Часть 115. (С иллюстрацией) В танце со Смертью.
К полуночи мы в очередной раз упали на пол, измотанные и уставшие. За два часа мы перепроверили около полутысячи символов и вычеркнули все, как неподходящие. Для проверки оставалось примерно то же количество. И если ни один из них не подойдёт, то придется менять предыдущий сигил "свет" и пробовать все комбинации по новой.
— Клянусь, — прервал тишину Азраэль, — когда всё это закончится, я никогда в жизни не притронусь к этим книгам и никогда не взгляну на эти сигилы вновь.
— Солидарна.
Мы сверлили глазами потолок ещё несколько минут, пока я не решила начать диалог:
— Я говорила с Аластором этим вечером. — Я подождала, пока Азраэль повернёт голову в мою сторону, а затем продолжила: — Оказывается, он думал, что кровь Сифа взяла я. У нас нет его крови.
— Это хорошая новость! — Широко улыбнулся он, приподняв голову.
— Но... — я встретилась с его глазами, и тогда тревожность моих передалась и ему: — он сказал, что знает, как решить эту проблему.
— Я сделаю всё возможное, чтобы твои братья больше не оказывались здесь, пока мы не закончим с заклинаниями. — Пообещал он.
— Хорошо, хорошо... — вздохнула я, вновь передавая свой взор потолку, разрисованному звёздами.
Раньше я считала, что ты были обычными лампочками, предназначенными для лёгкого освещения в темноте, но чем больше я на них смотрела, тем чаще замечала, что они меняют своё расположение каждую ночь на новое созвездие.
— Может, тебе стоит всё-таки прийти на завтрашнюю репетицию? Ниффти просила передать, что повесит твои крылья на стену в качестве трофея, если ты не явишься хотя бы на один прогон.
— За меня можешь не переживать, — самоуверенно улыбнулся он, приложив ладонь к своей груди, — мне ничего не грозит.
— Ничего? — Переспросила я, усмехаясь, — Ни клинок Ниффти, ни забытые реплики или движения танца, ни конец света, ни братья, ни я...
— Вот уж тебя боятся смысла нет. Но если ты всё-таки тревожишься...
Азраэль вдруг стал подниматься, и я проследовала глазами за ним, любопытствующе опустив брови:
— Что ты делаешь? — Спросила я, приподнимаясь на локтях за спиной и переводя взгляд с его лица на протянутые руки и обратно.
— Брось, один раз. Просто, чтобы быть уверенными. Всё-таки неделю не репетировали, а угроза Ниффти звучала убедительно. — Хохотнул он, и этот смех меня заразил.
Я засомневалась, но руку протянула, позволив ему помочь мне подняться. Не разъединяя наших рук, мы начали танцевать, и, на удивление, у нас получилось с первого раза. Мы ни разу не замирали, пытаясь вспомнить следующего движения, ни разу не отставали друг от друга и каждый раз, когда наши взгляды встречались после очередного поворота, мы улыбались друг другу. В этот раз у нас даже вышло не уводить смущённо взоров, а смотреть друг другу в глаза, когда наши ладони сплетались для очередного элемента.
К концу танца, когда хореография привела нас к противоположной стене, почти к выходу на балкон, Азраэль не замер, и сделал ещё несколько шагов, ведя меня к дверям того самого балкона.
— Ты мне веришь?
— Что ты задумал?! — Оторвала я глаза от приближающейся перекладины на него.
— Так да или нет?
— Ты сумасшедший...
— Значит "да".
На его лице нарисовалась ухмылка; его руки внезапно обхватили меня за талию и в тот же момент мои туфли оторвались от плиточного пола. В животе появилось чувство невесомости, и я покрепче вцепилась в плечи Азраэля, чувствуя, как волосы рассыпались по ветру и слыша шуршащие перья за спиной ангела.
Когда я приоткрывала глаза, просто чтобы убедиться, что я действительно нахожусь в воздухе, в крепком и надёжном объятии Азраэля, мы уже приближались к крыше отеля. Ангел аккуратно опустил нас на край платформы, на тот самый высокий выступ, на котором когда-то сидел и он.
Почти сразу он сплёл наши руки и вновь стал вести танец, ведя нас вдоль неширокого выступа. Я поддалась почти сразу, и мои ноги самовольно зашагали назад, уже по выученным фрагментам.
Азраэль вёл уже совершенно другой танец, под совершенно другую музыку, которая играла даже не в голове, а где-то в груди. Наши движения были медленными и робкими, где-то даже неуклюжими или медленными, ведь этот танец мы не репетировали и даже не знали, как он должен выглядеть, однако с прошедшими шагами и мгновениями мы становились увереннее, будто читая мысли друг друга и дополняя элементы самостоятельно. Мы описывали интенсивные и резкие круги и променады по целому периметру крыши, даже не замечая холода и любых посторонних шумов.
Только удары сердца, отбивающий гулкий ритм в ушах...
Только наши глаза, сплетающиеся в чтение мыслей...
Только переплетённые пальцы, крепко сжимающие кожу другого...
— Это не наша хореография. — Посмела заметить я.
— Нет, это наша хореография.
И безмолвный танец продолжился, уже мягче и спокойнее, почти лениво, однако на наших лицах улыбки только сильнее расцветали.
— Вижу, ты занималась танцами?
— За семь с половиной тысяч лет многому можно научиться. — Ответила я, описав очередной поворот под его рукой.
— Похоже, ты хороша во всём? — Хмыкнул он, прошагав петлю и меняя нас местами.
— Я умею и знаю многое, но ничто из этого в действительности мне не пригодилось. Я знаю практически всё, кроме как справиться со всем, что навалилось на меня теперь... Ритуал... Сигилы... Заклинания... Мама... Отец...
— И поэтому я здесь, чтобы тебе помочь. — Внезапно остановился он, хотя его руки по-прежнему держали мои.
— Ты ведь знаешь, что я не одобряю этих действий. Когда-нибудь ты пожалеешь о том, что связался со м... — я осеклась, — со всем этим ...
Мои руки выскользнули с его, и я сделала шаг назад, однако нога не нашла опоры и меня потянуло вниз вместе со странным и щекочущим чувством в животе. Я оступилась, и воздух выбило из лёгких, когда я поняла что падаю.
Азраэль среагировал молниеносно и слетел вниз, рукой пытаясь дотянуться до меня, и мы словно замерли во мгновении.
Вскоре он распустил свои крылья и, благодаря им, он слегка ускорился и поймал меня за доли секунды, вновь взмахнув тремя парами крыльев и взлетел ввысь, прижимая меня к себе, но скорости он не убавлял, и по коже пошли мурашки не то от холода, не то от его пальцев, крепко стискивающих меня за спину. Наконец мы замедлились, и я открыла глаза, прижимая подбородок к его плечу.
— И почему тебя постоянно так тянет падать?
— Полагаю, гравитация.
— А если без шуток?
— Думаю, моё место всегда было на дне. — Ответила я, обняв его сильнее. — Но тебя почему-то всё равно тянет меня ловить.
В ответ раздалось, хмыканье, и даже непонятно: насмешливое или серьёзное.