Глава 3.
— Улыбайся, — тихо сказал Омер, пока двери лифта открывались.
— Я ненавижу тебя.
— Это не улыбка.
— Это максимум, который ты сегодня получишь.
Они вошли в приватный ресторан при отеле, полностью закрытый для гостей Ünal Holding.
Мягкий свет.
Белые скатерти.
Вид на вечерний Дубай.
И две женщины за столом, которые одновременно повернули головы в их сторону.
Мать Омера — Селин — выглядела именно так, как Кывылджим и представляла: идеальная укладка, идеальная осанка и взгляд женщины, способной морально уничтожить человека одним «интересно».
Рядом сидела его сестра — Хевес — полная противоположность брату.
Живая.
Любопытная.
И уже откровенно сияющая от интереса.
— Мама, — спокойно сказал Омер. — Это Кывылджим.
Мать поднялась первой.
Оценила её взглядом с головы до ног.
Кывылджим внутренне собралась.
— Очень приятно познакомиться, — вежливо произнесла женщина.
— Взаимно.
Пауза.
Потом мать Омера неожиданно сказала:
— Ты красивее, чем на фото.
Кывылджим моргнула.
— На каких фото?
Хевес радостно достала телефон:
— Турецкий интернет сегодня работает быстрее спецслужб.
Омер тяжело выдохнул.
На экране была их фотография с вечера. Он смотрел на Кывылджим так, будто собирался её убить. Она — будто наслаждалась процессом.
Подпись:
«Таинственная жена главы Ünal Holding».
— Очень романтично, — заметила Хевес. — Как вы познакомились?
Омер и Кывылджим одновременно открыли рот.
И одновременно замолчали.
— На собеседовании, — невозмутимо сказала Кывылджим.
Омер медленно повернул голову.
— ...что?
Она мило улыбнулась:
— Я пришла устраиваться.
Хевес захлопала глазами:
— Кем?
Кывылджим потянулась за бокалом воды и совершенно спокойно ответила:
— Вообще-то эскортницей.
Где-то вдалеке, кажется, умер Эрдем.
Омер подавился водой.
Мать застыла с вилкой в руке.
Хевес уставилась на Кывылджим с таким восторгом, будто перед ней внезапно ожил любимый сериал.
— Что ты сказала? — очень тихо произнёс Омер.
Кывылджим невинно посмотрела на него:
— Что? Мы же решили быть честными в отношениях.
Он смотрел на неё несколько секунд с абсолютно ледяным лицом.
Потом резко улыбнулся матери:
— Она шутит.
— А жаль, — пробормотала Хевес.
— Хевес.
— Ну что? Она хотя бы интересная. Последняя девушка рядом с тобой разговаривала как банковское приложение.
Кывылджим фыркнула в бокал.
Мать Омера медленно отложила приборы:
— Омер обычно приводит женщин с лицом «извините за существование». А эта хотя бы живая.
— Спасибо? — осторожно сказала Кывылджим.
Омер выглядел так, будто его сейчас хватит инсульт.
И именно в этот момент Кывылджим, потянувшись за салфеткой, случайно — ну почти случайно — положила руку ему на бедро.
Чуть выше, чем стоило. Очень чуть. Омер замер.
Она почувствовала это мгновенно и, к несчастью для него, решила добить. Её пальцы легко сжались прямо на его пятой точке под столом.
Омер резко втянул воздух.
Хевес подозрительно прищурилась:
— Что с тобой?
— Ничего, — слишком быстро ответил он.
Кывылджим спокойно отпила воду.
— Дорогой просто нервничает.
Он медленно повернул к ней голову. Взгляд обещал уголовное дело.
— Дорогой? — переспросил он.
— Муж, — сладко поправила она.
Хевес уже буквально светилась:
— Господи, я обожаю вас.
— Я нет, — пробормотал Омер.
— Это видно, — радостно сказала сестра. — Именно поэтому всё так интересно. Обычно ты смотришь на женщин как на годовой отчёт.
Кывылджим рассмеялась.
И Омер, к собственному ужасу, понял две вещи:
Первая — его семья уже на её стороне.
Вторая — ему начинает нравиться этот хаос.
Он медленно отложил салфетку.
— Я сейчас вернусь.
