Trackers.
— Господи, до чего же неприятный ребенок, — раздается голос Нэнси из рации. — Знаете, что он выдал первым делом, когда меня увидел? «Можешь передать своей сестре, пусть сосет мой...» Ну, вы поняли. Где он вообще такого нахватался?
Майк скорчил гримасу Уиллу, который изо всех сил старался не рассмеяться. Они сидели в засаде в фургоне «Сквока», ожидая подтверждения того, что Тернбоу покинули дом. Лукас и Майк переоделись у Синклеров — кажется, они придумали какую-то отмазку про выездную экскурсию аудио-видео клуба, — так что на Майке была одежда Лукаса: поношенная джинсовка и темные мешковатые штаны. Он выглядел... хорошо. И пахло от него тоже хорошо. Уилл остро чувствовал это, потому что в кузове фургона они сгрудились совсем тесно: их колени соприкасались, а один ботинок Уилла оказался зажат между ступнями Майка. Настоящая пытка.
Нажав на кнопку вызова, Майк ответил:
— Но всё ведь идет по плану? Тернбоу ничего не заподозрили?
— Нет, — отозвалась Нэнси. — Они сказали, что будут только рады, если Дерек и Холли проведут время вместе. Честно говоря, по-моему, им просто хотелось поскорее выставить его за дверь.
Миссис Байерс усмехнулась, а затем повысила голос, чтобы её было слышно:
— Ладно, встретимся у амбара, когда закончим с ловушкой. Только убедитесь, что повязка у него на глазах, ясно? Даже пока он в отключке. — Она осеклась, хмуро глядя в зеркало заднего вида. — Он ведь в отключке, правда?
— Ага. Укололи его еще до того, как выехали со двора, — подтвердила Нэнси. — Надеюсь, из этого выйдет что-то путное, иначе не уверена, что моя совесть когда-нибудь меня простит.
— Всё сработает, Нэнс, — твердо сказал Майк. Уверенность так и сквозила в его голосе. Уилл пытался впитать это чувство, ощутить его каждой клеткой своего тела. Сработает. Должно сработать.
— О, — раздался в эфире треск и голос Стива. — Они уезжают.
Все замерли, наблюдая с безопасного расстояния, как семейство Тернбоу (без Дерека) выходит из дома. В руках у них были стопки коробок, над которыми опасно покачивались пухлые папки и всякие памятные вещицы. Майк вскинул брови, явно впечатленный. Он повернулся к Эрике:
— И что ты ей сказала?
Эрика пожала плечами с нарочито невинным, но хитрым видом.
— Тина сказала им, что у неё в комнате утечка газа. И, возможно... она плеснула там немного настоящего бензина. Но всё путем, у них же еще миллион домов в запасе.
Уилл заметил, что это, вообще-то, не было ответом на вопрос Майка. Но Эрика больше ничего не сказала — она просто ждала вместе со всеми, пока Тернбоу скроются из виду, и только тогда фургон тронулся с места. Они быстро закрыли гараж и начали готовить оборудование — предоставленное Мюрреем, как и большинство вещей в их жизни в последнее время. Колючая проволока, шарики с водой, резиновые трубки, манекен для сердечно-легочной реанимации. Миллион опасных и совершенно безобидных предметов в самых безумных сочетаниях. Но каждый из них был жизненно важен для плана.
Они звукоизолировали дом, задернули шторы, передвинули мебель. Уилл не мог не чувствовать гордость, пока они заколачивали доски, размечали над подвалом место, куда должен будет провалиться демогоргон, и укладывали под одеяло «фальшивого Дерека». Больше, чем в любой их прошлой схватке, сейчас казалось, что инициатива в их руках. Преимущество. Они потратили годы на изучение, наблюдения, подготовку. И теперь точно знали, что делать.
В тот момент, когда Стив вышел из гаража с бензопилой в руках, они все оглядели дом-ловушку, словно впервые осознавая масштаб содеянного.
— Э-э... ты ведь сказала, у Тернбоу есть другие дома? — спросила Робин у Эрики. — Потому что после того, как мы закончим, они им пригодятся.
