The Heart.
— Ты вообще умеешь ездить на этой штуке?! — кричит Лукас.
— Ага, конечно! — орёт в ответ Майк, опасно виляя рулём. — Издевайся над парнем, который спасает тебе жизнь!
Лукас крепче обхватывает Майка за талию здоровой рукой, когда они набирают скорость.
— Думаю, обожжённая рука меня не убьёт!
— Не слышу! — Майк ухмыляется. — Слишком занят тем, что я герой!
Вытащить мотоцикл из сарая оказалось проще простого. Майк его починил и выкатил прямо из этого богаческого двора — ни звука. Тихо. Незаметно.
А вот ехать на нём — это уже совсем другое дело.
Но ведь это почти как велосипед, да? Он разберётся. Обязательно.
Лукас глухо стонет, уткнувшись в спину Майковой куртки.
— Мы уже приехали?
— Не-а, — говорит Майк и резко, неуклюже тормозит. — Просто красный свет.
— Тебя сейчас кто-нибудь остановит, — бурчит Лукас.
— С чего бы это? — обижается Майк. — Я вообще-то очень ответственный водитель.
В соседней машине девчонка примерно их возраста — Майку кажется, он смутно помнит её из школы — во все глаза пялится из пассажирского окна. Майк машет ей рукой. Она тут же отворачивается.
— О боже. Просто убей меня.
— Не-а! — Майк включает поворотник направо. — Мы почти на месте.
Он паркуется на стоянке у больницы — и, между прочим, без всяких проблем с полицией — и обнимает Лукаса, помогая ему доковылять до входа.
— Серьёзно, мне кажется, это плохая идея, — говорит Лукас, и в голосе у него уже откровенная паника. — Как мы за это заплатим? Что скажем, что случилось?
— Скажем, что ты обжёгся о плиту или типа того, — отвечает Майк, утягивая его внутрь. — И не думай о деньгах. Разберёмся.
В приёмном покое шумно. Суетно. Нервные пациенты ждут своей очереди, ходят взад-вперёд или сидят, сжимая травмы в негнущихся позах. Медсёстры и врачи перекрикиваются через коридор, катят носилки.
И вдруг тело Майка напрягается, будто его заклинило.
Мама всё ещё здесь.
Всё ещё на одной из тех кроватей дальше по коридору.
Полностью беспомощная.
Но зато в безопасности.
— Майк? — неуверенно спрашивает Лукас, глядя на него.
Майк сглатывает и выпрямляется.
— Да. Да, всё...
И тут он её видит.
— Чёрт возьми.
— Что?
— Это не подруга Робин? Та девчонка, с которой она всё время тусуется?
Майк кивает в сторону: по коридору спешит рыжеволосая медсестра с измученным видом, прижимая к себе охапку медикаментов.
Лукас щурится.
— Э-э... да, вроде. Они вместе в оркестре были. Часто видел их на играх.
— То есть... ты думаешь о том же, о чём и я?
Лукас смотрит на него настороженно.
— А о чём ты думаешь?
С ресепшена прочищают горло.
— Могу я вам помочь?
Под курткой ожог Лукаса не видно. Майк слегка толкает его в здоровый бок и подводит к стойке, стараясь не слишком явно показывать, что Лукас почти висит на нём.
— Да, вообще-то. Мы пришли навестить нашу... — он запинается. — Кузину.
Женщина приподнимает бровь, выразительно глядя на них обоих.
— Мою кузину, — быстро исправляется Майк, краснея. — Она здесь медсестра. Это... срочно. Речь о её... маме.
Ресепшионистка вздыхает.
— Как зовут вашу кузину?
— В... — начинает Лукас и замолкает. — Вер...
— Дорис! — это та самая рыжеволосая медсестра — теперь она стоит прямо рядом со стойкой. Она прищуривается, явно слышала последние несколько секунд этого цирка. — Вижу, вы уже познакомились с моим... кузеном. Майком.
Дорис поднимает бровь.
— Вики. Не знала, что у тебя есть родня среди Уилеров.
Майк морщится.