— Надеюсь, — невинно сказала Кывылджим. — А то мне уже начали нравиться твои родственники.
— Ты им тоже слишком быстро понравилась, — пробормотал он.
Хевес тут же наклонилась к Кывылджим:
— Он всегда такой мрачный. Не обращай внимания.
— Я пытаюсь, но он слишком высокий. Сложно не замечать.
Омер бросил на неё последний взгляд и поднялся из-за стола.
И именно в этот момент Кывылджим, не удержавшись, легко хлопнула его по ягодице.
Звонко. Совершенно по-хозяйски.
Тишина за столом длилась примерно секунду.
Омер застыл. Медленно повернул голову.
У него было лицо человека, который одновременно хочет убить кого-то и поцеловать.
— Кывылджим.
Она мило улыбнулась:
— Что? Семейная атмосфера.
Хевес согнулась пополам от смеха.
Даже мать Омера прикрыла рот рукой, скрывая улыбку.
— Господи, — выдохнула Хевес. — Она реально существует.
Омер несколько секунд просто смотрел на Кывылджим.
Потом очень спокойно сказал:
— Когда я вернусь, мы поговорим.
— Звучит как угроза.
— Это обещание.
Он ушёл в сторону уборных под откровенно довольный смех сестры.
Кывылджим отпила вина.
— Кажется, я ему нравлюсь.
— Нет, — радостно сказала Хевес. — Это хуже.
— Хуже?
— Он живой рядом с тобой.
Кывылджим слегка замолчала потому что, к сожалению, она уже тоже это заметила.
Омер вернулся через несколько минут.
Собранный.
Спокойный.
Слишком спокойный.
Он сел рядом с ней и тихо произнёс, не глядя:
— Ещё раз тронешь меня при моей матери — и я тебя придушу.
Кывылджим сладко улыбнулась:
— Тогда не вставай так красиво.
Он медленно прикрыл глаза.
Хевес снова закашлялась от смеха.
— Омер, — сказала она сквозь смех, — если ты её упустишь, я заберу её себе.
— Забирай, — сухо ответил он. — Вместе с моими проблемами.
— Поздно, — сказала Кывылджим. — Теперь это семейное.
— Теперь это семейное, — повторила Селин с едва заметной улыбкой, аккуратно отпивая чай.
Омер подозрительно посмотрел сначала на мать, потом на Кывылджим.
Ему категорически не нравилось, что эти две женщины начали смотреть друг на друга с одинаковым выражением лица.
Это никогда не заканчивалось ничем хорошим.
— Итак, Кывылджим, — мягко сказала Селин. — Расскажи о своей семье. Ты сказала, что приехала из Бодрума?
— Да.
— Родители там живут?
Кывылджим кивнула:
— Мама — да. Папа давно живёт отдельно. Мама у меня очень активная женщина.
— Это наследственное, — пробормотал Омер.
Она незаметно пнула его под столом каблуком.
Он даже не поморщился. Только бросил на неё ленивый взгляд человека, который уже смирился со своей судьбой.
— И как зовут твою маму? — спросила Селин.
— Сонмез Арслан.
Секунда.
Селин замерла.
Медленно поставила чашку на блюдце.
— Как ты сказала?
— Сонмез Арслан.
Хевес нахмурилась:
— Мам?
Селин уставилась на Кывылджим так, будто внезапно увидела призрака молодости.
— Сонмез... из Измира? Светлые кудри, невозможный характер и привычка спорить с преподавателями?
Кывылджим медленно моргнула:
— Да...
— Боже мой.
Селин резко откинулась на спинку стула и рассмеялась. Громко. Совершенно неожиданно для всех.
Омер напрягся:
— Мама.
— Сонмез! — повторила Селин сквозь смех. — Эта сумасшедшая женщина — твоя мать?!
— Эй...
— Мы учились вместе в университете!
Кывылджим выпрямилась:
— Что?!
Хевес вскрикнула:
— Нет!
— Да! — Селин уже смеялась по-настоящему. — Она однажды подожгла мусорку возле общежития, потому что поссорилась с бывшим!
— Мама!
— Это была маленькая мусорка! — автоматически возмутилась Кывылджим.
Все замолчали.
Омер медленно повернул голову:
— Откуда ты знаешь, какая это была мусорка?
