На пределе тормозов

Катар оказался слишком жарким даже ночью.

Воздух в Дохе был густым, тяжёлым, будто город специально не давал людям нормально дышать. Свет небоскрёбов отражался в стеклянных фасадах отелей, трасса сияла белыми прожекторами, а паддок жил в привычном ритме красивой усталости.

Сезон подходил к концу. И это чувствовалось во всём. В коротких ответах инженеров. В раздражительности пилотов. В том, как механики засыпали прямо на ящиках с оборудованием между сессиями.

Даже камеры будто снимали людей иначе — ближе, жаднее, словно тоже понимали: впереди финал.

Эвелин сидела на диване в мед центре McLaren, наблюдая через стеклянную стену за паддоком.
Оскар снова был на брифинге. Третий за день. И хотя она давно привыкла к его графику, в последние недели что-то изменилось. Он стал уставать сильнее. Не физически — эмоционально. Она замечала это в мелочах. В том, как он иногда зависал взглядом в одной точке после разговоров с инженерами. Как дольше молчал по вечерам. Как автоматически тянулся к ней рукой, будто ему нужно было убедиться, что рядом всё ещё есть что-то настоящее.

— Ты выглядишь так, будто сейчас напишешь грустную книгу про гонщиков.

Эвелин подняла взгляд. Ландо плюхнулся рядом с бутылкой воды в руках и тут же закинул ноги на соседний диван.

— А ты выглядишь так, будто спал два часа.

— Полтора.

— Впечатляет.

— Спасибо, я разваливаюсь профессионально.

Эвелин тихо рассмеялась. И Ландо сразу прищурился.

— О, нет.

— Что?

— Ты опять слишком много думаешь.

Она закатила глаза.

— Вы с Льюисом пугающе одинаковые.

— Это потому что мы оба наблюдаем за вами как за сериалом.

Она уже собиралась ответить, но в этот момент двери открылись. И атмосфера вокруг как-то странно изменилась. Не резко. Скорее инстинктивно. Люди начали оборачиваться.

Сначала Эвелин не поняла почему. А потом увидела её. Высокая девушка в длинном красном платье шла через зал так уверенно, будто давно привыкла быть центром внимания. Тёмные волосы были идеально уложены, на губах — слишком спокойная улыбка.
Она выглядела как человек, который точно знает эффект, который производит на окружающих. И пользуется этим.

Ландо тихо пробормотал:

— Только не это.

Эвелин медленно перевела взгляд на него.

— Что значит "Только не это "?

Он тут же сделал вид, что ничего не говорил. Слишком поздно.

— Ландо.

— Я ничего не говорил.

— Ты точно сказал "Только не это".

Он тяжело вздохнул.

— Потому что это София. А София — это всегда проблемы.

Эвелин снова посмотрела на девушку. Та уже остановилась возле группы журналистов, легко смеясь над чем-то.
Слишком естественно. Слишком красиво.

— Кто она?

Ландо замялся на секунду.

— Модель. Инфлюенсер. Частый гость паддока. И большая поклонница пилотов Формулы-1.

И почему-то именно эта фраза сразу неприятно кольнула внутри. Эвелин уже хотела перевести тему, но в этот момент из коридора появился Оскар. Уставший после брифинга, с телефоном в руке и слегка растрёпанными волосами.

И София заметила его почти мгновенно. Слишком быстро. Будто ждала.

— Оскар!

Её голос прозвучал ярче остального шума. Оскар поднял голову. На секунду удивился. Потом вежливо улыбнулся. Только вежливо.
Но Эвелин всё равно почувствовала, как внутри что-то неприятно напряглось.

София подошла к нему уверенно, будто имела на это полное право. Легко коснулась его руки. Слишком легко. Слишком привычно.

— Не знала, что ты уже здесь, — сказала она с улыбкой.

— Приехал утром.

— И даже не написал?

Оскар тихо усмехнулся. Неловко.

— Последние дни немного сумасшедшие.

Эвелин наблюдала за этим молча. И проблема была не в самом разговоре. А в том, как София смотрела на него. Как будто проверяла границы. Сознательно.

А потом произошло самое неприятное. София наконец перевела взгляд на Эвелин. На секунду. Не больше. И этого хватило.

Она улыбнулась. Вежливо. Но пусто. Так улыбаются людям, которых не считают важными.

— О, привет, — сказала она.

И снова сразу повернулась к Оскару. Будто Эвелин была просто случайным человеком рядом.

Ландо рядом тихо пробормотал:

— Да, именно это.

Эвелин почувствовала, как внутри медленно поднимается раздражение. Не ревность даже.
Нет. Хуже. Ощущение, будто тебя намеренно стирают из собственной жизни.

Оскар, кажется, тоже это заметил. Потому что почти сразу сказал:

— София, это Эвелин.

София снова посмотрела на неё.

— Ах, понятно .