— Да, это... дальние родственники, — натянуто говорит Вики. — Я отведу их в комнату отдыха, если можно. Буквально на минуту.
Дорис сопротивляется ещё пару секунд, потом сдаётся.
— Ладно, но быстро, — говорит она. — А вы, мистер Уилер, раз уж здесь — сходите к матери. Она о вас спрашивала.
Майк шумно выдыхает и кивает.
— Спасибо, Дорис.
Та улыбается и машет им.
— Следующий!
Пока к стойке подходят новые взволнованные пациенты, Майк и Лукас идут за Вики к двери с надписью «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Внутри темно, горит одна лампа, на столе валяются куртки, у стены — микроволновка и кофеварка. Вики опирается на стол обеими руками и вопросительно поднимает бровь.
— Валяйте.
— Ну... ты же знаешь Робин, да? — пробует Майк. — Мы её друзья. А Лукас, ну... ему очень плохо.
Лицо Вики мгновенно меняется. Она подходит к Лукасу, руки уже тянутся к его куртке.
— Почему сразу не сказали? Что случилось?
— Рука, — объясняет Лукас и неловко показывает. — Обжёг. Но... я не могу сказать как.
Вики вздыхает и усаживает его на стул.
— Ну да. Вы и правда друзья Робин, — тихо говорит она, открывая шкафчик с принадлежностями. — Такая же загадочность.
Она бросает взгляд на Майка:
— Можешь набрать холодной воды в одну из тех ёмкостей?
Майк спешит выполнить.
— Спасибо, что помогаете, — говорит он, пока Вики разрезает куртку, чтобы осмотреть ожог.
— Робин меня убьёт, если я не помогу, — отвечает Вики с тёплым раздражением. — Она всё время про вас рассказывает.
Она благодарит Майка за воду.
— Похоже на ожог второй степени. Всё будет в порядке, Синклер.
Плечи Майка опускаются от облегчения. Лукас откидывается на спинку стула, выглядя уже лучше, чем на улице.
— Мы тебе должны, — говорит он.
— Это Робин мне должна, — поправляет Вики. — А это считай бонусом. Только скажи ей, чтобы позвонила мне, ладно?
Майк вспоминает слова ресепшионистки. «Она о вас спрашивала»
— Слушай, можно я... — он кивает в сторону коридора. — Я ненадолго, обещаю. Моя мама здесь пациентка, и—
— Я знаю, — мягко говорит Вики, обрабатывая руку Лукаса. — Иди. Это займёт время.
— Передай ей привет от меня, — добавляет Лукас с кривой, болезненной улыбкой.
Майк кивает и выходит.
Палата мамы недалеко — этажом выше и несколько поворотов. Перед тем как войти, ему приходится собраться.
«Она о тебе спрашивала»
Она не спит. Её взгляд с потолка скользит к двери. Увидев Майка, она издаёт сдавленный звук облегчения, глаза наполняются слезами. У Майка тоже.
— Привет, мам.
Она тянется к ручке и блокноту у кровати. Пишет: НЭНСИ?
И тут же, не дожидаясь ответа: ХОЛЛИ??
У Майка перехватывает горло. Что он вообще здесь делает? Как она, должно быть, разочарована — он один остался. Теперь пропали уже две дочери, а не одна.
Насколько он знает, Нэнси сейчас в Изнанке, выслеживает демогоргона до его смертельно опасного логова. Она доказывала снова и снова, что справится. Но мама этого не увидит. Для неё это — только опасность.
— Нэнси здесь нет, — говорит Майк, садясь на стул у кровати. — ...Она пошла за Холли. Она вернёт её, мам.
Слеза быстро скатывается по щеке мамы. Она отворачивается, зажмурившись.
— Нэнси сильная, — пытается сказать Майк. — С ней всё будет хорошо.
Он почти добавляет «я обещаю», но останавливается. Он больше не хочет давать обещания, которые может не сдержать.
Мама делает несколько тяжёлых вдохов, потом снова берёт блокнот.
А ТЫ?
Майка трясёт всем телом.
— Я в порядке, — говорит он, но слова выходят такими слабыми, что едва слышны.
