Глава 14: «Контракт»
(20 декабря, 09:47)
Каннам сверкал.
Даже в декабре, даже под серым небом, обещающим снег, этот район выглядел как декорация к фильму о будущем. Стеклянные небоскрёбы, зеркальные фасады, бесконечные ряды дорогих машин, припаркованных у тротуаров. Люди здесь одевались иначе — строже, дороже, словно каждый из них только что сошёл с обложки делового журнала.
Джисон стоял у выхода из станции метро «Каннам», кутаясь в старое пальто, и чувствовал себя самозванцем. Пальто было куплено три года назад на распродаже, рукава немного обтрепались, но другого у него не было. Джинсы он вчера пытался отгладить, но утюг сломался на середине процесса, и теперь на правой штанине красовалась подозрительная складка.
— Ты выглядишь как студент, который заблудился по дороге в библиотеку, — раздался знакомый голос за спиной.
Джисон обернулся. Минхо стоял в двух шагах, и его вид заставил Джисона забыть, как дышать.
Он был одет не в халат. Не в секонд-хендовый свитер. На нём был тёмно-серый костюм — идеально сидящий, явно сшитый на заказ или, по крайней мере, тщательно подогнанный. Белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. Волосы, обычно распущенные или собранные в небрежный хвост, теперь были уложены — аккуратно, но не слишком строго, открывая линию скул. И — Джисон не сразу заметил — в ушах блестели те самые серебряные гвоздики с сапфирами, которые он видел в самый первый день.
— Ты... — начал он.
— Господин Ким помог, — Минхо чуть улыбнулся. — Сказал, что на встречу с крупным лейблом нельзя приходить в халате. У него оказался знакомый портной в Инсадоне. И ещё знакомый ювелир.
— Ты купил серёжки?
— Одолжил. — Минхо коснулся мочки уха. — Сказали, что сапфиры подходят к моим глазам. Я не разбираюсь.
— Подходят, — сказал Джисон, чувствуя, как предательски краснеют кончики ушей. — Определённо подходят.
Минхо шагнул ближе и оглядел его с ног до головы.
— А ты... — протянул он.
— Знаю. Выгляжу ужасно. Утюг сломался.
— Я хотел сказать «выглядишь как настоящий музыкант», — Минхо поправил воротник его пальто. — Но раз ты сам признаёшь, что утюг сломался, — пойдём. У нас есть пятнадцать минут. Здесь должен быть магазин.
— Минхо, у меня нет денег на...
— У меня есть. — Минхо достал из кармана бумажник. — Аванс от господина Кима за месяц работы в баре. Небольшой, но на рубашку хватит.
— Я не могу принять...
— Можешь. — Минхо взял его за локоть и потянул в сторону торгового центра. — Ты полтора месяца кормил меня рамёном и покупал мне одежду в секонд-хенде. Позволь мне сделать что-то в ответ.
Джисон хотел возразить, но Минхо уже тащил его через стеклянные двери в мир эскалаторов, витрин и ценников с таким количеством нулей, что у Джисона закружилась голова.
— Мы не успеем, — слабо запротестовал он.
— Успеем. Я изучил карту этого района. Магазин мужской одежды на втором этаже. Пять минут туда, пять минут на выбор, пять минут обратно. Мы даже придём раньше.
— Когда ты успел изучить карту?
— Сегодня в пять утра. Я плохо сплю в новой комнате.
В магазине Минхо действовал с военной чёткостью. Он проигнорировал продавца-консультанта, который пытался предложить помощь, и сам прошёл к стойке с рубашками. Схватил одну — тёмно-синюю, из мягкого хлопка. Приложил к груди Джисона, оценивающе прищурился.
— Эта. Размер подходит. Иди плати.
— Ты даже не дал мне посмотреть...
— Ты будешь смотреть полчаса и в итоге выберешь самую дешёвую. А эта подходит к твоим глазам.
Джисон открыл рот, чтобы возразить, но Минхо уже протягивал карточку продавцу и говорил что-то о «подарочной упаковке не надо, он наденет сразу».
Через десять минут они вышли из торгового центра. Джисон чувствовал себя неловко в новой рубашке, но Минхо, бросив на него короткий взгляд, удовлетворённо кивнул.
— Теперь ты выглядишь как человек, который знает, что такое битрейт.
— Я всегда знал, что такое битрейт.
— Но теперь это видно.
Они направились к офисному зданию «Lunar Entertainment» — сорокаэтажной башне из стекла и стали. У входа их встретил Чанбин. Он был в своей обычной «продюсерской» униформе — чёрная футболка с логотипом какого-то андеграунд-фестиваля, джинсы, кожаная куртка. Рядом с Минхо он выглядел как рок-музыкант на приёме у королевы.
