Под властью секты

— Шисюн!!!

Этого просто не может быть. Не может, правда же? Как его шисюна и впоследствии — младшего сына главы клана — сумели похитить неизвестные? Но тут Мин Чэнь вспомнил, что еще издали понял, что людей было столько, что даже опытный заклинатель, отлично разбирающийся в атаках и обороне, мог угодить в их руки. Тогда становилось понятно, почему шисюн не смог отбиться, да даже позвать на помощь — и то не смог...
Но что же теперь делать? Ясное дело, что шисюна надо было срочно спасать, но ученик отлично понимал, что в одиночку ему не справиться. Требовалась помощь, причем срочно.
Ученик уже было хотел мысленно завыть от насмешки судьбы, когда внезапно в небе увидел парящих на мечах культиваторов. Прищурив глаза, Мин Чэнь наблюдал, как культиваторы подлетают к нефритовой платформе, с изяществом небожителей приземляясь вниз. Осознав, что учителя и старейшины вернулись, Мин Чэнь стремглав бросился к ним.
В воздухе витал чуть сладковатый, терпкий, но противный запах.
Одетый в богато украшенное вышивкой тёмно-синее, почти чёрное ханьфу, один из культиваторов не удержался и зажал двумя пальцами нос. Его напарник, облаченный в светло-золотистый наряд и с беспокойными карими глазами, в которых мелькала тревога, сойдя с меча, молча протянул ему маленький платок, произнес:
— О Небеса, похоже, тут что-то случилось.
Заклинатель в тёмно-синем ханьфу бросил на него пронзительный взгляд:
— А я говорил тебе, что когда-нибудь это произойдет. Враги неплохо так подготовились. Лишь бы с учениками не произошло ничего серьезного.
— Ты прав, Хань Циншуй. Я тоже искренне надеюсь, что с ними все в порядке.
Хань Циншуй раздраженно повел плечами, молча убирая платок в рукав, но не успел пройти дальше, как его чуть не сбили с ног. Широко распахнув глаза, Хань Циншуй уставился на ученика — весь запыхавшийся, со слегка растрепанными волосами и съехавшей набок шпилькой в волосах, тот остановился как вкопанный, узнав стоящего перед ним мужчину. Чуть зардевшись от смущения, пряча неловкость, Мин Чэнь торопливо поклонился:
— Этот ученик приветствует шицзуня! Этот ученик хочет вам кое-что сказать!
— Говори.
Глядя в холодные, чуть бесстрастные глаза наставника, на какое-то мгновение Мин Чэнь замялся.
Ему было страшно, но другого выхода не было, в противном случае они все равно об этом узнают, а за утаивание важной информации могло последовать наказание.
Видя, как он колеблется, ему на помощь решил прийти второй наставник.
Ласково улыбаясь Мин Чэню, он добродушно произнес:
— Не бойся. Расскажи нам. Обещаю, тебя не накажут.
— Ох, большое спасибо, мастер! В общем, вот что тут произошло, пока вас не было — сначала мы все заметили странные подземные толчки. Дом внебрачного сына главы только чудом не пострадал. Шисюн Шэнь с шиди Ван Цы пришли выяснять подробности в павильон Золотого Лотоса. Мы все были там. А потом... потом появились они. Очень странные люди, их было примерно двадцать, все они были в чёрных балахонах, скрывающих половину лиц. Шисюн Шэнь пошел с ними разбираться — этот ничтожный ученик и Ван Цы пытались его остановить, но не смогли. Что касается тех людей, то полагаю, что это были тёмные совершенствующиеся, когда шисюн приблизился к ним, те начали битву. Ван Цы ушел в дом, а этот ученик наблюдал за битвой, она длилась до тех пор, пока эти люди не наслали плотный туман, сквозь который ничего, абсолютно ничего, нельзя было рассмотреть.
А когда туман пропал, то шисюна уже не было. Они его похитили! А потом уже появились вы.
— Почему же вы не послали за помощью? — раздраженно спросил ученика Хань Циншуй, приблизившись к нему и угрожающе нависая над ним. — Вы видели, что в секту заявились незнакомцы, видели, как соученика хотят похитить, но даже не сделали ничего, чтобы ему помочь! Это карается наказанием, вы все знаете правила нашего клана.
