21. Слишком легко
Оскар подошёл к ним спокойно. Слишком спокойно. И Эвелин сразу поняла:
это плохой знак. Потому что чем тише становился Оскар, тем сильнее он обычно уходил в собственные мысли.
— Не знал, что Феррари теперь тоже устраивает ночные прогулки по Комо, — сказал он, переводя взгляд на Шарля.
Тон был ровным. Даже дружелюбным. Но внутри уже чувствовалось напряжение.
Шарль только усмехнулся.
— Мы везде.
Оскар коротко кивнул. И Эвелин почти физически ощущала, как оба гонщика сейчас оценивают друг друга. Не агрессивно. Скорее инстинктивно.
— Я украл твою девушку буквально на пять минут, расслабься , — добавил Шарль.
Вот теперь Оскар чуть заметно напряг челюсть. Совсем немного. Но Эвелин это заметила.
— Надеюсь, она хотя бы не успела перейти в Феррари ? — спокойно ответил Оскар.
Шарль рассмеялся.
— Пока нет.
И почему-то именно это "пока" раздражающе застряло у Оскара в голове.
Эвелин быстро вмешалась:
— Вы оба сейчас звучите как дети.
— Мы гонщики Формулы-1, — одновременно ответили они.
Она закатила глаза.
— Это многое объясняет.
Напряжение неожиданно стало легче. Шарль вообще умел делать атмосферу рядом спокойнее. Не специально. Это просто было частью его характера. Он разговаривал легко, без давления, будто знал тебя уже давно. И Эвелин поймала себя на мысли, что рядом с ним действительно проще дышать. Без страха сказать что-то не так. Без ощущения, что за тобой наблюдают.
Оскар заметил это почти сразу. То, как быстро она расслабилась. Как легко смеётся. И внутри снова неприятно кольнуло то самое чувство.
— Ладно, я пойду, пока Пиастри окончательно не решил, что я пытаюсь разрушить его отношения, — сказал Шарль с усмешкой.
— Очень предусмотрительно, — сухо ответил Оскар.
Шарль рассмеялся, потом снова посмотрел на Эвелин.
— Не позволяй этому миру съесть себя, oкей?
Она чуть улыбнулась.
— Постараюсь.
И перед тем как уйти, он мягко коснулся её плеча. Совсем коротко. Дружески. Но Оскар всё равно это заметил. Конечно заметил.
Когда Шарль ушёл, между ними на секунду повисла странная тишина. Оскар смотрел куда-то в сторону озера. Эвелин — на него.
— Даже не начинай, — сказала она первой.
Он перевёл взгляд.
— Я ничего не сказал.
— Но подумал.
Оскар тихо усмехнулся.
— Ты слишком хорошо меня читаешь.
Она подошла ближе.
— Шарль просто разговаривал со мной.
— Я знаю. И это меня раздражает ещё сильнее.
Эвелин нахмурилась.
— Что именно?
Он провёл рукой по волосам. Будто сам злился на собственные мысли.
— То, насколько быстро ему удалось тебя успокоить.
Честно. Без попытки спрятать эмоции.
Эвелин удивлённо моргнула.
— Оскар...
— Нет, я понимаю, что это звучит глупо.
Он тихо выдохнул.
— Но я последние недели пытаюсь помочь тебе привыкнуть ко всему этому, а потом приходит Леклер и за десять минут заставляет тебя снова смеяться.
В его голосе не было злости. Только странная смесь ревности и собственной неуверенности. И это неожиданно тронуло Эвелин сильнее, чем должно было.
Она осторожно взяла его за руку.
— Ты правда думаешь, что дело в нём?
Оскар посмотрел на неё молча. И проблема была в том, что он сам не знал ответа. Потому что дело было не в Шарле. А в страхе. Что однажды рядом с Эвелин окажется человек проще. Легче. Более открытый. Тот, рядом с кем ей не придётся привыкать к постоянному хаосу Формулы-1.
— Эй.
Эвелин мягко заставила его снова посмотреть на неё.
— Ты не обязан всё время меня "спасать". Иногда мне просто нужен человек рядом.
Эти слова немного ослабили тугой узел внутри. Но не полностью.
Оскар медленно переплёл пальцы с её пальцами.
— Он тебе понравился, да?
Вопрос прозвучал слишком спокойно. Именно поэтому Эвелин сразу поняла: это настоящая ревность. Первая настоящая.
Она не сдержала тихий смешок.
— Ты сейчас серьёзно ревнуешь меня к Шарлю Леклеру?
— Я ещё думаю, стоит ли мне отрицать это.
Теперь уже она рассмеялась по-настоящему. И Оскар невольно тоже улыбнулся, несмотря на внутреннее раздражение. Потому что рядом с ней невозможно было долго оставаться мрачным.
Но позже ночью, когда Эвелин уснула у него на плече в машине по дороге обратно в отель, Оскар всё равно смотрел в окно и думал об одной неприятной вещи.
Шарль слишком быстро нашёл к ней подход. И почему-то это никак не выходило у него из головы.