14. Начало
После разговора с Льюисом что-то окончательно изменилось. Будто последние препятствия между ними наконец начали рушиться. Не осталось недосказанности. Не осталось страха, что всё внезапно исчезнет из-за одной ошибки. Теперь всё стало... настоящим.
Вечер после квалификации выдался шумным.
McLaren праздновали хороший результат, Mercedes — стабильный темп на гонку, журналисты бегали по паддоку как сумасшедшие, а фанаты не расходились даже поздно ночью.
Эвелин стояла возле моторхоума Mercedes с бутылкой воды в руках, когда рядом появился Оскар. Без привычной осторожности. Без сомнений. Просто подошёл к ней так, будто теперь им больше не нужно притворяться, что между ними ничего нет. И сердце Эвелин снова предательски ускорилось.
— Ты избегаешь меня уже двадцать минут, — тихо заметил он.
Она подняла взгляд.
— Я буквально стою на одном месте.
— Именно.
Он слегка усмехнулся.
— Ты делаешь вид, что очень занята бутылкой воды.
Эвелин невольно улыбнулась. И это стало проблемой. Потому что рядом с ним она всё хуже умела скрывать эмоции.
Вокруг шумел паддок. Люди проходили мимо. Кто-то здоровался с Оскаром. Кто-то просил фотографии. Но почему-то рядом с ним всё остальное снова начинало уходить на второй план.
— Ты поговорил с Льюисом и теперь чувствуешь себя слишком уверенно? — спросила она.
Оскар чуть наклонил голову.
— Возможно. Но в основном я просто устал делать вид, что ты мне безразлична.
Воздух между ними резко стал тяжелее. Эвелин медленно отвела взгляд. Потому что такие фразы от него всегда били слишком точно. Он редко говорил что-то откровенное. Но когда говорил — это невозможно было игнорировать.
— Ты специально говоришь вещи, после которых мне сложно нормально думать? — тихо спросила она.
Оскар усмехнулся.
— Нет. Это происходит случайно.
— Очень раздражающая у тебя случайность.
— Мне говорили.
На секунду между ними снова повисла та самая тишина. Но теперь она уже не была неловкой. Наоборот. Слишком близкой.
— Эвелин.
Она подняла взгляд. И что-то в выражении лица Оскара сразу заставило сердце сбиться. Он выглядел серьёзнее обычного.
Будто наконец принял решение, которое долго откладывал.
— Я не хочу больше ходить вокруг этого, — сказал он спокойно.
Шум паддока будто отдалился. Эвелин чувствовала только собственный пульс. Оскар сделал шаг ближе. Совсем немного. Но достаточно, чтобы она почувствовала знакомое тепло рядом.
— Ты мне нравишься, — тихо сказал он. — Очень.
Без пафоса. Без красивых заготовленных фраз. Просто честно. И именно поэтому внутри у неё всё перевернулось.
Она смотрела на него несколько секунд, не в силах сразу ответить. Потому что всё это время боялась именно этого момента. Того, когда чувства перестанут быть намёками. И станут реальностью.
— Ты выбрал очень хаотичное место для признания, — сказала она тихо.
Оскар коротко усмехнулся.
— Я гонщик Формулы-1. Хаос — моя специализация.
Эвелин не сдержала улыбку. И в этот момент он окончательно понял: она больше не закрывается от него.
— Я тоже устала притворяться, — призналась она наконец.
Его взгляд сразу изменился. Стал мягче. Теплее. Опаснее.
— Значит... — начал он осторожно.
Эвелин сделала медленный вдох. А потом впервые за всё это время сама сократила расстояние между ними. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило.
Оскар замер буквально на секунду. Будто всё ещё проверял — не отступит ли она. Не передумает ли. Но Эвелин только смотрела на него тем самым взглядом, от которого у него уже давно сбивалось дыхание. И тогда он наконец коснулся её лица. Осторожно. Почти невесомо. Как будто боялся спугнуть момент.
Поцелуй получился совсем не таким, как Эвелин представляла. Не резким. Не безумным. Медленным. Тёплым. И слишком настоящим. Как будто они оба слишком долго к этому шли. Мир вокруг снова исчез.
Остались только его руки, её сбившееся дыхание и ощущение, что внутри наконец что-то встало на место.
Когда они чуть отстранились, Оскар тихо выдохнул и уткнулся лбом в её лоб.
— Наконец-то, — пробормотал он.
Эвелин тихо рассмеялась.
— Ты звучишь так, будто пережил войну.
— Ты не представляешь.
— О Боже.
Они одновременно обернулись. Ландо стоял в нескольких метрах с абсолютно драматичным выражением лица.
— Это произошло. Я был свидетелем исторического события.
Эвелин закрыла лицо руками.
— Можно ты исчезнешь?
— Нет.
Он выглядел слишком довольным.
— Я ждал этого буквально вечность.
Оскар закатил глаза.
— Ландо.
— Что? Вы оба ходили вокруг друг друга как герои сериала.
— Сериала? — переспросила Эвелин, смеясь.
— Абсолютно.
Ландо ткнул пальцем в Оскара.
— Этот человек последние месяцы выглядел так, будто пишет грустные песни по ночам.
— Я тебя сейчас убью.
— Но теперь поздно, потому что у вас наконец-то получилось.
Эвелин уже смеялась по-настоящему. И Оскар поймал себя на том, что просто смотрит на неё. На её улыбку. На счастливый блеск в глазах. И внутри становилось невозможно спокойно. Потому что теперь это было взаимно.
По-настоящему.
Позже, когда шум вокруг снова немного стих, они остались вдвоём возле паддока. Ночной Сильверстоун светился огнями. Где-то вдалеке механики продолжали работу. Мир Формулы-1 никогда не засыпал полностью.
Эвелин стояла рядом с ним, слегка касаясь его плеча своим. Так естественно, будто делала это всегда. И Оскар вдруг понял: вот оно.
То самое чувство, которое он пытался не замечать все эти месяцы. Не азарт. Не влюблённость на эмоциях. А что-то глубже. Тише. Роднее.
— О чём задумался? — спросила Эвелин.
Он посмотрел на неё.
И впервые за долгое время ответ пришёл сразу.
— О том, что теперь мне будет очень сложно отпускать тебя.