Он опускает голову и плачет. Тихо. Он всегда так плакал — чтобы никого не разбудить, когда был один в своей комнате. Чтобы никто не заметил... хотя на самом деле он больше всего хотел, чтобы заметили. Чтобы кто-нибудь спросил, как он. Всё ли с ним в порядке.
Он такой эгоист. Нэнси в Изнанке. Холли пропала. Папа мёртв. Мама в больнице.
А он — единственный, кто в порядке, и сидит тут, плачет, хочет, чтобы его утешили.
Глупо.
Шуршат простыни, и мама тянется к нему забинтованной рукой с капельницей, кладёт её ему на плечо.
— М—Майк, — хрипит она. Звук ужасный.
И самый лучший в его жизни.
Он плачет сильнее и наклоняется, осторожно опираясь лбом ей на грудь — почти не касаясь, но чувствуя тепло её тела, подъём и опускание дыхания. Она гладит его по волосам — медленно, снова и снова.
— Мне страшно, мам, — признаётся он. — Мне правда страшно.
Они лежат так, пока Майк не выравнивает дыхание, подстраиваясь под её. Он отстраняется, вытирая лицо рукавом.
— Я... я постараюсь, ладно? Мы сейчас у миссис Байерс, у неё есть план. Я вернусь к тебе, мам. И Нэнси с Холли тоже.
Лицо мамы искажается от боли, но она всё равно кивает. Майк легко сжимает её руку и встаёт.
— Я... я всё тебе объясню. Когда-нибудь.
Он колеблется и добавляет:
— Я тебя люблю.
«Я тоже тебя люблю», — беззвучно отвечает она, губами, и её глаза светятся.
Майк кивает и отступает, пока не выходит за дверь, тяжело дыша. Он сделает так, чтобы она им гордилась. Он будет смелым, будет держать голову высоко и вытащит всех живыми. Он постарается вспомнить тот момент, когда Уилл сказал, что он — сердце. Он будет...
Лукас стоит дальше по коридору. Его порезанную куртку заменяет пушистая розовая — явно Вики. Он смотрит в открытую дверь.
В палату Макс.
Майк подходит к нему и тоже смотрит.
Макс всегда кажется такой спокойной, когда он её видит. Словно она просто спит. Но она спит уже очень, очень долго. Он хочет, чтобы она проснулась. Даже если бы только для того, чтобы поддеть его, назвать ботаном и щёлкнуть по руке, как она всегда делала — даже если бы это больно. Оно того стоило бы. Лишь бы она вернулась.
Через пару долгих мгновений Майк прочищает горло.
— Как рука?
— Лучше, — отвечает Лукас хрипло. — Вики — классная.
— Хорошо.
Майк больше не может говорить. Не может обещать, что с Макс всё будет в порядке. Вместо этого он просто тянется и кладёт руку на здоровое плечо Лукаса, оставляя её там.
Вместе они идут к парковке.
К мотоциклу.
К амбару.
⸻
— «Джонатан, это мама. Ответь мне, пожалуйста. Приём».
Уилл моргает, просыпаясь, голова тяжёлая, и лицо Робин резко появляется перед ним — она придерживает его, чтобы он не упал.
— Полегче, тигр. Ты знатно приложился.
— Я видел... — задыхается Уилл, пытаясь вернуть воспоминания. — Я видел Холли. И... и Генри. Я видел, где он её держит. — Он сухо сглатывает. — Где он держит их.
Лицо Робин становится серьёзным.
— Он уже забрал других детей?
Уилл кивает.
— Они на этих... этих... — он не знает, как объяснить. В голове всё кристально ясно, но слов нет. Он снова чувствует это пульсирование, этот ритмичный, мясистый стук. Видит лианы — толстые, скользкие, уходящие им в горло. Его передёргивает.
— Спокойно, Уилл, — мягко говорит Робин, плотнее закутывая его в шершавый брезент. — Не спеши. Ты сильно ударился.
Она смотрит наружу, туда, откуда всё ещё тревожно доносится голос мамы из фургона.