— Переживут, — отрезала Эрика. И тут же добавила: — А можно мне подержать бензопилу?
— Исключено, — ответил Стив, натягивая прозрачные защитные очки. Впрочем, он всё же дал ей подержать пилу, прежде чем завести мотор. Все знали, что у него к Эрике слабость размером с Юпитер.
Было видно, что Стиву приходится прикладывать немало усилий, чтобы пропилить пол: бицепсы напряглись, на шее вздулась вена. Не то чтобы Уилл прямо-таки пристально за этим наблюдал. А если и наблюдал, то исключительно с эстетической точки зрения. С художественной, можно сказать!
Когда кусок пола с грохотом рухнул вниз, десятки винных бутылок посыпались со стеллажей на пол подвала, образуя бурлящее море красного. Уилл постарался не думать о том, сколько они стоили. Тернбоу, решил он, могут себе позволить купить новые.
Наконец, когда колючая проволока была смотана в кольца, ковер прибит на место, а пушка с датчиками Нэнси заряжена, оставалось только занять позиции. Мама стояла в гостиной, уперев руки в бока и поджав губы. Уилл знал: ей не нравится оставлять их здесь вот так, без реального присмотра взрослых. Стив и Джонатан, конечно, были взрослыми технически, но, пожалуй, не по существу. Однако они прогнали план добрую дюжину раз и решили, что Дереку нужно будет увидеть кого-то надежного, когда он очнется — кого-то, кто сможет всё внятно объяснить так, чтобы он поверил. Кого-то, кто обладает авторитетом взрослого. К тому же, если за ним кто-то придет, у него хотя бы будет защита.
Мама поймала взгляд Джонатана и долго не отводила глаз.
— Справишься? — наконец спросила она.
Джонатан поджал губы и кивнул. В его взгляде застыла та суровая решимость, которую Уилл так не любил видеть. Но он ни на секунду не усомнился в брате, когда тот ответил:
— Да. Справлюсь.
— Э-э, я тоже вообще-то справлюсь, — вставил Стив с оскорбленным видом. — Если вдруг кому интересно.
— Да-да, вы все очень сильные и способные, — прозвучал в рации голос Нэнси, и по её тону Уилл понял, что она закатила глаза. — Всё готово?
Все повернулись к маме, и та кивнула:
— Готово. Уилл, Робин — вы со мной. Эрика, ты тоже.
Эрика тоскливо посмотрела на бензопилу Стива и вздохнула:
— Ладно.
Уилл чувствовал нечто похожее. Но он старался думать об этом не как о наказании, а как о мере предосторожности. Если он будет рядом с демогоргоном, когда тот ворвется в дом, у него наверняка снова случится приступ. А остальным будет гораздо труднее сосредоточиться на деле, если Уилл будет биться в конвульсиях на полу. Что касается Робин — для неё это, скорее всего, была просто подстраховка.
— Эй, — услышал он, уже направляясь за Эрикой к фургону. Он обернулся и посмотрел на Майка. — Будь осторожен, ладно?
Глаза Майка были такими темными, серьезными и выразительными, что Уилл снова задался вопросом — а значит ли это что-то? Значит ли что-то то, что среди всего этого хаоса Майк выделил именно его? Всё чаще и чаще ему начинало казаться, что, возможно, да.
— Ты тоже, — ответил он и улыбнулся. Кивнул Лукасу и Дастину — простое пожелание удачи. А затем забрался в фургон вместе с Робин.
Усевшись плечом к плечу с ним, она легонько коснулась кончика своего носа.
— Ясное небо после грозы, — прошептала она. Уилл, улыбаясь, опустил взгляд на свои ботинки.
___
Когда они подъехали, Нэнси сидела, прислонившись спиной к стене амбара, и выглядела очень дерганой. Рядом с ней посапывал вырубившийся пацан размером с небольшой танк, уткнувшись раскрасневшейся щекой в сено. Мама изумленно уставилась на него. Уилл тоже.
