На пределе тормозов

Вечером Монца наконец осталась позади.
Хотя бы на несколько часов.

Оскар увёз Эвелин далеко от трассы — в маленький ресторан у озера Комо, о котором почти никто не знал. Без журналистов. Без вспышек камер. Без бесконечного гула паддока. Только тёплый вечерний воздух, вода, отражающая огни города, и редкие разговоры людей за соседними столиками.

Эвелин сидела напротив него и впервые за последние дни чувствовала, как напряжение внутри начинает понемногу отпускать.

— Ты всё это время скрывал от мира это тайное итальянское место ? — спросила она, оглядывая уютную террасу.

Оскар пожал плечами.

— У каждого гонщика есть место, где он пытается почувствовать себя нормальным человеком.

Она невольно улыбнулась.

— И у тебя это маленький ресторан у озера?

— И ещё отсутствие журналистов в радиусе пяти километров.

Эвелин тихо рассмеялась. И Оскар поймал себя на том, что скучал именно по этому. По её лёгкому смеху без тревоги внутри.

Несколько минут они говорили о чём-то простом. О её тренировках. О странной итальянской жаре. О Ландо, который днём случайно пролил кофе на инженера McLaren и потом двадцать минут пытался загладить вину. И впервые за долгое время разговор не крутился вокруг проблем.

Но позже, когда они вышли к набережной озера, всё снова стало тише. Ночью Комо выглядел почти нереальным. Чёрная вода. Огни вилл вдали. Лёгкий ветер. И абсолютное отсутствие мира Формулы-1 вокруг.

Эвелин остановилась у перил.

— Я забыла, как выглядит жизнь без камер.

Оскар подошёл ближе.

— Прости.

Она сразу покачала головой.

— Не извиняйся за всё подряд. Это не твоя вина.

Но он всё равно чувствовал ответственность. Потому что именно его мир медленно затягивал её внутрь.

— Иногда мне кажется, что я недостаточно сильная для всего этого, — призналась она тихо.

Оскар нахмурился.

— Эв—

— Нет, правда.

Она отвела взгляд на воду.

— Льюис с этим вырос. Ты привык. А я каждый день чувствую себя человеком, который вот-вот утонет во всём этом внимании.
Эти слова больно отозвались внутри. Потому что он видел: она действительно старается. Ради него.

Оскар осторожно взял её за руку.

— Ты не обязана становиться кем-то другим ради меня.

Она посмотрела на него устало.

— Но что, если иначе рядом с тобой невозможно?

Он резко качнул головой.

— Не говори так.

Слишком быстро.

И Эвелин сразу поняла: это задело его сильнее, чем он хотел показать.

Пауза затянулась. Ветер становился холоднее.

— Я боюсь однажды проснуться и понять, что меня знают только как "девушку Оскара Пиастри", — сказала она почти шёпотом.

Вот. Наконец настоящая причина. Не камеры. Не статьи. Страх потерять саму себя.

Оскар долго молчал. Потому что понимал:
никакие красивые слова не уберут этот страх полностью.

— Тогда я буду напоминать тебе, кто ты есть на самом деле, — сказал он тихо.

Эвелин подняла взгляд. Он стоял совсем близко. Серьёзный. Уставший. И слишком искренний.

— Ты талантливая, упрямая, невозможная девушка, которая ненавидит проигрывать в теннисе сильнее, чем я в гонках.

Она невольно усмехнулась.

— Это сильное заявление.

— Абсолютно.

Он чуть сжал её руку.

— И ты была Эвелин задолго до меня. И останешься ей рядом со мной.

В груди снова стало болезненно тепло. Потому что именно такие моменты ломали её защиту окончательно.

Она шагнула ближе и уткнулась лбом ему в плечо. Оскар сразу обнял её. Крепко. Будто пытался спрятать от всего мира хотя бы сейчас.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что?

— За то, что пытаешься понять.

Он усмехнулся ей в волосы.

— Я буквально учусь на ходу.