— Твоя мама за тебя переживает.
Уилл хмурится, пытаясь приподняться и осмотреться.
— Джонатан пропал? — осознаёт он запоздало.
Робин кивает, криво сжимая губы.
— Они выследили эту тварь прямо в Изнанку. Но теперь твоя мама не может до них дозвониться.
Ещё одна проблема в копилку. Уилл слушает высокий, испуганный голос мамы и думает, не сделал ли он всё хуже, намекнув, что она недостаточно внимательно следит за Джонатаном. Но его брат — боец. Он пережил и не такое — хотя и не должен был. И он не один. Стив, Нэнси и Дастин — хорошая команда. Они справятся.
Сейчас Уиллу нужно сосредоточиться на том, что он может сделать.
— Здесь есть краска? — спрашивает он. — Или... что-нибудь, чем можно рисовать.
Робин удивлённо моргает.
— Кажется, у задней стены стоит ведро. Там вроде конюшни переделывали. А что?
— Я знаю, где он держит Холли, — говорит Уилл. — Ну... или, по крайней мере, у меня есть идея. Мне просто нужно...
Его руки беспомощно дёргаются, пальцы подрагивают.
— Мне просто нужно это выпустить.
Робин качает головой, слегка озадаченная.
— Ладно, Байерс. Делай своё дело. А я схожу за твоей мамой.
Она поднимается, засовывает руки в карманы джинсов и идёт к фургону. Уилл возвращается за припасами. Всё именно там, где сказала Робин: одна-единственная банка краски, кроваво-красной. Рядом — наполовину покрашенное стойло, навсегда заброшенное. Жутковато.
Уилл находит инструменты, вскрывает банку и берёт широкую кисть с жёсткой щетиной. С решимостью он идёт к противоположной стене, возле двери амбара — там идеальное пустое место. Он игнорирует Эрику и Дерека, которые от скуки тычут друг друга, макает кисть в краску и широким движением делает первый смелый мазок.
— А что Зомби-мальчик делает? — громко шепчет Дерек Эрике.
— Не называй его так, — шипит она. — У тебя вообще манеры есть?
— Он какую-то странную штуку рисует.
— Я вижу.
Уилл продолжает их игнорировать. Теперь идёт легче — круговые мазки заполняют пустоту. Он закрывает глаза, представляя сцену с пугающей чёткостью. Сосредоточься. Холли нужна тебе. Тем детям ты нужен.
Он не может перестать это чувствовать — будто рука взрослого мужчины змеёй спускается ему в горло. Душит. Хватает что-то внутри и меняет его. Он резко отгоняет это ощущение. Слышит шаги. Мама и Робин.
Закончив, он опускает руку, мышцы дрожат, и отступает. Все смотрят на то, что он создал.
— ...Что это? — тихо спрашивает мама.
Уилл качает головой.
— Я не знаю, — глухо говорит он. — Но я чувствовал, что это для него важно.
— Для мистера... Кто-это? — осторожно предполагает Дерек.
— Его настоящее имя — Генри, — говорит Уилл.
— Он же Векна, — добавляет Робин.
— Он же Первый, — вставляет Эрика.
Дерек морщит нос.
— Слишком много имён.
— Он любит переизобретать себя, — вздыхает Уилл. — Играть в притворство. Чтобы получить желаемое.
На этот раз Дерек молчит. Уилл глубоко вдыхает.
— Он не хотел, чтобы я это видел, — говорит он. — Я не должен был там оказаться.
Робин делает шаг ближе, не отрывая взгляда от стены.
— Ты никогда раньше не был так близко к Коллективному Разуму. Эта штука была буквально в паре метров. Иногда на «Сквоке», когда сигнал слишком сильный, перегружается вся система. То, что ты видел... это похоже на перегрузку. Будто ты напрямую подключился к центру управления Векны.
Уилл сглатывает.
— Может быть.
Снова это пульсирование. Его передёргивает.
— Где была Холли? — мягко спрашивает мама.
Уилл тут же берёт кисть.