— Знаю, это просто жесть, — быстро заговорила Нэнси, вскакивая на ноги. — Слава богу, вы приехали. Я на него смотреть не могу.
— Дальше мы сами, — мягко сказала мама, положив руку ей на плечо. — Иди, присмотри за мальчиками. Им нужна твердая рука.
Нэнси коротко и нервно рассмеялась, кивнула и побежала к своей машине. Мама, Уилл, Робин и Эрика остались наедине с Дереком Тернбоу.
— Жаль, у меня нет камеры, — сказала Эрика, прищурившись. — Это же компромат на всю жизнь.
— Я думал, вы с Тиной помирились, — заметил Уилл.
Она пожала плечами:
— Она тоже не фанатка Дерека. И вообще, кто сказал, что мы помирились?
— Просто предчувствие, — ответил Уилл. Эрика прищурилась еще сильнее, но промолчала.
Робин повертела в руках рацию, а потом начала болтать со Стивом, обсуждая пустяки и проверяя, как идет план. Вердикт: пока тишина. Мама еще раз посмотрела на Дерека с болезненным выражением лица, а потом пробормотала: «Я сейчас... мне нужно...» — и указала большим пальцем себе за спину, на дверь амбара. Секунду спустя она вышла наружу.
На улице было холодно, но Уиллу казалось, что он горит. Он стянул куртку и повесил её на ржавый металлический крюк. Потом огляделся. Эрика со скуки уселась на пол рядом с Дереком и начала тыкать в него пальцем. Робин смеялась над чем-то, что сказал Стив.
Уилл вздохнул и тоже вышел на улицу.
Мама стояла, прислонившись спиной к металлической ограде, обхватив себя одной рукой, а в другой держа сигарету; тонкая струйка дыма поднималась в ночном воздухе. Несмотря ни на что, Уилл улыбнулся.
— Я думал, ты бросила, — поддразнил он.
Она поспешно затушила окурок и запихнула его в карман куртки, будто это могло что-то скрыть.
— Бросила что? — спросила она, наполовину повернувшись к нему. Уилл оперся локтями о перила и негромко рассмеялся.
— А ты мастер маскировки.
Мама шутливо поиграла бровями.
— Стараюсь.
Она окинула его взглядом с ног до головы и нахмурилась:
— Где твоя куртка?
— В амбаре, — ответил Уилл.
— Ну, раз собрался торчать здесь, иди надень её, — сказала она и поежилась, будто в подтверждение своих слов.
Но это лишь напомнило ему о том, почему они вообще здесь — не просто в заброшенном амбаре с накачанным снотворным ребенком, а «здесь», в этом туманном сером пространстве, в котором они пребывали весь день, то и дело сталкиваясь и избегая друг друга. Здесь, где мама курит от стресса, а Уилл спотыкается о слова, которые давно должен был произнести.
Он собрался с духом:
— Насчет сегодняшнего утра...
Она тут же качнула головой:
— Уилл, всё нормально.
И от этого он, как ни странно, почувствовал себя еще большим ребенком. Будто она даже не дает ему взять ответственность за свои поступки.
— Нет, — твердо сказал он. — Нет, не нормально. Я не должен был так с тобой разговаривать, я вел себя как придурок. Прости.
Она вздохнула, но кивнула.
— Я тоже виновата, — пробормотала она. — Я знаю, что меня бывает... — Она попыталась подобрать слово и остановилась на: — Слишком много.
Уилл поморщился, потирая затылок рукой.
— Это неправда, — сказал он, но вышло неубедительно.
Она улыбнулась, но улыбка не затронула глаз.
— ...Просто этот день уже так близко.
— Я знаю, — мягко ответил Уилл. И он действительно знал. Он чувствовал это каждый ноябрь. Каждый раз, когда температура падала.
Она долго, очень долго смотрела куда-то в пустоту.
— Меня даже дома не было.
— Мам.
— Очередная поздняя смена, и когда я наконец прихожу домой, что я делаю? — произнесла она, будто разговаривая сама с собой. — Курю, пью дешевое вино и смотрю повторы «Чирс», пока не отрублюсь.
