание.
— Конечно, господин Омер.
Кывылджим проводила его взглядом.
Очень дорогой костюм. Очень уверенная походка. И абсолютно невыносимая манера говорить так, будто всё вокруг уже принадлежит ему.
У самой двери Омер остановился.
— И да, Кывылджим.
— Мм?
— В Дубае не пытайтесь меня провоцировать.
Она сладко улыбнулась:
— Тогда не давайте поводов.
Дверь закрылась. Эрдем медленно выдохнул так, словно последние десять минут держал воздух в лёгких.
— Господи...
— Что?
— Вы ненормальная.
— Спасибо.
— Нет, вы не понимаете. С господином Омером так никто не разговаривает.
Кывылджим пожала плечами:
— Значит, ему полезно.
Эрдем смотрел на неё почти с восхищённым ужасом.
— Обычно женщины рядом с ним либо флиртуют, либо боятся его.
— А третьего варианта не существует?
— Теперь, видимо, существует.
Он протянул ей папку.
— Здесь билеты, бронь отеля, мероприятия и список правил.
— Правил? — Кывылджим открыла папку. — Боже, у него реально есть список правил...
Она начала читать вслух:
— «Не фотографировать господина Омера без разрешения». Трагедия.
Перевернула страницу.
— «Не обсуждать личную жизнь господина Омера с прессой». Как жаль, а я уже собиралась на подкаст.
Эрдем зажал рот рукой, пытаясь не засмеяться.
— А вот это особенно прекрасно, — продолжила она. — «Не создавать публичных сцен ревности».
Она подняла глаза:
— Это было написано после какого-то конкретного инцидента?
Эрдем помолчал.
— В двух странах.
Кывылджим прыснула.
•
Вечером она сидела в маленькой съёмной квартире в районе Бешикташа, положив ноги на чемодан.
На кухне шумел чайник.
Перед ней лежала папка с логотипом Ünal Holding и билет в Дубай бизнес-классом.
Кывылджим смотрела на него и тихо смеялась.
— Натурально сошла с ума...
Она ведь собиралась утром пойти на обычное собеседование стилистом.
А теперь летит в Дубай с каким-то холодным турецким магнатом, который думает, что она профессиональная спутница.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер.
«Это Омер Унал. У вас есть вечернее платье?»
Кывылджим уставилась на сообщение.
Потом медленно напечатала:
«Есть. А у вас характер получше не нашёлся?»
Ответ пришёл через несколько секунд.
«Нет.»
Она невольно улыбнулась.
И тут же получила следующее сообщение:
«Самолёт в 8:30. Не опаздывайте.»
Кывылджим закатила глаза и отправила:
«Постараюсь не разрушить вашу эмоциональную стабильность с утра.»
Пауза.
Потом:
«Это невозможно разрушить. Её нет.»
Она перечитала сообщение дважды.
И почему-то именно после этой фразы ей впервые стало по-настоящему интересно, что за человек скрывается за идеально холодным лицом Омера Унала.
•
Пентхаус Омера был тихим.
За панорамными окнами мерцал ночной Стамбул, на кухне негромко гудел холодильник, а на журнальном столике остывал нетронутый кофе.
Омер ослабил галстук и бросил телефон рядом с ноутбуком.
Перед глазами снова возникло лицо Кывылджим Арслан. И это раздражало.
Потому что обычно люди забывались им через пять минут после встречи — сотрудники, партнёры, бесконечные «идеальные» женщины с одинаковыми улыбками и одинаковыми попытками понравиться.
А эта...
— «А у вас характер получше не нашёлся?» — вслух повторил он и усмехнулся.
Наглая. Слишком спокойная.
И совершенно не похожая на тех девушек, которых обычно присылали агентства.
Омер сел на диван и открыл её анкету в планшете.
Имя. Возраст. Бодрум.
Фото отсутствовало.
Эрдем опять всё оформил в спешке.
— Идиот...
Он пролистнул файл дальше.
Минимум информации.
Странно мало.
Обычно девушки сами присылали по сорок фотографий, параметры, соцсети и список требований уровня «только Evian комнатной температуры».
А Кывылджим словно вообще не пыталась произвести впечатление. Или не считала нужным.
Это цепляло сильнее, чем должно было.
Телефон снова оказался в руках. Омер сам не понял, зачем открыл чат.
Последнее её сообщение всё ещё висело на экране.
«Постараюсь не разрушить вашу эмоциональную стабильность с утра.»
Он тихо хмыкнул.
Уже поздно.
