6. Ожидание
Осень в Лондоне становилась холоднее с каждым днём. Утренний туман стелился между улицами, дождь начинался внезапно, а вечера наступали слишком рано. Эвелин любила такую погоду. В ней было что-то честное. Никакой показной красоты — только город, уставший, шумный и настоящий.
В последние недели её жизнь снова превратилась в привычный круг: тренировки, перелёты, интервью, восстановление,
сон по четыре часа.
Но теперь внутри этого круга появилось что-то новое.
Точнее — кто-то. И хуже всего было то, что она начинала привыкать.
Она заметила это утром. Слишком обычным утром. Телефон лежал рядом на кровати, пока за окном моросил дождь. Эвелин открыла глаза и почти автоматически потянулась к экрану.
Сообщений не было.
И почему-то это разочаровало сильнее, чем должно было.
Она раздражённо отбросила телефон обратно на подушку.
— Отлично, — пробормотала она. — Просто прекрасно.
Привязываться к человеку из мира Формулы-1 было плохой идеей. Очень плохой. Особенно учитывая, что они даже не обсуждали, кто они друг другу. Никаких признаний или обещаний.
Только бесконечные разговоры и это странное чувство спокойствия рядом друг с другом.
Телефон всё-таки завибрировал спустя минуту.
Oscar
-Ты уже проснулась или снова живёшь по графику вампира?
Эвелин невольно улыбнулась в подушку. И это уже становилось проблемой.
В этот же момент, в нескольких тысячах километров от неё, Оскар сидел в комнате симулятора базы McLaren. Мониторы светились холодным синим светом. Инженеры что-то обсуждали позади. Но сам он почти не слушал. Потому что ждал, пока Эвелин ответит.
Ландо, проходивший мимо с кофе, остановился и прищурился.
— О нет.
Оскар поднял взгляд.
— Что?
— Ты реально ждёшь сообщение.
— Нет.
— Ты смотришь на телефон каждые десять секунд. Это почти романтично.
Оскар закатил глаза.
— Иди работать.
Ландо довольно усмехнулся.
— Я работаю. Наблюдаю за твоим эмоциональным падением.
Телефон Оскара наконец загорелся.
- Я надеялась, что ты хотя бы иногда спишь.
Он сразу ответил:
-Это скучно.
- Сказал человек, который ездит 300 км/ч ради развлечения.
Оскар невольно усмехнулся.
И именно в этот момент поймал себя на странной мысли: он начал ждать её реакции на свои дни. Как будто любое событие автоматически хотелось рассказать ей.
Это было новым, от чего немного пугало.
Тем вечером Эвелин снова тренировалась допоздна. Корт почти опустел. Только приглушённый звук мячей и дождь за окнами. Она устало провела рукой по шее и опустилась на скамейку. Тело ныло после подачи. Тренер ушёл полчаса назад, оставив её "не переусердствовать". Как будто она когда-то умела останавливаться вовремя.
Телефон снова завибрировал.
Видео.От Оскара.
Эвелин открыла сообщение и сразу услышала громкий рёв мотора. Камера тряслась. Ландо на фоне что-то кричал. А потом появился сам Оскар — в командной форме, слегка растрёпанный после тренировок.
— Это официальный протест, — сказал он в камеру. — Ты заставляешь меня смотреть теннисные хайлайты, поэтому теперь ты обязана смотреть скучные инженерные штуки.
Видео резко повернулось к болиду.
— Это не скучно, — крикнул Ландо за кадром. — Это искусство.
— Ты буквально спорил с инженером из-за руля десять минут назад.
— Потому что искусство требует жертв.
Видео оборвалось. Эвелин рассмеялась вслух. тихо, но по-настоящему. И это чувство вдруг оказалось непривычно тёплым.
Она быстро записала ответ.
Камера поймала её уставшее лицо, мокрые после тренировки волосы и пустой корт за спиной.
— Во-первых, — сказала она, — теннисные хайлайты были великолепны.
Она подняла ракетку.
— Во-вторых, если ваши инженеры спорят о руле так же драматично, как ты сейчас выглядел, мне начинает быть их жалко.
Пауза.
И уже чуть тише:
— И передай Ландо, что искусство не должно звучать как конец света.
Она отправила видео прежде, чем успела передумать.
Оскар смотрел его уже третий раз. Сам не понимая почему. Может, из-за того, как она улыбалась. Или потому что её голос успокаивал даже после длинного дня.
Ландо плюхнулся рядом на диван.
— О, ты уже перешёл на видео.
Оскар даже не стал спорить.
— Она смешная.
Ландо замер.
— Всё. Всё, я понял.
— Что?
— Ты пропал.
Оскар нахмурился.
— Это не...
— Нет, нет, — перебил Ландо. — Не пытайся. Я видел, как люди влюбляются. Обычно они хотя бы сопротивляются первые стадии.
Оскар резко отвёл взгляд. Слово ударило неожиданно сильно. Влюбляются? Нет.
Слишком рано. Они даже не были вместе.
Да и вообще — что между ними происходило?
Но проблема была в том, что внутри уже что-то начинало отвечать на эту мысль.
Позже ночью Эвелин сидела на кухне своей квартиры с кружкой чая, когда снова позвонил Льюис.
Она улыбнулась ещё до ответа.
— Ты звонишь по расписанию?
— Я проверяю, не умерла ли ты от тренировок.
— Пока нет.
На фоне послышался шум аэропорта.
— Ты опять в пути?
— Всегда.
А потом Льюис вдруг спросил:
— Ты в последнее время часто улыбаешься в телефон?
Эвелин чуть не выронила кружку.
— Что?!
Он рассмеялся.
— Господи, Эв, расслабься. Я просто спросил.
— Ты ужасен.
— А ты слишком очевидная.
Она закрыла глаза и тяжело выдохнула.
Льюис снова стал серьёзнее.
— Он хороший?
Вопрос прозвучал неожиданно мягко.
Без давления, без допроса.
Просто по родному.
Эвелин долго молчала.
Потом тихо сказала:
— Да, мне рядом с ним так спокойно.
На другом конце наступила тишина. Потом Льюис ответил уже совсем тихо:
— Тогда это уже опасно.
После звонка Эвелин ещё долго сидела у окна.
Дождь медленно стекал по стеклу. Город светился в темноте. А внутри росло ощущение, которое становилось всё сложнее игнорировать. Оскар Пиастри постепенно превращался не просто в человека, с которым приятно разговаривать. Он становился привычкой. Той самой, без которой день уже начинал ощущаться неправильным.