— Мам, — повторил он, не находя других слов.
Она посмотрела ему в глаза, её подбородок задрожал.
— Я восемь часов не знала, что ты пропал.
— Это не твоя вина.
— Восемь часов, — многозначительно повторила она. — Что я за мать такая, раз не проверила своего двенадцатилетнего сына?
— Та, на которую навалилось слишком много, — ответил он. — Мам, это не твоя вина.
Она слабо улыбнулась и похлопала его по руке. Он видел, что она ему не совсем верит, но не знал, что еще сказать, чтобы её убедить. Может, достаточно просто... быть рядом. Остаться с ней.
Из амбара донесся голос Робин:
— А как же куры, Стив?!
Её тон был таким серьезным и напряженным, что Уилл не выдержал и рассмеялся. Улыбка мамы стала чуть шире и искреннее.
— Насчет твоей новой подруги я пока не определилась, — заговорщицким шепотом сказала она, придвинувшись ближе и забавно сморщив нос. — Интересная особа.
— Ну, да. — Уилл пожал плечами, улыбаясь своим ботинкам. — Мы тут все такие.
Вдалеке ухнула сова. Мама сжала локоть Уилла.
— Я знаю, что ты растешь, — тихо сказала она. — Но я всё еще твоя мама. Я больше не отвернусь, Уилл. Больше никогда. Не раньше, чем всё это закончится и ты будешь в безопасности.
Сердце Уилла сжалось. Он посмотрел на неё умоляюще:
— Тебе и не нужно отворачиваться. Просто... мне нужно, чтобы ты мне доверяла.
— Я доверяю. Но доверие — это дорога с двусторонним движением. И слушай, хоть мой вчерашний план и был так себе...
— «Так себе»?
— Эй! — шутливо возмутилась она, и они оба рассмеялись. Но тут же её лицо стало серьезным и мягким. — Я просто хочу, чтобы ты разговаривал со мной. Рассказывал, что происходит, чтобы мы могли разобраться во всем вместе. Договорились?
Уилл улыбнулся:
— Договорились.
— Вот и ладно. А теперь иди надень куртку, — сказала она, собираясь отойти от ограды.
Но Уилл понял, что есть еще кое-что, что он хочет сказать. Слова подступили к горлу прежде, чем он успел передумать.
— Мам?
Услышав настойчивость в его голосе, она остановилась.
— Да?
Уилл вспомнил выражение лица Джонатана, когда она велела ему садиться в фургон. Его мрачную решимость, когда они оставляли его и Стива одних в доме Тернбоу. То, как Джонатан иногда замирает, уставившись в потолок по утрам у Уиллеров, когда думает, что Уилл еще спит. Мешки под его глазами.
— Может, тебе стоит поговорить и с Джонатаном тоже? — сказал он.
Он видел, что она удивлена — будто ждала от него совсем других слов.
— С Джонатаном? — повторила она. — А что с ним?
— Я просто... ты так много времени тратила на беспокойство обо мне, — попытался объяснить он. — Но, может, ему бы тоже хотелось, чтобы о нем немного «побеспокоились»? Даже если он сам не говорит об этом.
Её лицо дрогнуло. Она резко притянула его к себе и поцеловала в макушку.
— Ты такой хороший брат, — прошептала она. Отстранившись, она добавила: — Я поговорю. Обязательно. Спасибо тебе.
— Да ладно, чего там, — пробормотал он, смущенно опуская голову. Впрочем, капля смущения — это ничего. Иногда. Это просто значит, что ему не всё равно.
___
Это совсем другое чувство — когда тебя по-настоящему включают в дело. Когда ты сам строишь планы, пусть даже лидерство теперь распределено между всеми. Майк чувствовал себя отлично. Уверенно и спокойно. Дерек в безопасности. Уилл в безопасности. Нэнси в доме, с ружьем наготове. Лукас здесь, и он вооружен.
Они устроят этому ублюдку такую засаду, что он и понять ничего не успеет.
— Движется на юг по Арлингтон, — доложил Стив, его голос трещал в рации. — Тридцать секунд до цели. Проверка статуса. Метки?