Опять эта улыбка. И снова взгляд вернулся к Оскару.
Эвелин резко поднялась с дивана.

— Я пойду возьму кофе.

Ландо проводил её слишком понимающим взглядом.

Она вышла на открытую террасу, где ночной воздух хотя бы немного помогал успокоить мысли. Но внутри уже начинало неприятно шуметь. И больше всего её раздражало то, что она вообще реагирует на это.

— Ты сейчас мысленно борешься за свою жизнь , да?

Эвелин обернулась.

Шарль стоял возле перил с чашкой кофе. Конечно. Паддок был слишком маленьким для совпадений.

Она устало выдохнула.

— Это настолько заметно?

— Ты смотришь на город так, будто собираешься устроить переворот.

Он подошёл ближе.

— Что случилось?

Эвелин обычно не любила жаловаться. Но сейчас внутри уже накопилось слишком много раздражения.

— Есть одна девушка, которая ведёт себя так, будто меня вообще не существует рядом с Оскаром.

Шарль тихо хмыкнул.

— Блондинка? В красном платье?

Она удивлённо посмотрела на него.

— Ты тоже её знаешь?

— К сожалению, весь паддок знает её. Дай угадаю, София.

Эвелин медленно кивнула. Шарль сделал очень выразительное лицо. Такое, будто всё понял сразу.

— Oкей.

Он отпил кофе.

— Тогда твои эмоции полностью оправданы.

Эвелин невольно усмехнулась.

— Спасибо за официальное заключение.

— Всегда здесь, чтобы эмоционально поддержать женщин, встречающихся с гонщиками Формулы-1.

Она всё же рассмеялась. Но напряжение внутри не исчезло.

— Самое раздражающее — Оскар ничего не делает.

Шарль внимательно посмотрел на неё.

— Потому что не замечает?

— Потому что слишком старается быть вежливым.

И вот это было правдой. Оскар никогда не умел грубо отталкивать людей. Особенно публично.

Шарль задумчиво кивнул.

— Да. Это большая проблема для Оскара.

Потом добавил уже серьёзнее:

— Но знаешь, что важно?

— Что?

— Он смотрит только на тебя.

Эвелин отвела взгляд. Потому что проблема была не в доверии. Она знала, что Оскар её любит. Но иногда любви недостаточно, чтобы человек почувствовал себя защищённым.

В этот момент дверь террасы открылась. Оскар. Он почти сразу перевёл взгляд с Шарля на Эвелин. И нахмурился. Потому что слишком хорошо почувствовал её настроение.

— Ты ушла, — сказал он тихо.

— Мне захотелось воздуха. И кофе.

Оскар медленно подошёл ближе. Шарль посмотрел между ними и тяжело выдохнул.

— Ладно. Я официально отказываются участвовать в драме ваших отношений сегодня.

Он похлопал Оскара по плечу.

— Удачи, чувак.

И ушёл обратно внутрь.

Несколько секунд между ними висела тишина. Тёплый ветер трепал волосы Эвелин. Город сиял внизу миллионами огней.

— Ты расстроилась из-за Софии, — тихо сказал Оскар. Не вопрос. Факт.

Эвелин скрестила руки на груди.

— Меня раздражает её поведение.

— Она просто...

— Не говори "она просто".

Теперь в её голосе уже звучало настоящее раздражение.

Оскар замолчал. И понял, это неправильная фраза.

— Хорошо, — сказал он спокойнее. — Тогда объясни мне.

Она резко выдохнула. Потом наконец честно сказала:

— Она ведёт себя так, будто я временная.

Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал.

Оскар нахмурился.

— Что?

— Ты слышал.

Эвелин отвела взгляд.

— Она смотрит на меня так, будто уверена, что рано или поздно займёт моё место рядом с тобой.

И теперь внутри у него тоже начало подниматься раздражение. Потому что он наконец увидел ситуацию её глазами.

— Эв...

— Нет, подожди.

Она повернулась к нему. И в её глазах уже читалась усталость. Не от Софии даже. От всего.

— Я столько месяцев учусь жить в твоём мире, Оскар. Учусь терпеть камеры, статьи, комментарии, чужие мнения.
Голос стал тише.

— И иногда мне хочется, чтобы рядом с тобой я хотя бы не чувствовала себя человеком, которого нужно постоянно "доказывать".

Оскар смотрел на неё и чувствовал, как внутри медленно появляется тяжёлое чувство вины. Потому что он правда не заметил этого сразу. А должен был.

Он подошёл ближе. Очень осторожно. Будто боялся сделать хуже.

— Ты никогда не была временной для меня.

Эвелин закрыла глаза на секунду. Потому что именно такие слова ломали её сильнее всего.

Но проблема была в том, что иногда человеку мало знать о любви. Иногда ему нужно чувствовать, что его выбирают открыто. Без сомнений. Без чужих игр рядом.

И Оскар вдруг понял, что кажется это только начало проблемы.