46. После
Иногда счастье приходит слишком громко. С криками трибун. Со вспышками камер. С дрожащими руками и сердцем, которое бьётся так быстро, будто не выдержит ещё секунду. А иногда — наоборот. Очень тихо. Как осознание.
Эвелин поняла, что действительно сказала «да», только спустя несколько часов после Монцы. Когда шум трассы остался далеко позади. Когда шампанское высохло на коже.
Когда поздравления начали сливаться в сплошной гул. И когда они наконец остались вдвоём.
Ночь в Милане была тёплой. Город светился золотистыми огнями за окнами гостиничного номера, а где-то внизу всё ещё шумели улицы — живые, громкие, итальянские. Но внутри комнаты стояла почти нереальная тишина.
Эвелин сидела на краю кровати, всё ещё в толстовке Оскара, с влажными после душа волосами. И смотрела на кольцо на своей руке так, будто боялась моргнуть. Потому что тогда всё исчезнет.
Оскар вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Остановился. И сразу заметил её взгляд.
— Ты так смотришь, будто я сделал что-то незаконное.
Эвелин медленно подняла голову. И вдруг рассмеялась. Тихо. Почти нервно.
— Ты сделал мне предложение на подиуме Монцы перед половиной мира.
— Да.
— Ты вообще нормальный человек?
Оскар усмехнулся.
— Уже нет.
Она покачала головой, всё ещё смеясь сквозь усталость. Но потом снова посмотрела на кольцо. И внутри вдруг стало удивительно спокойно.
Оскар подошёл ближе. Медленно сел перед ней на пол, опираясь локтями о её колени. Совсем близко.
— Эй.
Она перевела взгляд на него.
— Ты жалеешь?
В его голосе не было шутки. Только осторожность. И это почему-то тронуло сильнее всего. Эвелин смотрела на него несколько секунд. Потом медленно коснулась пальцами его лица.
— Я жалею только о том, что мы потеряли столько времени.
Оскар опустил взгляд. И впервые за весь день в нём мелькнуло что-то болезненное.
— Я тогда правда всё испортил.
— Мы оба.
— Нет.
Он покачал головой.
— Я слишком поздно понял, насколько сильно люблю тебя.
Эвелин почувствовала, как внутри снова что-то сжимается. Потому что даже сейчас — спустя всё пережитое — в нём всё ещё жила вина за их расставание. Она осторожно провела рукой по его волосам.
— Но ты всё равно вернулся за мной.
Оскар тихо усмехнулся. Очень устало.
— Я бы возвращался к тебе всю жизнь, если бы пришлось.
И от этих слов внутри снова стало невозможно тепло.
На следующее утро мир Формулы-1 буквально сошёл с ума.
"ПРЕДЛОЖЕНИЕ ГОДА."
"ОСКАР ПИАСТРИ СДЕЛАЛ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ В МОНЦЕ."
"САМЫЙ РОМАНТИЧНЫЙ МОМЕНТ СЕЗОНА."
"ФОРМУЛА-1 ПОЛУЧИЛА СВОЮ ГЛАВНУЮ ПАРУ."
Интернет был переполнен фотографиями. Видео. Замедленные кадры. Реакции трибун.
Мемы с Ландо, который кричал громче всех.
Эвелин проснулась от бесконечных уведомлений. Телефон буквально не замолкал.
— Это кошмар, — пробормотала она, пряча лицо в подушку.
Оскар рядом тихо рассмеялся.
— Слишком поздно. Теперь мы официально достояние интернета.
Она повернулась к нему. И на секунду просто замерла. Утренний свет падал на его лицо.
Волосы всё ещё были растрёпанными после сна. На шее остались следы «боя» с шампанским и её поцелуев с прошлой ночи. И он выглядел настолько домашним, настоящим, любимым, что у неё перехватило дыхание. Оскар заметил её взгляд. Улыбнулся.
— Что?
— Ничего.
Эвелин тихо усмехнулась.
— Просто пытаюсь привыкнуть к мысли, что ты теперь мой жених.
Он театрально приложил руку к сердцу.
— Звучит красиво.
— Немного пугающе.
— Тоже красиво.