— На позиции, готовы, — подтвердила Нэнси.
— Пусковая?
— Готов, — отозвался Лукас.
— Ловец?
Майк кивнул:
— Готов. Следопыты?
— Готов, — замкнул круг Стив. — Сделаем это уже.
Майк тяжело сглотнул, крепче упираясь ногами в дорогой паркет Тернбоу. Они справятся. Он не боится. Он делает это ради Холли. Ради мамы.
Ради папы.
— Оно внутри, — сказал Стив как раз в тот момент, когда свет начал мигать. — Всем молчать.
Майк выдохнул. Вдох. Выдох. Вдох.
Наверху рухнул потолок.
Демогоргон взревел.
Сердце Майка бешено колотилось, пока он прислушивался к звукам их работающего плана: каждый «шлеп» наполненных газом шариков Лукаса, попадающих в плоть; вопль боли от удара утыканными гвоздями граблями в грудь. Топочущие шаги Лукаса, со всех ног бегущего вниз к безопасности. Рев демогоргона становился всё громче и ближе, сопровождаемый натужным дыханием Лукаса. Потные ладони Майка сильнее сжали лопату.
Затем Лукас пролетел через арку, в прыжке преодолевая ловушку под ковром, и тяжело приземлился на бок у плинтуса. Как и было задумано, демогоргон бросился за ним.
И провалился.
Ковер рухнул под его весом, но демогоргон вцепился когтями в пропиленные края пола, оставляя белые борозды на дереве. Его голова начала подниматься. Медленно, с натугой. Целенаправленно.
Майк не раздумывал. Он просто вскинул лопату.
Свет и звук слились в одно пятно, когда он ударил демогоргона изо всех силы — снова, и снова, и снова. Руки ныли. Зубы тоже. Краем глаза он увидел, как Лукас поднял над головой массивную вазу и вдребезги разбил её о шкуру монстра. Тот взревел. Майк не останавливался. Он продолжал колотить, пока чудовище не сорвалось вниз.
Затем последовал нечеловеческий визг — тварь рухнула на колючую проволоку внизу. Выстрел. Голос Нэнси:
— Сейчас!
Яркая вспышка пламени. Майк замер и сверху смотрел, как демогоргон загорается. Как он извивается в ярости, раздирая колючей проволокой свою вскипающую кожу. Как он приседает на задние лапы.
И оно прыгает.
— Майк! — кричит Лукас, и Майк снова замахивается, он не может остановиться, ладони горят от трения, кожу покалывает от жара, огонь расползается под ногами, по полу, лижет мебель. Каждый раз, когда лопата врезается в демогоргона, раздается глухой, приносящий удовлетворение стук. Он хочет продолжать. Хочет убить его. Даже если это невозможно. Даже если по плану им нельзя было этого делать.
Всего секунда замешательства — и пальцы Майка разжимаются на черенке лопаты. Демогоргон хватает её и отшвыривает прочь, будто она ничего не весит. Тварь широко расставляет лапы и ревет; каждый из её шипастых лепестков раскрывается, обнажая усеянную акульими зубами глотку.
— Эй, урод!
Демогоргон поворачивается на звук — к Лукасу, который отчаянно машет руками у книжного шкафа. Совершенно беззащитный. И то выражение лица, с которым он встречается взглядом с Майком... Майк мгновенно понимает: он запомнит это навсегда. Это был взгляд человека, который смирился. Смирился с поражением.
Демогоргон совершает прыжок.
Беззвучный крик вырывается из горла Майка, когда Лукас закрывает голову руками, съеживаясь на полу в позе эмбриона.
Но монстр не обрушивается на него — вместо этого прямо посреди книжного шкафа разверзается раскаленная докрасна, затянутая перепонкой рана-разлом, и тварь вползает внутрь, оставляя за собой шлейф тлеющих углей.
Долгую секунду Майк просто смотрит в пустоту.
А затем бросается в бой.
