9. Журналисты
Амальфи встретил Эвелин солнцем. Настоящим, тёплым, почти летним солнцем, которого так не хватало в Лондоне. Море переливалось серебром, воздух пах солью и цитрусами, а узкие улочки были наполнены ленивым шумом туристов и музыкой из маленьких кафе.
Здесь всё казалось слишком спокойным для её привычной жизни. Именно поэтому Льюис когда-то и привёз её сюда впервые.
"Это место заставляет тебя замедлиться."
Тогда она только закатила глаза. Теперь понимала.
Первые два дня прошли почти идеально. Тренировки по утрам. Долгие прогулки вдоль воды.Книги. Сон.
И постоянные сообщения от Оскара. Иногда короткие. Иногда они снова переписывались до ночи. Разница во времени делала всё ещё страннее: она просыпалась от его сообщений,
а он засыпал после её голосовых. И каким-то образом расстояние не отдаляло их. Наоборот.
Эвелин сидела на террасе маленького отеля с чашкой кофе, когда телефон завибрировал.
Oscar
-Я только что проиграл спор инженеру.
Она улыбнулась.
-Это исторический момент?
-Да. И я хочу официальное сочувствие.
Эвелин тихо рассмеялась.
-Ты переживёшь.
Через пару минут тишины, неожиданное сообщение
-Скучаешь?
Она замерла. Слишком прямой вопрос. Сердце предательски ускорилось. Пальцы зависли над экраном.
-Возможно.
Ответ пришёл почти мгновенно.
-Очень содержательно.
-Ты сам не лучше.
На другом конце света Оскар смотрел на экран телефона слишком долго. Потому что ему хотелось написать:
Да. Очень. Но он снова сдержался. И начинал ненавидеть эту осторожность.
Вечером к ней прилетел Льюис. Как всегда внезапно. Как всегда шумно. Он ворвался в её номер с солнечными очками на голове и пакетами еды.
— Ты ужасно отдыхаешь без меня.
Эвелин рассмеялась впервые за весь день по-настоящему.
— Ты прилетел только чтобы раздражать меня?
— Конечно.
Он обнял её крепко, с любовью. И на секунду всё снова стало простым. Как раньше. До всей этой путаницы с чувствами, расстоянием и Оскаром.
Позже они гуляли по вечернему побережью. Льюис рассказывал какие-то безумные истории из паддока, активно жестикулируя, а Эвелин только смеялась. С ними было легко. Всегда. Потому что рядом с братом ей никогда не нужно было объяснять себя. Он понимал её раньше слов.
— Ты выглядишь счастливее, — заметил Льюис вдруг.
Эвелин отвела взгляд к морю.
— Я отдыхаю.
— Нет.
Он прищурился.
— Это не только отдых.
Чёрт.
Она усмехнулась.
— Ты слишком наблюдательный.
— Это проклятие старших братьев.
— Это тот парень?- спокойнее и тише, спросил он
Эвелин медленно выдохнула.
— Мы просто...
— Эв.
Тот самый голос. Мягкий. Но серьёзный.
Она остановилась возле перил и посмотрела на море.
— Я не знаю, что это.
Льюис молчал. И ждал. Как всегда.
— Но рядом с ним мне спокойно, — призналась она тихо.- И это пугает меня.
Льюис смотрел на неё несколько секунд. Потом слегка улыбнулся.
— Значит, всё серьёзно.
На следующий день всё пошло не так. Сначала — обычный обед на террасе ресторана. Потом несколько фанатов заметили Льюиса. Фотографии. Автографы. Ничего нового. Эвелин привыкла к этому с детства. Но она не заметила мужчину с камерой чуть дальше. Папарацци.
Фотография появилась в интернете спустя два часа. Заголовки были отвратительными. Новая девушка Льюиса Хэмильтона?"
"Таинственная блондинка на отдыхе с чемпионом Формулы-1."
"Кто сопровождает Хэмильтона в Италии?"
Эвелин увидела это слишком поздно.
Потому что в этот момент Оскар уже смотрел на экран телефона в моторхоуме McLaren.
И внутри у него медленно закипало что-то очень неприятное.
Ландо первым заметил изменения.
— Эй.
Оскар не ответил. Он продолжал смотреть на фотографию. Эвелин смеялась на снимке, глядя на Льюиса так тепло и близко, что внутри всё резко сжалось. Что-то тёмное. Ревнивое. И совершенно иррациональное. Потому что он не имел на это права. Вообще никакого.
— Оскар, — снова позвал Ландо.
Тот резко убрал телефон. Слишком резко. Ландо нахмурился.
— Что случилось?
Потом Оскар коротко ответил:
— Ничего.
Но это "ничего" прозвучало слишком холодно.
Вечером Эвелин написала первой. Сегодня был сумасшедший день. Оскар долго смотрел на сообщение. Потом перевёл взгляд обратно на фотографию. Льюис держал руку на её спине. Слишком близко. Слишком по-домашнему. Что-то внутри болезненно дёрнулось. Он ненавидел это чувство. Ненавидел, насколько сильно оно вообще появилось.
-Видел новости, — ответил он наконец.
Эвелин сразу нахмурилась. Чёрт.
Она быстро напечатала:
-Это не то, что пишут СМИ.
Оскар усмехнулся без капли веселья.
-Правда? Выглядело довольно убедительно.
Эвелин резко выпрямилась на кровати. Тон сообщения был новым. Холодным. Закрытым. И почему-то это сразу больно ударило внутри.
-Ты сейчас серьёзно?
Оскар провёл рукой по лицу. Он понимал, что ведёт себя неправильно. Но ревность уже отравляла мысли.
— Господи, — пробормотал он себе под нос.
Почему это вообще так задело? Почему одна фотография смогла испортить весь вечер?
-Я просто не люблю, когда чувствую себя идиотом, — написал он.
Эвелин уставилась в экран. Боль медленно смешивалась с раздражением.
-Ты ничего не знаешь.
-Тогда объясни.
Слишком резко. Слишком требовательно. И именно это стало последней каплей.
Эвелин медленно поднялась с кровати и подошла к окну. За стеклом шумело море. Но внутри вдруг стало пусто. Потому что впервые с момента знакомства Оскар сделал то, чего она боялась больше всего. Он начал сомневаться в ней.
Она долго смотрела на экран.
Потом медленно напечатала:
-Спокойной ночи, Оскар.
И выключила телефон. А в нескольких странах от неё Оскар сидел в полной тишине моторхоума, уже понимая, что только что всё испортил.
Но было поздно.