Несколько секунд они стояли молча. А потом телефон Оскара внезапно завибрировал. Он тихо выдохнул, доставая его из кармана. Эвелин заметила, как выражение его лица сразу меняется. Рабочее. Собранное.

— Команда? — спросила она.

Он коротко кивнул.

— Нужно созвониться с инженерами.

И вот оно снова. Формула-1 возвращалась даже сюда. Даже ночью.

— Иди, — мягко сказала Эвелин.

Оскар явно не хотел оставлять её одну. Но звонок продолжал вибрировать.

— Я быстро, ладно?

Она улыбнулась.

— Всё нормально.

Он поцеловал её в лоб и отошёл чуть дальше к парковке, уже отвечая на звонок.

И Эвелин осталась одна у воды.
Несколько минут она просто стояла, слушая шум озера. Пытаясь снова успокоить мысли. Но тревога всё равно никуда полностью не уходила.

— Красивое место, да?

Эвелин обернулась. И сразу узнала его. Тёмные волосы, расслабленная улыбка и красная толстовка Ferrari. Это был Шарль Леклер. Он остановился рядом, облокотившись на перила.

— Не думал, что встречу здесь кого-то из паддока, — сказал он с лёгкой усмешкой.

Эвелин тихо выдохнула.

— Я могу сказать то же самое.

Шарль посмотрел на воду, потом чуть повернул голову к ней. И почти сразу заметил: она выглядит слишком напряжённой для человека, который стоит у одного из самых красивых озёр Италии.

— Дай угадаю, — сказал он мягко. — Формула-1 начинает сводить тебя с ума?

Эвелин невольно усмехнулась.

— Это настолько очевидно?

— Я живу в этом мире достаточно долго. Здесь почти все рано или поздно выглядят так, будто им нужен отпуск длиной в год.

Она тихо рассмеялась. И неожиданно почувствовала, как внутри становится чуть легче. Потому что в его голосе не было любопытства. Не было давления. Только спокойствие.

— Просто... — Эвелин медленно выдохнула. — Иногда мне кажется, что этот мир слишком громкий для меня.

Шарль понимающе кивнул. Будто услышал что-то очень знакомое.

— Когда я только попал в Формулу-1, мне казалось так же.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Серьёзно?

— Конечно.

Он усмехнулся.

— Люди думают, что мы привыкаем к вниманию автоматически. Но правда в том, что никто никогда полностью к этому не привыкает.

Эвелин внимательно слушала его. И впервые за долгое время кто-то говорил о её страхах так спокойно, будто в них не было ничего "неправильного".

— Знаешь, что помогает? — спросил Шарль.

— Что?

Он пожал плечами.

— Перестать пытаться соответствовать тому образу, который от тебя ждут. Интернет всё равно придумает свою версию тебя.

Эвелин тихо усмехнулась.

— Очень обнадёживающе.

— Зато честно.

Несколько секунд они молчали, слушая шум воды. Потом Шарль вдруг добавил уже мягче:

— И если тебе станет легче... Оскар смотрит на тебя как человек, который уже эмоционально зависим .

Эвелин невольно рассмеялась.

— Господи, вы все между собой обсуждаете это?

— Паддок — это буквально огромная школа с машинами за миллионы долларов.

Она снова засмеялась.
И Шарль заметил: наконец-то искренне.

В этот момент Оскар закончил звонок и направился обратно. Но, увидев их вместе у воды, слегка замедлился. Совсем незаметно. Шарль что-то сказал Эвелин, и она снова улыбнулась. Слишком легко. Слишком спокойно. И внутри Оскара неожиданно кольнуло странное чувство, которое ему совсем не понравилось.

Шарль первым заметил его. И с лёгкой усмешкой кивнул в сторону Оскара.

— Кажется, твой парень сейчас пытается понять, стоит ли ему ревновать.

Эвелин резко обернулась. Оскар уже подходил к ним. Спокойный. Собранный.
Но она слишком хорошо знала его взгляд. Он уже напрягся. И это было только начало.