— Оно перешло! — орет он Нэнси. Та повторяет то же самое в рацию; они с Джонатаном уже бегут наружу. Майк подскакивает к Лукасу, буквально заезжая к нему на коленях. — Лукас! Лукас, ты в порядке?
Огонь быстро ползет по куртке Лукаса, уже добравшись до самого локтя. В панике Майк срывает с себя куртку и сбивает пламя, морщась от того, как лицо Лукаса искажается от боли.
— Прости, прости. — Он оглядывает гостиную, которую уже вовсю пожирает пламя. — Нам нужно убираться. Сможешь встать?
Лукас пытается приподняться на локте, но вскрикивает и тут же падает обратно. Майк подхватывает его под спину и тянет вверх, с трудом поднимаясь на ноги.
— Надо идти, — выдыхает он, ища выход. Парадная дверь отрезана плотной стеной дыма. Майк ковыляет в другую сторону, к кухне. Там есть дверь на заднее крыльцо, к которой они и бросаются. Ручка раскалена до предела. Майк прикусывает язык, подавляя резкий крик боли, затем натягивает край футболки на ладонь и открывает дверь через ткань.
Прохладный ночной воздух приносит мгновенное облегчение. Но Майк не останавливается, пока они не пересекают двор и не углубляются в лес, подальше от дома. Лукас дышит так тяжело, что Майку приходится крепче обхватить его за пояс, чтобы тот не упал, пока они прислоняются к дереву.
— Черт, — хрипит Лукас, глядя на дом Тернбоу.
Точнее, на то, что от него осталось.
Огонь уже поглотил весь первый этаж и перекинулся на второй. Экстренные службы Хоукинса и так работают на пределе, так что Майк понимает: когда они приедут, спасать будет уже нечего.
— Наверное, это к лучшему, — слабо произносит Майк. — Нужно было как-то замести следы.
— Они будут в ярости из-за... рыночной стоимости, — пытается пошутить Лукас, но слова прерываются болезненным стоном. Майк помогает ему сесть у подножия дерева и начинает осторожно стягивать с него куртку, чтобы оценить масштаб повреждений.
Лукас тут же вскрикнул. Куртка не снималась — она буквально прикипела к коже, и от этого зрелища Майка едва не вывернуло. Ожог выглядел жутко: содранная розовая плоть, возможно, вторая степень. Или третья? Майк понятия не имел, как выглядят степени ожогов. Он перестал тянуть куртку.
— Там всё... всё плохо? — спросил Лукас. Он отвернулся в сторону и зажмурился.
— Э-э, ну... Оно... — Майк со свистом втянул воздух сквозь зубы. — Не очень.
— Вот дерьмо.
— Тебе нужно в больницу, — Майк лихорадочно соображал. Их велики сгорели в гараже Тернбоу. Нэнси, Джонатан, Стив и Дастин выслеживают демогоргона. Остальные в амбаре, до которого мили пути.
Они остались одни.
— Майк, — звал его Лукас, и Майк понял, что тот зовет его уже какое-то время. Собственное бешеное дыхание заглушало всё вокруг. Похоже на панику. Но это бред. Он не паникует. Он же Уилер. Он всегда знает, что делать. Он умеет сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Надо просто продолжать думать.
— Майк!
Лукас смотрел на него, сжимая его руку своей здоровой ладонью.
— Эй. Дыши, ладно? Я буду в порядке.
— Да, — ответил Майк. — Да. — В глазах всё плыло. — Зачем ты... Лукас, зачем ты это сделал?
— Спас твою задницу? — Лукас попытался улыбнуться. — Мы же так и делаем, чувак.
— Ты мог погибнуть, — сказал Майк и с ужасом осознал, что плачет; голос сорвался. — Ты мог погибнуть, Лукас.
— Эй, — тихо сказал Лукас, шевельнувшись, и обнял Майка. Майк бессильно опустился на землю рядом с ним, содрогаясь от рыданий. — Эй, Майк, всё нормально. Мы в порядке.
Майк не знал, сколько они так просидели, прижавшись друг к другу и глотая слезы. Наверное, слишком долго, учитывая состояние Лукаса. В какой-то момент Майк неряшливо вытер лицо тыльной стороной ладони. В носу хлюпало. Фу.