Мертвенно побледнев, Мин Чэнь хотел было возразить, что они хотели послать за подмогой, но тут молчавший до этого напарник Хань Циншуя неожиданно выступил вперед, кладя ладонь на его плечо.
— Постой, постой, А-Шуй. Не кипятись. Зачем же его наказывать? Он же сказал, что был плотный туман, то есть никто при всем желании не смог справиться с напавшими людьми, тем более в таком количестве. Шэнь Цзысюаня надо спасти и мы сделаем это, но не считаешь ли ты, что наказание для учеников слишком поспешное?
— Думаю, ты бы так не говорил, если бы похитили твоего собственного ребенка. Когда-нибудь ты тоже попадешь в беду, а никто не придет на помощь — что же тогда будет делать наш благородный Ань Синъюнь? Сдашься на милость врагам, лишь бы никто больше не пострадал? В общем, я все сказал, но наказывать их или нет — решать главе.
— Думаю, глава будет со мной согласен. Они ничего такого ужасного не сделали, — твердо ответил тот.
Хань Циншуй равнодушно пожал плечами — не то, чтобы это его не касалось, но тут Ань Синъюнь был прав — только глава мог в той или иной решать, какой проступок был достоин наказания. Если он решал, что наказание необходимо, он поручал это дело наставникам учеников, так что слова Ань Синъюня не были лишены логики, но будучи слишком импульсивным, Хань Циншуй все равно не мог просто так оставить это дело в стороне. Ань Синъюнь повернулся к ученику:
— Пойдем-ка со мной.
— Куда же, мастер?
— Ко мне домой. Будем с тобой собираться, чтобы спасти твоего шисюна.
— Х-хорошо! — закивал Мин Чэнь, не в силах сдержать волнения, крепкой хваткой стиснувшего его грудь. Немного подумав, он еле слышно поинтересовался: — А как же шицзунь Хань Циншуй и Ван Цы? Пойдут ли они с нами?
Ань Синъюнь молча взглянул в сторону своего товарища — Хань Циншуй уже гордо удалялся прочь. Вероятнее всего, причиной его молчаливого отказа присоединиться к спасательной операции была обида. Обида на то, что Ань Синъюнь не согласился с его словами наказать учеников, но действительно ли это было так, Ань Синъюнь к сожалению не знал. Наставник отрицательно покачал головой.
— Боюсь, А-Шуй с нами не пойдет, по крайней мере сейчас. Но вот промедление может стоить твоему шисюну жизни, поэтому не будем стоять на месте. Следуй за мной.
Наблюдая за обеспокоенным лицом наставника, за тем, как Ань Синъюнь то поджимает губы, то расслабляет их, Мин Чэнь мысленно попросил у шисюна прощения за неоказание помощи. Конечно, сам шисюн-то вряд ли будет сердиться на это, ведь никто не ожидал такого поворота событий, тем не менее на душе у Мин Чэня все равно лежал тяжелый камень. Ученик тяжело вздохнул, плетясь позади учителя мрачной, тихой, молчаливой тенью — по его собственным ощущениям, камень на душе словно тянул его на самое дно, откуда ему было никак не выбраться. Но теперь, глядя неподвижным застывшим взглядом на спину идущего впереди Ань Синъюня, Мин Чэнь чувствовал — ему значительно лучше. И пусть Хань Циншуй явно не горел желанием участвовать в спасении шисюна, Ань Синъюнь на его фоне казался ярким светом, к которому тянулась душа любого, кто бы жаждал любви и заботы, тогда как в этом отношении Хань Циншуй был тёмным пятном, чёрным лотосом.
Почему же тогда Хань Циншуя допустили до обучения учеников, если у него такой недружелюбный характер?
— Что с тобой? — спросил мастер, заметив его кислое лицо.