— Она была прикреплена к этому... шпилю, — объясняет он, рисуя маленького человечка рядом с первым шипом. — И она как будто стала его частью. Будто он... что-то с ней делал.
Даже не оборачиваясь, он чувствует реакцию остальных. Даже Дерек молчит.
— Там были ещё двое, — добавляет Уилл, дорисовывая фигурки. Такие маленькие. Такие беспомощные.
— Я думала, Векна охотился только за Дереком, — встревоженно говорит Эрика.
— Я тоже, — отвечает Уилл. — Но я знал только то, что видел. И я подключился всего один раз. Он ускоряется.
— Мне совсем не нравятся все эти дополнительные шпили, — бормочет Робин. — Их сколько? Девять?
Уилл кивает.
— Всего двенадцать.
Мама просто смотрит, покачивая головой. Вся её фигура — сплошное поражение.
— Зачем они ему?
Уилл не знает.
Он, чёрт возьми, понятия не имеет.
⸻
На полпути по Элм-стрит, стоя на красном, они это видят. Правительственные фургоны. Дом за домом. Солдаты ходят от двери к двери. Дети выходят — ровесники Холли или ещё младше, в пижамах, с плюшевыми игрушками, с пальцами во рту. Родители стоят на освещённых жёлтым крыльцах, испуганные.
— Что они делают? — спрашивает Лукас, крепче обхватывая Майка здоровой рукой.
— Они их забирают, — понимает Майк. Но зачем? Мало им разнести пол-Хоукинса — теперь ещё и младенцев похищать?
— Думаешь... это как мы? — тихо спрашивает Лукас. — Как с Дереком?
Майк широко раскрывает глаза, сжимая облупленные рукоятки мотоцикла.
— Думаешь, они используют их как приманку?
Между ними повисает тишина. Оба знают ответ.
Свет загорается зелёным. Майк пригибается и мчится дальше.
⸻
— Каково это — быть мёртвым? — спрашивает Дерек.
Они лежат на сене, пока мама в последний раз пытается дозвониться до Джонатана и остальных. Уиллу начинает доходить, что Майк и Лукас всё ещё не вернулись из дома Тёрнбоу. И что о них ничего не слышно уже несколько часов.
Он бы знал, если бы с ними что-то случилось. Правда? Он бы почувствовал.
Он закрывает глаза, пытаясь силой воли снова подключиться к Коллективному Разуму. Просто знать, что с Майком и Лукасом всё в порядке. Что они возвращаются. К нему. К ним.
— Ау-у-у? Зомби-мальчик?
Нога Эрики резко дёргается и пинает Дерека в голень.
— Я же сказала, не называй его так.
Уилл вздыхает и открывает глаза. Его разум пугающе пуст.
— Всё нормально, — говорит он. — Я был мёртв. Немного.
Робин тут же смотрит на него. Дерек придвигается ближе, с детским восторгом.
— Я плохо это помню, — пожимает плечами Уилл. — Было... холодно. И больно.
Он замолкает.
— И всё? — ноет Дерек, разочарованный.
— Отстань, — говорит Робин. — Хочешь, чтобы тебя спрашивали, каково это — быть накачанным и похищенным?
Дерек задумывается.
— Ну да. Я бы сказал, что это скучно.
Эрика стонет.
Снаружи взрывается рёв двигателя. Уилл хмурится и приподнимается. Это не фургон — он стоит на месте, дверь всё ещё распахнута. И звук не тот.
Прямо через двери амбара въезжает Майк Уилер — на чёрном, гладком мотоцикле. Он мягко останавливается, ковыряется в оголённых проводах под рулём и стряхивает пыль с волос.
У Уилла замирает сердце.
Майк что-то говорит, но Уилл почти не слышит — почти не замечает, что там и Лукас тоже, слезает с байка, прихрамывая, с застывшей левой рукой. Уилл может только смотреть: на мотоцикл посреди амбара, потом на Майка — растрёпанного, крутого, словно сошедшего с экшн-фильма.
Господи.
— Закрой рот, Байерс, — бормочет Робин, кладя руку ему на плечо. — Мух ловишь.