— Прости, — выдавил он неловкое извинение, но Лукас лишь качнул голвой.
— На нас навалилось слишком много, друг. — Он глубоко вдохнул, перенося вес тела так, чтобы не тревожить раненую руку, и кивнул на ряд домов по соседству с участком Тернбоу. Майк уже слышал сирены — машины сворачивали на их улицу. — Почему бы нам просто не попросить помощи? Нас подбросят до больницы.
— У них будет куча вопросов, — возразил Майк, но это было лучше, чем если Лукас лишится руки, поэтому он поднялся и помог другу встать. Они пошли к ближайшему двору, калитка которого была открыта. Но когда они уже обходили дом, Майк кое-что заметил.
Он замер.
Лукас тоже остановился. — Что там?
Во дворе стоял сарай, дверь была приоткрыта. А внутри, под старым брезентом, виднелся...
— Чувак.
Майк посмотрел на мотоцикл. Лукас посмотрел на мотоцикл. Потом на Майка.
— Мы не можем...
Но Майк уже вспоминал то лето, когда Нэнси учила его заводить папину машину напрямую, «на всякий случай, вдруг пригодится». Он думал об этой улице зажравшихся богатеев, которые, скорее всего, даже не заметят пропажи. И еще он немного думал о том, как подкатит к амбару на байке и какое лицо будет у Уилла. И, конечно, он думал о необходимости. Это будет быстро. Эффективно.
— Это ведь не сильно отличается от машины, да? — Майк уже оглядывался в поисках отвертки.
Лукас вздохнул, но на его лице промелькнула слабая улыбка.
Инструмент в руках, Майк засучил рукава.
___
У Уилла в голове гудело, пока он слушал отчеты Стива и Дастина. Они ведут след. Идут за ним. Прямо, потом демогоргон сворачивает. На юго-восток.
От Майка и Лукаса всё еще не было вестей.
Мама хмурилась, не сводя глаз с рации.
— Почему оно развернулось?
— Может, пытается стряхнуть хвост? — предположила Эрика.
— Откуда ему знать, что его выслеживают? — возразила Робин. — У него же нет глаз на затылке, верно? — Она склонила голову, поворачиваясь к Уиллу. — Ведь нет же?
Уилл покачал головой, пытаясь сосредоточиться.
— Нет, не должно знать.
Тогда куда оно направляется?
Со стороны стойла что-то загрохотало. Там, где они оставили Дерека Тернбоу.
— Черт, — выдохнул Уилл, мгновенно всё поняв. Он крикнул Робин: — Я думал, мы вкатили ему полную дозу!
— Вкатили! — запротестовала та, уже припустив к отбивающемуся Дереку. — Этого должно было хватить, чтобы вырубить взрослого мужика! Черт, черт, черт.
Повязка с глаз Дерека сползла. Его взгляд дико метался, тело вяло пыталось двигаться.
— Что... где...
— Пожалуйста, просто надень это обратно, — Робин попыталась натянуть повязку ему на голову. — Обещаю, мы всё объясним позже.
У Уилла пересохло в горле. Снаружи, за дверями амбара, начали мигать уличные фонари. Один за другим. Всё ближе и ближе.
— Слишком поздно, — сказал он, и все остальные звуки отошли на второй план. Теперь он понял. Они на юго-востоке. — Его заметили.
— Кто заметил?! — заорал Дерек, вырываясь из рук Робин. — Кто вы такие? Где я?
— Запирайте двери! — крикнула мама.
Эрика и Уилл бросились исполнять: захлопнули тяжелые створки и задвинули массивный деревянный засов. Этого мало. Уилл понял это сразу. Но, может, это задержит тварь на минуту-другую.
Думай. Какое здесь есть оружие? Что можно использовать? Нужно защитить Дерека. Дерека, который...
...швырнул горсть песка Робин прямо в лицо.
— Поешь земельки!