С ним давно никто не разговаривал настолько свободно.
Без страха, без заискивания, без желания что-то получить.
И именно это заставляло его насторожиться. Такие люди обычно опаснее остальных, потому что на них не работают привычные методы.
Омер устало провёл рукой по лицу и откинул голову на спинку дивана.
Последние месяцы были адом — сделки, инвесторы, бесконечные перелёты, мать, которая снова пыталась устроить ему «нормальную семейную жизнь», статьи в прессе, где его называли самым завидным холостяком Турции...
Господи.
Как же его это всё достало.
Поездка в Дубай вообще должна была быть простой формальностью: появиться на мероприятиях, подписать контракт, пережить пару скучных ужинов.
Для этого и нужен был «сопровождающий фон».
Красивая женщина рядом снижала количество идиотских вопросов.
Омер терпеть не мог эту игру, но бизнес любил картинку.
Он закрыл глаза.
И почему-то вместо цифр, встреч и презентаций снова вспомнил её взгляд.
Насмешливый. Живой. Тёплый.
Как у человека, который вообще не воспринимает его всерьёз.
Телефон завибрировал. Эрдем.
Омер ответил:
— Что?
— Господин Омер... маленькая проблема.
— Какая?
— Кажется, я не могу найти агентство, которое прислало госпожу Кывылджим.
Омер медленно открыл глаза.
— В смысле?
— Я проверил почту. И сообщения. И звонки. Её нигде нет.
Тишина. Потом Омер очень спокойно спросил:
— Эрдем.
— Да?..
— Ты хочешь сказать, что завтра я лечу в Дубай с женщиной, о которой мы ничего не знаем?
— ...получается, да.
Омер посмотрел на ночной Стамбул за окном и неожиданно почувствовал, как уголок губ снова дёрнулся в улыбке.
— Интересно, — тихо сказал он.
Очень интересно.
•
Утро в Стамбуле было серым и сонным.
Кывылджим стояла перед зеркалом в маленькой квартире и пыталась понять, в какой момент её жизнь свернула не туда.
На кровати лежала раскрытая папка Ünal Holding. Рядом — билет в Дубай.
А на ней самой — чёрный корсет с тонкими бретелями и длинная шёлковая юбка цвета тёмного шоколада, мягко струящаяся по бёдрам.
Она собрала волосы в гладкий низкий пучок, нанесла минимум макияжа и посмотрела на себя в зеркало.
Слишком красиво для женщины, которая вчера вообще искала работу стилистом.
Телефон завибрировал.
«Машина ждёт внизу.»
Ни «доброе утро». Ни имени.
Кывылджим фыркнула и напечатала:
«Как романтично.»
Ответ пришёл мгновенно:
«Не привыкайте.»
— Уже поздно, господин Унал, — пробормотала она, беря чемодан.
•
Когда Кывылджим вошла в VIP-терминал аэропорта, Омер разговаривал по телефону.
Тёмное пальто. Чёрная водолазка.
Спокойное лицо человека, который контролирует всё вокруг одним взглядом.
Он заметил её не сразу. А когда заметил — замолчал на полуслове.
Кывылджим увидела это совершенно отчётливо.
Его взгляд скользнул по корсету. По шёлковой ткани юбки. По открытым ключицам.
И впервые за всё время их знакомства господин Омер Унал выглядел слегка дезориентированным.
Всего на секунду.
Она невинно улыбнулась:
— Что?
Омер медленно убрал телефон от уха.
— Ничего.
— Вы так смотрите, будто я нарушила устав компании.
— Я думаю, — спокойно произнёс он, — что Эрдем забыл предупредить вас об одной вещи.
— Какой?
Он сделал паузу.
— В Дубае на вас будут смотреть.
Кывылджим подняла бровь:
— Какая трагедия.
— И делать выводы.
— А вы всегда так переживаете за чужие выводы?
Омер несколько секунд молчал.
Потом подошёл ближе. Слишком близко.
Настолько, что она почувствовала его парфюм и тепло его пальто после улицы.
— Нет, — тихо сказал он. — Только когда эти выводы касаются меня.
У Кывылджим предательски дрогнуло сердце.
И это её немедленно разозлило.
— Расслабьтесь, господин Унал. Я не собираюсь портить вашу репутацию.
— А мне кажется, собираетесь.
— Возможно, совсем чуть-чуть.
В его глазах мелькнуло что-то опасно похожее на интерес.
Эрдем, появившийся рядом с документами, переводил взгляд между ними так, будто наблюдал теннисный матч и уже заранее молился за психику обоих.
