На пределе тормозов

Утро в Сильверстоуне началось с дождя.
Тяжёлые тучи висели над трассой, ветер гнал по паддоку холодный воздух, а механики McLaren уже бегали между боксами с напряжёнными лицами.
Гоночный уикенд продолжался. Мир Формулы-1 не умел останавливаться даже ради чужих драм. Но для Оскара всё вокруг всё равно ощущалось немного размытым. Потому что мысли снова были только о ней.

Он почти не спал. Слишком много прокручивал в голове их переписку. Тот вечер. Фотографию. Её лицо вчера, когда она поняла, что он ей не доверился. И хуже всего было то, что Льюис оказался прав.

Оскар действительно заставил её оправдываться. Человек, рядом с которым она чувствовала себя спокойно, внезапно стал ещё одним источником давления. От этой мысли внутри становилось мерзко.

— Ты сегодня ещё более мрачный, — заметил Ландо, заходя в моторхоум.

Оскар устало посмотрел на него.

— Спасибо.

— Не за что.

Ландо плюхнулся рядом и внимательно изучил его лицо.

— Ты собираешься извиняться нормально или продолжишь выглядеть как герой депрессивного артхауса?

— Я пытаюсь понять как.

— Словами через рот, обычно работает.

Оскар закатил глаза.

— Очень полезный совет.

— Я серьёзно.

Ландо пожал плечами.

— Если девушка тебе настолько нравится, просто будь честным.
Ты ведь поэтому так взбесился из-за фото?

Оскар отвёл взгляд. Да. И именно это было проблемой.

В это же время Эвелин сидела в гостях Mercedes вместе с Льюисом. Она делала вид, что слушает разговор инженеров, но мысли всё равно уплывали. Потому что она чувствовала его взгляд ещё до того, как действительно увидела.

Оскар стоял чуть дальше в паддоке. И смотрел на неё так, будто хотел подойти, но не был уверен, имеет ли право. Внутри снова неприятно дрогнуло.

Льюис проследил за её взглядом. Потом спокойно отпил кофе.

— Он сейчас прожигает тебя глазами уже минут пять.

Эвелин тихо выдохнула.

— Лу...

— Что?

Он невинно пожал плечами.

— Я просто наблюдательный. Ты собираешься с ним поговорить?

Она долго молчала.

— Не знаю.

Льюис посмотрел на неё внимательнее.

— Ты всё ещё злишься?

Эвелин отвела взгляд.

— Я скорее... расстроена.

И это было правдой. Злость уже уходила.
Оставалась только боль от того, что человек, который стал ей так важен, вдруг усомнился в ней.
Оскар всё-таки подошёл ближе спустя несколько минут. Медленно. Осторожно. Будто действительно боялся, что она просто уйдёт. Льюис заметил его первым. И, к огромному ужасу Эвелин, слегка улыбнулся. Слишком довольно.

— Я пойду, — сказал он, поднимаясь.

Эвелин сразу нахмурилась.

— Луис, не смей—

— Что? Я даю вам пространство.

— Ты наслаждаешься этим.

— Немного.

Он наклонился к сестре чуть ближе и тихо добавил:

— Только не мучай его слишком долго. Он выглядит так, будто уже написал завещание.

Эвелин пихнула его локтем, но Льюис только рассмеялся и ушёл. Предатель.

Оскар остановился напротив неё. Несколько секунд они молчали. Шум паддока снова будто исчез где-то далеко.

— Привет, — сказал он тихо.

Эвелин подняла взгляд.

— Привет.

Пауза снова затянулась.

И впервые между ними было по-настоящему неловко.
Оскар медленно выдохнул.

— Я вёл себя как идиот.

Эвелин невольно усмехнулась.

— Очень точное описание.

Он чуть опустил голову, принимая удар. И именно это почему-то тронуло её сильнее, чем оправдания. Он не спорил. Не защищался. Просто признавал вину.

— Я не должен был делать выводы, — продолжил он. — И точно не должен был говорить с тобой так. Особенно не зная всей правды.

Эвелин внимательно смотрела на него. Он выглядел уставшим. И непривычно открытым. Словно впервые полностью убрал все свои защитные стены.

— Почему тебя это вообще так задело? — спросила она вдруг.

Вопрос вырвался раньше, чем она успела остановить себя. Оскар замер. Потому что это был тот самый вопрос. Главный. И теперь от ответа уже нельзя было уйти.

Он медленно отвёл взгляд на шумный паддок. Потом снова посмотрел на неё. И тихо сказал:

— Потому что ты мне нравишься сильнее, чем должна.

Сердце Эвелин резко ускорилось. Воздух будто стал тяжелее. Оскар продолжал смотреть прямо на неё. Без привычной осторожности. Без ухода в шутки. Только правда.

— И когда я увидел эти фотографии... — он коротко выдохнул. — Я просто почувствовал себя человеком, который опоздал.

Эвелин молчала. Потому что внутри одновременно становилось и больно, и тепло.
Он ревновал.Глупо. Но по-настоящему.

— Это всё равно не оправдание, — тихо сказала она.

— Я знаю. Но это правда.

Несколько секунд между ними снова стояла тишина. Но уже другая. Более мягкая. Живая.
Эвелин чувствовала, как обида медленно начинает трескаться. Потому что Оскар сейчас не играл. Не пытался выглядеть идеально. Он просто был честным.

— Льюис тебя ненавидит? — спросил он вдруг.

Она не сдержала смешок.

— Пока нет.

— Очень обнадёживающе.

— Но он правда переживает за меня.

Оскар медленно кивнул.

— Я понимаю.

И почему-то именно это снова задело её. Потому что в его голосе не было раздражения.
Только понимание.

В этот момент с трассы донёсся громкий рёв моторов. Сессия скоро начиналась. Реальность снова напоминала о себе.

Оскар сделал шаг ближе. Совсем немного.
Но достаточно, чтобы сердце Эвелин снова сбилось.

— Я хочу всё исправить, — тихо сказал он.

Она смотрела на него несколько секунд.

Потом спросила:

— А если я не дам тебе шанс?

На секунду в его глазах мелькнуло что-то болезненное. Но он всё равно ответил честно:

— Тогда я всё равно буду пытаться.

И вот это окончательно разрушило её защиту.
Потому что впервые за долгое время кто-то не испугался её сложностей.
Не отступил. Остался.