Уилл захлопывает челюсть и вскакивает. Мама бежит от фургона — наполовину с облегчением.
— Лукас! Что случилось? Ты в порядке?
— Всё нормально, — улыбается Лукас. — Немного обжёгся у Тёрнбоу. Уже подлатали.
Робин моргает, глядя на его куртку — розовую. И пушистую.
— Это куртка моей девушки?! — вырывается у неё.
Все поворачиваются. Глаза Робин расширяются от ужаса.
— Я имею в виду — подруги! Которая девочка! Ну, вы знаете, ха-ха, моя девушка. Вики. Вики, она... она в больнице работает.
Майк и Лукас смотрят на неё с интересом. Лицо мамы смягчается, будто её представление о Робин меняется прямо сейчас. Уилл внимательно следит — но мама не выглядит менее принимающей. Скорее наоборот. Кажется, Робин ей даже нравится больше.
Плечи Уилла едва заметно опускаются от облегчения.
— Да, мы познакомились с Вики, — говорит Майк, будто ничего не заметив. — Она классная. Нам помогла. Кстати, сказала, чтобы ты ей позвонила.
— Ага, — морщится Робин, потирая шею. — Позвоню.
Уилл наконец находит голос и с улыбкой толкает мотоцикл носком кеда.
— Где ты его взял?
— Да так, — небрежно отвечает Майк, прислоняясь к байку и проводя рукой по волосам. Его глаза блестят, когда он смотрит на Уилла. — Прихватил по дороге. Нравится?
Уилл едва сдерживает смешок.
— Он очень крутой.
— Он чуть не разбился на нём раз девять, — сухо вставляет Лукас. — Может, сосредоточимся? Расскажи им, что мы видели, Майк.
— Точно, — Майк выпрямляется. — Военные собирают детей. Всех. Мы думаем, что используют их как приманку.
— Господи, — выдыхает мама, потирая лоб.
— Да, это жесть, — соглашается Майк.
Он осматривает амбар — впервые по-настоящему. Его взгляд цепляется за рисунок Уилла. Уилл ёрзает, вдруг нервничая.
— Что это?
— Это место, где Генри держит Холли, — говорит Уилл, видя, как Майк вздрагивает. — Я видел это, когда подключился к Коллективному Разуму.
— Где оно? — хрипло спрашивает Майк.
— Я не знаю, — голос Уилла срывается. — Я знаю только, как оно выглядело. И как ощущалось.
Его снова трясёт — так сильно, что он спотыкается. Ему холодно. Становится всё холоднее. Страх накрывает резко. Смотрит ли Генри на них? Он здесь? Видит ли он глазами Уилла?
— Эй, — мягко говорит Майк и уводит его к дальней стене. Уилл смутно слышит, как он что-то говорит маме, успокаивает её. Майк всегда такой. Надёжный. Знающий.
Он садится рядом и позволяет Уиллу чуть прислониться — эгоистично. Рука Майка крепко обнимает его, ладонь гладит плечо.
— Всё хорошо. Дыши.
Это ещё одна вещь, к которой Уиллу пришлось привыкнуть после Леноры — всё внимание Майка, его забота, снова направленные на него.
— Прости, — выдыхает Уилл, когда может говорить.
— Нет, — Майк качает головой и притягивает его обратно.
Уилл смеётся тихо.
— Ладно. Но всё равно прости. День был длинный.
— Ага, — соглашается Майк.
Они сидят так, прижавшись друг к другу. Уилл смотрит на красную краску. На маленькую фигурку Холли, пронзённую в сердце.
— Оно пульсировало, — шепчет он. — Как будто внутри живого существа. Было не холодно — горячо. И эти лианы... и что-то двигалось внутри. Чёрная слизь. Это было...
Он замолкает, задыхаясь.
— Звучит как сердце, — тихо говорит Майк. — Сердце Изнанки.
Уилл моргает. Потому что — да. Он прав.
— Как мы его найдём?
Майк молчит.
И они просто сидят, пока не засыпают вот так — и всё, что слышит Уилл, это ровный стук сердца Майка, оберегающий их обоих.