Они уже прошли половину пути к мосту, по которому можно было, не прилагая особых усилий, пересечь одну гору и дойти до другой. Именно там, на противоположной стороне, среди буйного растительного леса, располагался дом Ань Синъюня — сыхэюань, в которой четыре здания помещались фасадами внутрь со стороны прямоугольного двора. Расположенные вдоль оси север-юг здания считались главными, постройки вдоль оси запад-восток — окна выходили только во внутренний двор, таким образом, никто посторонний при всем желании не мог заглянуть туда, что защищало приватность жильца дома. Мин Чэнь знал, что дом у мастера был довольно дорогим по отделу декора, хотя не так часто бывал на противоположной стороне пика.
Слишком сильно задумавшись, но, услышав вопрос, ученик вздрогнул и вскинул на него чуть смущенный взгляд.
— Прощу прощения, мастер, но можно ли этому ученику задать вам парочку вопросов? Однако, хоть они и могут быть неудобны для вас... но этому ученику так хочется унять любопытство!
— Разумеется, спрашивай.
— Почему шицзунь Хань Циншуй позволяет себе так вести себя с вами и остальными учениками? Это поведение не совсем соответствует образу наставника, мастер! А вас он и вовсе проигнорировал, хотя мог бы пойти с нами. Неужели ему настолько наплевать на то, что с вами может случиться что-то плохое? — на одном дыхании выпалил тот.
— Ох, мой милый ученик, все не так просто. Ты не первый год обучаешься в этом клане заклинателей, должен знать здесь всех. Мой шисюн может казаться надменным и отрезанным от мира, но на самом деле он имеет доброе сердце, которое тщательно скрывает за маской отчужденности.
— М-м-м... Этот ученик кажется понял! Ваш шисюн пережил в детстве какую-то травму? И поэтому стал таким?
— Все так, — несколько удивленно ответил Ань Синъюнь, глядя на него так, словно перед был не Мин Чэнь, а какой-то древний мудрец, которому доступны все тайны мироздания, — а ты очень сообразителен. Это восхищает.
— Понятно. Спасибо, мастер, — хрипло выдохнул Мин Чэнь, — а скажите, пожалуйста, как вы думаете, кем могли являться те люди в чёрном, похитившие шисюна?
Стоило Ань Синъюню услышать вопрос, как его губы плотно сжались, а костяшки пальцев побелели — так сильно он их стиснул в кулак. Увидев реакцию учителя на вопрос, ученик громко ахнул и прикрыл ладонью рот, испугавшись возможной негативной реакции мастера, но вопреки его мнению, что этот вопрос не следовало задавать, Ань Синъюнь не стал его ругать.
— Секта Вэйцзянь.
— Вэйцзянь?
— Да. Но о ней мало что известно. Они занимаются тем, что похищают людей и культиваторов — особенно рьяно охотятся на последних — чтобы получать из них энергию, которой питаются. Вырывают из них души, которые затем превращают в марионетки, причем наравне с телами, чтобы получить преданных и неуязвимых слуг.
Некоторое время Мин Чэнь потрясенно молчал, переваривая в голове эту информацию.
Неужели в мире существует такое зло?...
Видя, что ученик выглядит испуганным, а его ноги дрожат, Ань Синъюнь обнял его.
— Не бойся, мы обязательно спасем твоего шисюна. Сейчас же ему вряд ли угрожает опасность, они не будут сразу убивать его.
— Но вы же сами только что сказали, что это очень жестокая секта, — в отчаянии воскликнул тот, — значит, шисюн в большой опасности! Мы должны его спасти и как можно скорее, — немного подумав, Мин Чэнь добавил: — Кстати, мастер, а раз о секте Вэйцзянь почти ничего неизвестно, то откуда тогда вы о ней знаете?
— Библиотека. В ней довольно обширный объем информации.
Ученик рассеянно кивнул. Несмотря на то, что сейчас он шел бок о бок с Ань Синъюном, мыслями Мин Чэнь пребывал с похищенным шисюном рядом.
Как-то он там сейчас?