— Ого, — сказал он, оглядывая их. — Вы... постарались.
— Я — да, — сказал Минхо. — Джисон — нет. Пришлось вмешаться.
— Я оценил. — Чанбин повернулся к Джисону. — Ты готов?
— К чему?
— К тому, что сейчас произойдёт. — Он кивнул на здание. — Эти люди не просто хотят подписать с вами контракт. Они хотят сделать вас звёздами. Настоящими. С ротациями на радио, с выступлениями на музыкальных шоу, с гастролями. Вы к этому готовы?
Джисон посмотрел на Минхо. Тот стоял, засунув руки в карманы брюк, и разглядывал небоскрёб с выражением вежливого интереса — как человек, который видел дворцы императоров и не слишком впечатлён стеклом и сталью.
— Мы готовы, — сказал он.
— Тогда пошли.
Офис «Lunar Entertainment» занимал три верхних этажа здания. Всё здесь кричало о деньгах и успехе: мраморные полы, абстрактные картины на стенах, стойка ресепшена, за которой сидела девушка с идеальной улыбкой и гарнитурой в ухе. Пахло дорогим кофе и чем-то цветочным — возможно, орхидеями, которые стояли в высоких вазах у окон.
Их провели в переговорную с панорамным видом на город. Сеул расстилался внизу, серый и величественный, пронизанный нитями дорог и пятнами парков. Вдалеке виднелась башня Намсан, окутанная облаками.
За столом уже сидели трое: мужчина в дорогом костюме (явно руководитель), женщина с планшетом (юрист или менеджер) и ещё один мужчина, помоложе, в очках и с творческим беспорядком на голове (продюсер, догадался Джисон).
— Господин Хан, господин Ли, — руководитель поднялся и вежливо поклонился. — Меня зовут Пак Сонхо, я директор по развитию артистов «Lunar Entertainment». Рад наконец познакомиться лично.
— Взаимно, — ответил Джисон, пожимая руку. Ладонь у него вспотела, и он мысленно выругался.
Минхо ограничился коротким кивком и сел за стол с таким видом, словно всю жизнь только и делал, что заключал контракты с крупными лейблами. Чанбин устроился рядом, активировав режим «менеджера» — внимательный, цепкий, готовый заметить любую нестыковку в документах.
— Я слежу за вашим проектом с первого трека, — начал Пак Сонхо. — «Frozen Flame» меня заинтриговал. «Echoes» убедил. А ваш мини-альбом «25/8», который вы прислали позавчера... — он сделал паузу, подбирая слово. — Это исключительная работа. Пять треков — и ни одного проходного. Такого не бывает. Простите за прямоту.
— Спасибо, — сказал Джисон. — Мы много работали.
— Я вижу. — Пак Сонхо взял со стола папку и раскрыл её. — Поэтому «Lunar Entertainment» хочет предложить вам эксклюзивный контракт. Три года. Два альбома. Полная творческая свобода — мы не вмешиваемся в ваш процесс. Вы пишете то, что хотите. Мы обеспечиваем студийное время, маркетинг, дистрибуцию.
— А деньги? — прямо спросил Минхо.
Джисон чуть не поперхнулся. Чанбин под столом наступил ему на ногу — то ли в знак поддержки, то ли в знак «я же говорил, что он такой».
Пак Сонхо, впрочем, не смутился.
— Аванс — сто миллионов вон на проект, — сказал он. — Плюс роялти. Плюс бюджет на запись. Плюс поддержка тура, если решите выступать.
В комнате повисла тишина. Джисон мысленно пересчитал сумму. Сто миллионов вон. Это было больше, чем он заработал за всю свою жизнь. Это были деньги, на которые можно было снять нормальную квартиру. Купить нормальное оборудование. Не думать о рамёне каждый вечер.
— Я хочу добавить одно условие, — сказал вдруг Минхо.
Все посмотрели на него.
— Проект «25/8» — это мы. Вдвоём. Не «Хан Джисон и приглашённый музыкант». Не «сольный проект с сессионным вокалистом». Мы — дуэт. Равноправный. Если контракт подписывается, он подписывается с нами обоими. В равных долях.
Пак Сонхо переглянулся с женщиной-юристом. Та что-то быстро набрала в планшете.
— Это несколько нестандартно, — сказал он. — Обычно мы подписываем одного артиста...
— Тогда мы не подходим, — Минхо начал подниматься со стула.