Кывылджим застыла.
— Потому что мама рассказывала.
Селин хлопнула ладонью по столу:
— Господи, ты буквально её копия.
— Это не комплимент, — пробормотал Омер.
— Нет, это диагноз, — радостно добавила Хевес.
Селин уже достала телефон:
— Нет, я обязана ей позвонить.
— Нет, — одновременно сказали Омер и Кывылджим.
Слишком поздно.
Селин уже нажала вызов.
Кывылджим медленно закрыла лицо руками:
— Я сейчас умру.
Омер посмотрел на неё:
— Впервые за всё время я с тобой согласен.
На том конце ответили почти сразу.
Громкий женский голос:
— Селин?! Ты жива?!
Селин расхохоталась:
— Сонмез, ты не поверишь, кто сидит сейчас рядом со мной!
— Если это снова какой-то твой мужчина — мне неинтересно.
Кывылджим тихо простонала:
— Мама...
На том конце резко воцарилась тишина.
Абсолютная.
А потом Сонмез заорала так громко, что это услышал даже Омер:
— КЫВЫЛДЖИМ?!
Кывылджим закрыла глаза.
Отлично. Просто прекрасно.
Пол ресторана сейчас услышит её смерть.
— Мам, — сквозь зубы произнесла она, — пожалуйста, говори тише.
— ТИШЕ?! — Сонмез, кажется, перешла на ультразвук. — Ты что делаешь рядом с Селин?
Селин уже сияла как человек, которому внезапно вернули молодость.
— Сонмез, твоя дочь сидит рядом с моим сыном и выглядит так, будто готова его убить.
— О, значит всё серьёзно.
Омер медленно пил воду с видом человека, который мысленно оформляет себе новое гражданство.
— Мам, — опасно спокойно сказал он, — не надо...
Но Кывылджим вдруг выпрямилась и, сама не понимая зачем, абсолютно уверенно произнесла:
— Вообще-то, мы женаты.
Тишина. А потом произошло страшное.
Селин завизжала.
Сонмез завизжала ещё громче.
Хевес чуть не упала со стула от восторга.
А Омер просто замер.
У него уже начинала вырабатываться эта привычка рядом с ней.
— ЧТО?! — орала Сонмез в телефон. — КЫВЫЛДЖИМ АРСЛАН, ТЫ ВЫШЛА ЗАМУЖ И НЕ СКАЗАЛА МАТЕРИ?!
— Это было быстрое решение.
Омер медленно повернул голову к ней.
Взгляд был абсолютно нечитаемым.
Это пугало сильнее злости.
Селин уже схватилась за сердце:
— Господи... Сонмез, мы породнились!
— Я ВСЕГДА ГОВОРИЛА, ЧТО МОЯ ДОЧЬ ЗАСЛУЖИВАЕТ БОГАТОГО МУЖЧИНУ!
— Мама!
— А что? После того идиота-бармена это прогресс!
Омер приподнял бровь:
— Бармена?
— Не сейчас, — процедила Кывылджим.
Селин уже была полностью эмоционально потеряна:
— Почему вы скрывали свадьбу?!
Кывылджим открыла рот.
Закрыла и вдруг почувствовала руку Омера на своей талии.
Тёплую.
Спокойную.
Он слегка притянул её ближе к себе и абсолютно невозмутимо сказал:
— Не хотели внимания прессы.
Кывылджим резко посмотрела на него.
Он что... Подыгрывает?
Сонмез снова взвизгнула:
— БОЖЕ МОЙ, ОН ДАЖЕ ГОВОРИТ КАК БОГАТЫЙ МУЖ!
— А как ещё говорят богатые мужья? — сухо спросил Омер.
— Будто сейчас купят тебе остров и морально задавят одновременно.
Хевес согнулась от смеха.
Селин вытирала уголки глаз салфеткой:
— Нет, это судьба. Мы с Сонмез столько лет не виделись, а теперь наши дети женаты...
— Мама, — начал Омер.
— Молчи, я счастлива.
— Но...
— Молчи ещё сильнее.
Кывылджим уткнулась лбом в ладонь.
Она больше не контролировала собственную жизнь. Вообще.