Он бросился бежать, карабкаясь по лестнице на сеновал. Эрика попыталась перехватить его, но он оттолкнул лестницу ногой, и девочка рухнула на пол.
— Теперь я понял, почему Тина тебя ненавидит! — крикнул он ей сверху. — Ты злобная похитительница детей! Мой папа тебя засудит в хлам!
На полу Эрика фыркнула:
— Придурок.
Робин натянула футболку на лицо, пытаясь выморгать песок из глаз.
— Мы просто пытаемся помочь! — крикнула мама наверх. — Пожалуйста, Дерек, спускайся. Мы хотим тебя защитить. Сюда идет кое-что... кое-что очень страшное, пожалуйста...
— Да, я знаю! Мистер Кто-это мне говорил!
Мама глубоко вдохнула. Она схватила погонялку для скота, прислоненную к стене, и бросила вторую Робин. Её взгляд был прикован к двери.
— Мистер Кто-это не тот, за кого ты его принимаешь, — крикнула она Дереку. — Это он натравил их на тебя!
— Вы врете!
Уилл падает на колени. Сквозь туман он слышит, как мама выкрикивает его имя, но теперь он — это не он. Он — нечто иное, что с силой бьется в двери амбара. Проламывается сквозь хлипкие доски, одержимое одной целью: во что бы то ни стало завершить миссию.
Женщина. Перед ним женщина. Человек. Ничтожная. Маленькая. Лицо — одна сплошная ярость, рот перекошен в гневе. Никакого страха. Глупо.
«Нет», — думает Уилл, пока мама кричит:
— Хочешь его забрать — сначала пройди через меня!
Нет. Хватит.
Монстр выпрямляется во весь рост. Он обожжен. Ему больно. Но он не повержен. Сегодня он будет жить.
Там, наверху, ребенок вжимается в угол. Он напуган. Хорошо. Монстр доберется до него, как только покончит с женщиной.
Что-то острое. Взмах. Монстр отпрыгивает назад. Уходит в сторону. К битве присоединяется еще один ребенок, постарше. Они нападают. Машут оружием. Теперь их трое. Некоторые удары достигают цели. Уилл издалека чувствует эту боль. Острые, как бритва, порезы на бедрах, на груди. Его полосуют, целясь в самое сердце.
Но вместе с тем он чувствует... азарт. Демогоргон не боится. Он играет со своей едой. «Добыча», — думает он. «Слабаки». Его движения похожи на танец. Назад, назад, назад.
А затем — удар. Сокрушительный, полный, внезапный. Всё меркнет.
___
Уилл приходит в себя внутри бьющегося сердца. По крайней мере, это выглядит именно так. Взгляд затуманен, по краям — пелена. Он смотрит откуда-то сверху, зависнув над пещерой, состоящей из живой плоти.
Холли.
Она кажется такой крошечной. Лицо и одежда покрыты густой слизью; она висит на остром шпиле, а в её раскрытый рот пульсирует лоза. Там есть еще двое детей, которых Уилл не узнает.
Сосредоточься. Считай.
Еще шпили. Семь, восемь, девять. Пустые. Ждут.
Он не демогоргон. Но он узнает это место. Этот разум. Он уже был здесь в своих снах.
«Тебе не положено здесь быть, Уилл».
Уилл открывает рот, чтобы что-то сказать, чтобы дать отпор, но у него нет горла. Нет голоса. Его тело — сплошная боль, корчащаяся на земле. Где-то далеко он чувствует прикосновения рук. Слышит собственное имя. Перед глазами вспышками сменяются миры: сердце — амбар, Холли — мама. Они трогают его за лицо.
«Что ты задумал?» — думает он. Если он сможет задержаться здесь еще хоть на минуту, если сможет собрать этот пазл воедино...
Он чувствует, как его собственные губы растягиваются в кривой, уродливой усмешке. Их голоса — обоих сразу — сливаются воедино, когда Генри произносит:
— Ты всё увидишь.
Примечания:
Извиняюсь за задержку🙏У меня очень мало времени,готовлюсь к ЕГЭ.Главы будут выходить один или два раза в неделю.