— Подождите. — Пак Сонхо поднял руку. — Я не сказал «нет». Я сказал «нестандартно». Дайте мне минуту.
Он повернулся к юристу, и они зашептались. Джисон смотрел на Минхо. Тот сидел с невозмутимым лицом, но пальцы, лежащие на подлокотнике, чуть подрагивали.
— Ты сумасшедший, — прошептал Джисон.
— Знаю, — так же тихо ответил Минхо. — Но я не позволю им разделить нас.
Через минуту Пак Сонхо снова повернулся к ним.
— Мы согласны, — сказал он. — Контракт будет оформлен на дуэт «25/8» в составе Хан Джисона и Ли Минхо. Равные доли, равные права. Устраивает?
— Устраивает, — сказал Минхо и сел обратно.
Джисон выдохнул — только сейчас он понял, что всё это время не дышал.
Подписание документов заняло около часа. Юрист зачитывала пункты контракта, Чанбин задавал уточняющие вопросы, Минхо молча слушал, иногда кивая. Джисон пытался читать текст, но буквы расплывались перед глазами. Всё происходящее казалось нереальным.
Полтора месяца назад он был неудачником, который не мог написать ни одного трека. Теперь у него был контракт с крупным лейблом, хит в стримингах и соавтор, который только что отказался от сольной карьеры ради того, чтобы они оставались вместе.
Когда последняя подпись была поставлена, Пак Сонхо поднялся и пожал им руки.
— Добро пожаловать в семью «Lunar Entertainment», — сказал он. — Жду от вас шедевров.
— Мы постараемся, — ответил Джисон.
— Не сомневаюсь. — Пак Сонхо улыбнулся. — И ещё кое-что. Ваш альбом «25/8» выходит через пять дней. Мы хотим организовать презентацию. Живое выступление. Небольшой зал, приглашённые гости, пресса. Вы готовы?
Джисон замер. Выступать? Живьём? Он никогда не выступал. Он был студийным музыкантом, продюсером, человеком, который прячется за ноутбуком и наушниками. Выход на сцену был его самым большим кошмаром.
Но прежде чем он успел ответить, Минхо сказал:
— Мы готовы.
Джисон повернулся к нему.
— Ты уверен?
— Абсолютно. — Минхо посмотрел ему в глаза. — Мы создали эту музыку вместе. Мы должны представить её вместе.
— Но я никогда...
— Я знаю. — Минхо положил руку ему на плечо. — Поэтому я буду рядом.
Они вышли из офиса в половине первого. Снегопад, который обещало небо, наконец начался — крупные хлопья падали на мостовую, на плечи прохожих, на стеклянные фасады небоскрёбов. Чанбин, сославшись на дела, уехал первым, оставив их вдвоём.
— Презентация через пять дней, — сказал Джисон. — Пять дней, Минхо. Мы никогда не репетировали вместе. У нас даже нет аранжировок для живого выступления.
— Значит, будут. — Минхо пожал плечами. — У нас есть студия лейбла. Есть инструменты. Есть мы.
— Ты всегда так спокоен?
— Нет. — Минхо повернулся к нему. — Я до смерти боюсь. Я не выступал сто лет. Последний раз, когда я был на сцене, я умер. Но я знаю, что мы справимся. Потому что мы — команда.
Джисон смотрел на него — на падающий снег, запутавшийся в его волосах, на шрам на виске, на серебряные серёжки с сапфирами, — и чувствовал, как страх медленно отступает, уступая место чему-то другому. Чему-то, похожему на уверенность.
— Хорошо, — сказал он. — Давай сделаем это.
— Давай.
Они пошли к метро — двое в заснеженном Каннаме, с контрактом в сумке и с альбомом, который должен был выйти через пять дней. Впереди была работа, репетиции, бессонные ночи и страх сцены. Но почему-то сейчас, шагая рядом с Минхо, Джисон чувствовал себя непобедимым.
— Кстати, — сказал он, когда они спускались по лестнице к турникетам. — Спасибо. За то, что настоял на равных долях.
— Это было логично.
— Нет, это было... — Джисон запнулся, подбирая слово. — Это было по-партнёрски.
Минхо остановился у турникета и обернулся.
— Мы и есть партнёры, — сказал он. — Во всём. Разве ты ещё не понял?
И, не дожидаясь ответа, он приложил карточку к считывателю и прошёл на платформу. Джисон стоял секунду, глядя ему вслед, а потом улыбнулся и пошёл следом.
Завтра начиналась новая глава. Но сейчас, в этот момент, всё было именно так, как должно быть.