10. Правда
После той переписки между ними впервые появилась тишина. Не обычная. Не та спокойная дистанция, к которой они привыкли за время перелётов и тренировок. Эта тишина была тяжёлой. Неприятной.
Преследовало чувство незавершенного диалога.
Эвелин не написала ни на следующий день, ни через день. И это оказалось хуже, чем Оскар ожидал. Гораздо хуже. Он пытался отвлечься: брифинги , симуляции, интервью, работа с инженерами.
Но мысли всё равно возвращались к ней. К её последнему сообщению. К холодному:
"Спокойной ночи, Оскар." Он знал этот тон. Знал, когда человек закрывается. И понимал:
он сам стал причиной.
— Ты выглядишь ужасно, — заметил Ландо, садясь рядом за завтраком.
Оскар даже не поднял взгляд.
— Спасибо.
— Нет, серьёзно. Что случилось?
Нервное молчание продлилось несколько секунд.
Оскар медленно отложил телефон.
— Я, кажется, всё испортил.
Ландо сразу нахмурился.
— С той девушкой?
Он кивнул.
Несколько секунд молчания. А потом Ландо осторожно спросил:
— Что ты сделал?
Оскар коротко усмехнулся. Без радости.
— Приревновал её к какому-то парню из новостей.
— Оу.
— Да.
— Ну... это уже звучит как серьёзная стадия.
Оскар закрыл глаза. Он не хотел слышать это вслух. Потому что тогда всё становилось слишком реальным.
В этот же момент Эвелин сидела в аэропорту Амальфи рядом с Льюисом. Она почти не спала. И ненавидела то, насколько сильно ситуация задела её. Логически она понимала:
Оскар не знал правду. Не знал, кто такой Льюис для неё. Но больно было всё равно.
Потому что из всех возможных вариантов он выбрал недоверие.
Льюис наблюдал за ней уже минут десять. Потом всё-таки не выдержал:
— Он что-то сделал?
Эвелин подняла взгляд.
— Что?
— Эв.
Тот самый тон.Слишком понимающий.
Она тяжело выдохнула и отвела глаза.
— Мы поссорились.
Льюис нахмурился.
— Из-за чего?
Пауза затянулась.
Потом она тихо сказала:
— Из-за тебя.
— Что?
В её голосе впервые появилась усталость.
— Он увидел новости.
На секунду Льюис просто смотрел на неё, не понимая. А потом резко выдохнул:
— Подожди.
Пауза.
— Он думает, что я...
Эвелин закрыла лицо руками.
— Да.
Несколько секунд стояла полная тишина. А потом Льюис вдруг рассмеялся. Громко. Недоверчиво . Эвелин резко подняла голову.
— Тебе смешно?!
— Нет, подожди...
Он пытался успокоиться, но всё ещё улыбался.
— То есть какой-то парень ревнует тебя ко мне?
— Льюис!
— Это абсурдно!
Она закатила глаза и отвернулась. Но даже сквозь раздражение почувствовала, как внутри становится чуть легче. Потому что впервые за два дня ситуация действительно показалась... нелепой.
Льюис перестал смеяться только спустя минуту. Потом стал серьёзнее.
— Он знает, кто ты?
Эвелин замерла.И именно в этот момент поняла:нет. Не знает. Ни фамилии. Ни того, кто её брат. Ничего.
— Господи... — тихо пробормотала она.
Льюис внимательно посмотрел на неё.
— Ты ему не сказала?
— Я не хотела, чтобы всё сразу стало сложно. Люди всегда начинают видеть во мне сначала твою сестру.
Льюис отвёл взгляд. И в его лице мелькнуло знакомое чувство вины. Он ненавидел, когда её жизнь усложнялась из-за его популярности.
— Эв, — тихо сказал он. — Если он нормальный парень, он поймёт.
Она горько усмехнулась.
— А если нет?
Льюис внимательно посмотрел на неё. И очень спокойно ответил:
— Тогда он тебя не заслуживает.
Через два дня Эвелин вернулась в паддок впервые после отпуска. Гран-при Великобритании. Сильверстоун. Домашняя гонка.
И худшее место для эмоциональных катастроф. Потому что здесь было слишком много людей. Слишком много камер. И слишком большая вероятность столкнуться с Оскаром.
Она приехала из-за Льюиса. Как всегда.
Команда Mercedes встретила её привычным шумом, механиками и запахом горячей резины. Для неё этот мир был знаком с детства. Она выросла среди паддока. Среди громких моторов и гонок.
И именно поэтому даже не подумала, что для Оскара всё сейчас перевернётся.
Он увидел её случайно. После интервью.
Эвелин шла по паддоку в чёрной куртке Mercedes, смеясь над чем-то, что говорил Льюис рядом. Слишком близко. Слишком тепло. Оскар резко остановился.
Внутри снова всё неприятно сжалось. Ландо, шедший рядом, проследил за его взглядом.
— О. Это же...
Но договорить он не успел.
Потому что Льюис вдруг обнял Эвелин за плечи и, улыбаясь, сказал кому-то рядом:
— Моя младшая сестра наконец-то решила появиться.
Мир вокруг будто резко замедлился. Оскар застыл. Слова ударили почти физически.
«Моя младшая сестра»
Он почувствовал, как внутри всё резко проваливается вниз. Все сообщения. Все подозрения. Вся ревность. Каждое холодное слово, которое он написал ей.
Чёрт.
Эвелин подняла взгляд. И увидела его. Оскар стоял в нескольких метрах, неподвижный, с абсолютно ошеломлённым выражением лица. И в этот момент она поняла: он всё услышал.
Несколько секунд никто не двигался. Шум паддока будто исчез. Остались только они двое. И выражение лица Оскара, в котором сейчас смешалось всё сразу: осознание, вина, стыд, и что-то почти болезненное.
— Эвелин... — тихо начал он.
Но она уже отвела взгляд. Слишком поздно. Слишком много он успел наговорить.
Льюис нахмурился, мгновенно почувствовав напряжение. Он перевёл взгляд с сестры на Оскара. Потом обратно.
И очень медленно произнёс:
— Подожди. Это тот самый парень?
Эвелин закрыла глаза. Потому что, конечно же, всё должно было взорваться именно так.