Но настоящий хаос начался, когда они приехали в паддок. Ландо встретил их первым. Точнее — налетел.
— Я ТРЕБУЮ КОМПЕНСАЦИЮ ЗА ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ УЩЕРБ.
Оскар закатил глаза.
— Доброе утро.
— Нет, серьёзно!
Ландо указал на Эвелин.
— Ты понимаешь, что я плакал?!
— Ты плачешь даже из-за рекламы собак.
— НЕ В ЭТОМ СУТЬ.
Эвелин уже смеялась. И впервые за долгое время смех был абсолютно лёгким. Без внутреннего напряжения.
Шарль появился следом. Спокойнее, но с той самой хитрой улыбкой.
— Поздравляю.
Он крепко обнял Оскара. Потом Эвелин.
— Наконец-то.
— Что значит "наконец-то"? — возмутился Оскар.
Шарль посмотрел на него с искренним удивлением.
— Ты влюблён в неё так, будто это было очевидно всем ещё год назад.
Ландо тут же кивнул.
— Да, ты вообще никогда не умел скрывать чувства.
Оскар открыл рот, чтобы возразить. Но потом просто тяжело выдохнул. Потому что спорить было бесполезно.
И именно в этот момент появился Льюис. Эвелин сразу почувствовала напряжение рядом с собой. Не плохое. Просто... важное.
Льюис медленно подошёл ближе. Посмотрел сначала на неё. Потом на Оскара. Несколько секунд молчал. Слишком долго.
Ландо уже начал шептать Шарлю:
— Если он сейчас скажет "я против", я уйду отсюда.
Но Льюис вдруг спокойно сказал:
— Если ты когда-нибудь сделаешь её несчастной...
Оскар сразу выпрямился.
— Я знаю.
— Нет, дослушай.
Льюис сделал шаг ближе.
— Я тебя переживу.
Тишина повисла буквально на секунду. А потом Эвелин закатила глаза.
— Господи, Льюис.
— Что? Я должен был это сказать.
Но в следующую секунду он всё-таки улыбнулся. Тепло. По-настоящему. И протянул Оскару руку.
— Поздравляю.
Оскар пожал её. И в этот момент между ними окончательно исчезло последнее напряжение, остававшееся с начала отношений.
Позже днём Эвелин сидела вместе с Льюисом на террасе моторхоума, пока вокруг продолжался обычный хаос гоночного уикенда.
— Ты счастлива? — вдруг спросил он.
Она удивлённо посмотрела на брата.
— Очень.
Льюис кивнул. Будто именно этот ответ и хотел услышать.
Потом тихо сказал:
— Тогда всё правильно.
Эвелин почувствовала, как внутри снова становится тепло. Потому что мнение Льюиса всегда было для неё важнее, чем она признавалась.
Вечером они с Оскаром наконец смогли ненадолго сбежать от паддока. Просто гуляли по ночному Милану. Без охраны. Без камер.
Без интервью.
Эвелин держала его за руку, и это ощущалось удивительно новым. Хотя они любили друг друга уже давно.
Теперь между ними появилось что-то ещё. Не просто чувства. Выбор.
Они остановились возле маленького кафе на узкой улице. Оскар купил ей кофе. Себе — почему-то мороженое, несмотря на прохладный вечер.
— Ты странный человек.
— Ты собираешься выйти за меня замуж, так что теперь это твоя проблема.
Она тихо рассмеялась. А потом вдруг стала серьёзнее.
— Оскар.
— Мм?
Эвелин остановилась. Посмотрела ему в глаза.
— Ты не боишься?
Он нахмурился.
— Чего?
— Что всё это слишком быстро. Что однажды мы снова всё разрушим.
Оскар долго смотрел на неё. Потом осторожно взял её лицо в ладони.
— Эв.
Тихо. Уверенно.
— Мы уже пережили самое худшее.
Она почувствовала, как внутри снова болезненно дрогнуло сердце. Оскар улыбнулся очень мягко.
— А теперь у нас наконец есть шанс прожить что-то хорошее вместе.
И, стоя посреди ночного Милана, среди света фонарей и тихого шума улиц, Эвелин вдруг впервые по-настоящему поверила: может быть, счастье действительно умеет оставаться.