— Посадка через двадцать минут, — осторожно сказал он.
Омер не сводил глаз с Кывылджим.
— Вы специально любите спорить?
Она улыбнулась:
— Нет. Только с мужчинами, которые думают, что мир вращается вокруг них.
— А он не вращается?
— Нет. Просто люди боятся вам об этом сообщить.
Тишина.
Потом Омер неожиданно тихо рассмеялся.
И Кывылджим внезапно поняла, что это, наверное, первый раз за долгое время, когда он смеётся по-настоящему.
•
В Дубае всё было слишком ярким. Слишком дорогим. Слишком золотым.
Отель сиял так, будто его строили люди без чувства меры и с бесконечным банковским счётом. Огромные люстры, мрамор, мужчины в идеально сидящих костюмах, женщины в бриллиантах размером с маленькие государства.
Кывылджим шла рядом с Омером по залу и ловила на себе взгляды.
Любопытные. Оценивающие. Завистливые.
И, к её огромному раздражению, рядом с ним она действительно выглядела органично, будто всегда здесь была.
Омер наклонился к ней чуть ближе:
— Улыбайтесь хотя бы иногда.
— Я улыбаюсь.
— Нет. Вы выглядите так, будто сейчас будете судить этих людей за налоговые преступления.
— Возможно, буду.
Он едва заметно усмехнулся.
За этот вечер они пережили уже всё: три рукопожатия с инвесторами, двух женщин, которые слишком явно пытались флиртовать с Омером, одного шейха, назвавшего Кывылджим «опасно красивой», и бесконечное количество шампанского.
И с каждой минутой между ними становилось всё страннее.
Слишком легко. Слишком живо.
Кывылджим ненавидела это ощущение потому что Омер Унал не был человеком, рядом с которым стоит чувствовать себя комфортно.
Он был человеком-катастрофой.
Это читалось в глазах. В том, как он контролировал пространство вокруг себя. В том, как люди мгновенно замолкали, когда он смотрел на них.
И всё же сейчас, стоя рядом с ним у панорамных окон с видом на ночной Дубай, Кывылджим вдруг поймала себя на мысли, что ей спокойно.
— О чём думаете? — спросил Омер.
— О том, что вы слишком хорошо умеете играть идеального мужчину.
Он повернул голову.
— А кто сказал, что я играю?
— Ваш взгляд.
Тишина. Музыка мягко разливалась по залу.
И именно в этот момент к ним подошёл высокий седой мужчина с бокалом виски.
— Омер! — широко улыбнулся он. — Так вот кого ты скрывал от нас всё это время.
Омер вежливо кивнул:
— Фарук-бей.
Мужчина перевёл восхищённый взгляд на Кывылджим:
— Вы великолепны. Почему же Омер раньше не представил вас?
Кывылджим уже открыла рот, чтобы отшутиться.
Но тут заметила кое-что.
За спиной Фарука стояли две женщины.
Одна из них — яркая брюнетка в серебристом платье — смотрела на неё с плохо скрываемым презрением.
Потом наклонилась к подруге и достаточно громко сказала:
— Очередная временная игрушка Омера. На этот раз хотя бы со вкусом одета.
Кывылджим медленно повернула голову.
Омер тоже это услышал.
Его лицо мгновенно стало холодным. Он уже собирался что-то сказать.
Но Кывылджим вдруг улыбнулась той самой улыбкой, после которой обычно начинались проблемы.
— Вообще-то, — спокойно произнесла она, беря Омера под руку, — я не временная.
Омер нахмурился.
Фарук-бей заинтересованно поднял брови.
А Кывылджим сладко добавила:
— Я жена Омера.
Тишина ударила по залу почти физически.
У Омера медленно изменилось лицо.
Сначала — шок. Настоящий. Редкий.
Потом недоверие.
А затем — ярость. Тихая. Опасная.
Та, от которой у Эрдемa, стоящего у входа, буквально побледнела кожа.
— Что? — очень спокойно произнёс Омер.
Кывылджим невинно улыбнулась окружающим:
— Мы просто не любим афишировать отношения.
У Фарука загорелись глаза:
— Омер Унал женат?!
По залу уже начинал расходиться шёпот.
Омер медленно повернул голову к Кывылджим.
И в этот момент она впервые поняла:
кажется, она действительно перегнула.
_______________
Ну, что, как вам? Жду вашу обратную связь, теории и догадки на продолжение.
(Где-то плачет история про детективов, но я ее обязательно закончу 😼)