При одной только мысли, что последователи секты Вэйцзянь пытали Шэнь Цзысюаня, волосы на голове ученика вставали дыбом. Перед глазами возник обескровленный, лишенный сил и духовной энергии шисюн; из его глазниц медленно сочилась алая кровь, а конечности были превращены в труху. Мин Чэнь так сильно желал быть подле него, что уже почти ничего не соображал и состояние его было далеко от стабильного. Но, к счастью, внимательный Ань Синъюнь быстро заметил, что Мин Чэнь был не в себе и успел вовремя его остановить в тот момент, когда ученик, практически ничего не видя из-за обуревавшего его душу страха, шагал прямо в пропасть.
— Мин Чэнь!
Услышав окрик, ученик тряхнул головой, только сейчас осознав, что чуть было не свалился в пропасть и жив только благодаря мастеру.
На его глазах показались слезы.
— Ох! Пожалуйста, простите, этот ученик был невнимателен!
— Ты чуть было не свалился туда, — сказал ему Ань Синъюнь, кивая вниз, туда, где не было ничего, кроме голых камней, — мне повезло, что я остановил тебя до того, как ты бы... О чем ты так сильно задумался, что не замечаешь ничего вокруг? Будь осторожнее, однажды меня может не быть рядом.
— Простите, — смущенно повторил Мин Чэнь. Он так сильно испугался, что не мог подобрать слов благодарности, лишь глядя с ужасом в пропасть. Должно быть, судьба к нему милосердна, что этот мастер не дал случиться трагедии, а сколько ведь еще учеников шагнули сюда, ведомые горестными думами?
Тело передернулось.
Ань Синъюнь покачал головой, ничего не отвечая, лишь кивнул на соединяющий оба пика мост.
Мин Чэнь знал, что, несмотря на одно название их клана совершенствующихся, тем не менее мест для всех могло быть не так много и поэтому было несколько таких пиков, на которых располагались дома, общежития и школы для членов секты.
Оглянувшись на идущего сзади мастера, Мин Чэнь с волнительным чувством ступил на слегка покачивающийся мост.
Они были уже почти рядом с домом Ань Синъюна, но ученик однозначно мог бы сказать, что мост не выглядел сильно надежным — часть досок безнадежно сгнила, а те, что еще оставались, при каждом шаге издавали хруст. Один неверный шаг — и можно было распрощаться с жизнью.
Осознавая, что пересечь мост будет делом нелегким, ученик в страхе широко распахнул глаза, стараясь ступать крайне осторожно.
К счастью, на этот раз ему повезло и он благополучно перебрался на другую сторону. Дождавшись, пока Ань Синъюнь не пересечет мост, Мин Чэнь вместе с ним направился к возвышавшемуся неподалеку зданию, где и жил мастер.
Подойдя к двери, Ань Синъюнь мягко улыбнулся, приглашая его войти.
С бешено колотящимся сердцем, словно он готовится войти не в чужой дом, а прыгнуть в бездну, ученик робко сделал первый шаг, занеся ногу у порога и словно замерев на месте, не решаясь пройти дальше. Ань Синъюнь, заметив, что Мин Чэнь застыл, подобно статуе, со вздохом чуть подтолкнул его вперед, да так, что ученик чуть не упал.
Только очутившись наконец в небольшом, но уютном коридоре, вдоль стен которого были расставлены маленькие квадратные столики из красного дерева с изящными вазами из дорогого императорского фарфора, на которых можно было увидеть различных животных и птиц — журавлей, тигров, маленьких обезьянок. Крышу дома держали балки с многослойной рельефной резьбой.
Иными словами, дом действительно был дорого и красиво обставлен, но без всяких излишеств, хотя юноша был уверен, что мастеру наверняка нравятся красивые безделушки. Пребывая под большим впечатлением, Мин Чэнь с восторгом рассматривал домашнюю обстановку, не обращая ни на что внимания. Его глаза сияли от странного чувства, продолжая медленно осматривать то столики из красного дерева, ножки которых, как и балки, держащие крышу, украшала рельефная резьба, то вазы.
Ань Синъюнь кивнул ему, приказывая следовать за собой и, вспомнив, зачем они здесь, покрывшись алым румянцем смущения, ученик бросился за ним.

Они обязательно спасут шисюна, пусть только он потерпит еще немного!