А Сонмез тем временем радостно продолжала:
— Селин, я всегда знала, что Кывылджим выйдет замуж либо за миллиардера, либо за уголовника.
Омер медленно отпил воду:
— Пока пятьдесят на пятьдесят.
Кывылджим пнула его под столом.
Он даже не дрогнул.
Только пальцы на её талии сжались чуть крепче.
•
— Нет, вот это бери обязательно.
— Хевес, это стоит как моя почка.
— У тебя две.
Кывылджим расхохоталась прямо посреди бутика, пока консультанты с идеально натянутыми улыбками приносили им уже четвёртую пару босоножек.
На следующий день Дубай был ослепительно солнечным.
Селин улетела утром обратно в Стамбул, расцеловав обоих так, будто прощалась с настоящей семейной парой.
Особенно Омера, который выглядел человеком, внутренне пережившим несколько стадий принятия смерти.
Перед отъездом она успела: назвать Кывылджим «доченькой», заставить Омера обнять «жену» и шёпотом сказать ему:
«Если упустишь её — я тебя лишу наследства.»
Теперь же Кывылджим и Хевес гуляли по торговому центру, пили кофе и обсуждали главную тему последних суток.
Омера Унала.
— Он реально был ужасным подростком, — рассказывала Хевес. — Представь себе очень красивого мальчика с комплексом Бога.
— То есть ничего не изменилось?
— Вообще ничего.
Кывылджим улыбнулась, примеряя солнечные очки.
Телефон в её сумке завибрировал.
Сообщение от Омера:
«Где вы?»
Она показала экран Хевес.
Та немедленно напечатала ответ сама:
«Тратим твои деньги ❤️»
Ответ пришёл через три секунды:
«Хевес, я узнаю твой стиль письма.»
— Чёрт, — восхищённо сказала Хевес. — Он реально меня вычислил.
Следующее сообщение:
«Кывылджим, не позволяй моей сестре покупать вещи только потому, что они "эмоционально красивые".»
Хевес возмутилась:
— Это вообще-то философия жизни!
Кывылджим отправила:
«Поздно. Мы уже купили подсвечник странной формы.»
«Зачем.»
«Он чувственный.»
Омер долго не отвечал.
Потом пришло:
«Вы обе меня позорите...»
Хевес захохотала так громко, что продавец вздрогнул.
•
Через час они сидели на открытой террасе кафе с пакетами люксовых брендов у ног.
Кывылджим расслабленно мешала ложкой айс-латте.
Хевес смотрела на неё с хитрым прищуром.
— Что?
— Ты ему нравишься.
Кывылджим фыркнула:
— Нет.
— Да.
— Хевес, твой брат смотрит на людей как на просроченные контракты.
— Именно. А на тебя — как на проблему, которую хочется оставить себе.
Она замолчала.
Потому что, к сожалению, это звучало слишком правдиво.
Телефон Хевес снова зазвонил.
— О, мама.
Она включила видеосвязь.
На экране появилась Селин — уже дома в Стамбуле, в огромной светлой гостиной.
— Девочки! Покажите покупки!
Следующие десять минут они демонстрировали сумки, туфли и тот самый «чувственный подсвечник», пока Селин театрально закатывала глаза.
— Омер вас избалует.
— Уже поздно, — сказала Хевес.
Селин вдруг улыбнулась Кывылджим особенно тепло:
— Я так рада, что у Омера наконец появилась нормальная женщина рядом.
Кывылджим чуть не подавилась кофе.
Нормальная — это явно не про неё.
— И знаешь, — продолжила Селин, — я переживала, как ты отнесёшься к Элиф.
Ложка замерла в руке Кывылджим.
— ...к кому?
Хевес резко подняла голову:
— Мама.
Но Селин уже продолжала:
— Всё-таки не каждая женщина спокойно принимает, что у мужчины есть маленькая дочь. Тем более Элиф всего пять месяцев...
Мир вокруг Кывылджим будто резко затих.
Она медленно повернула голову к Хевес.
Та выглядела так, словно хотела телепортироваться в другую страну.
— Хевес, — очень тихо сказала Кывылджим. — Что она сейчас сказала?
Селин нахмурилась:
— Подождите... Омер ей не рассказал?
______
Три главы позади, как вам? Оставляю вас с интригой до завтра)