между тишиной и шумом | sunoo

18 глава

─── ⋆⋅ -'♡'-⋅⋆ ───

Тишина в комнате стала почти невыносимой, тяжелой и вязкой. Время неуловимо уже ползло к четырем часам утра, а в такое время, больше не было никаких проезжающих мимо машин или гуляющих людей в этом райноне. Только мерное, едва слышное тиканье настенных часов в гостиной, гул холодильника на кухне, и его неровное, рваное дыхание.

— Проходи, — я сделала приглашенный жест в сторону гостиной. — Тапочек для гостей у меня нет к сожалению.

Он лишь молча, неловко кивнул. Стянул свои кроссовки и аккуратно поставил их параллельно друг другу, у самого края коврика. Обычный жест, такой привычный и бытовой, но в контексте этой безумной ночи он выглядел почти сюрреалистично. Шагнув внутрь квартиры, он выпрямился, и я увидела, как он заметно расслабился, а дыхание постепенно начало выравниваться, становясь менее рваным. Напряжение, которое он удерживал в плечах все это время, наконец начало отступать, сменяясь тяжелой, наваливающейся усталостью.

Мы стояли молча напротив друг друга в тесном пространстве прихожей. Я просто не знала, что делать дальше. Как нарушить эту звенящую тишину, о чем говорить, какие были дальнейшие действия? Это первый раз, когда я приводила кого то к себе домой. Никогда, ни разу за свои 22 года, мне не доводилось, приглашать добровольно незнакомцев в свое маленькое укрытие.

В слабом свете коридорной лампы он казался почти призрачным. Его взгляд медленно скользил по вешалки с моей верхней одеждой, по зеркалу в простой раме, внимательно, словно изучаю каждую деталь моего скучного интерьера.

— Можем пройти в гостиную, — тихо произнесла я, и мой голос на секунду дрогнул.

Он перевел взгляд на меня, просто смотрел, не моргая. В какой то момент я всерьез подумала, что он откажется. Рациональная часть моего сознания твердила: ему нужно было идти. Его наверняка уже все ищут, менеджеры обрывают телефон, а каждая минута, проведенная здесь, в моей квартире, только увеличивает риск. Он торопится, он не может просто так остаться у незнакомки в четыре часа утра.

Но Сону не двигался. В его глазах, обычно таких сосредоточенных и ярких на экранах, сейчас читалась только бесконечная, оглушительная усталость. Он выглядел как человек, который наконец то доплыл до берега и у которого просто нет сил сделать еще один шаг в открытое море.

— Хорошо, — выдохнул он, и это слово прозвучало как капитуляция.

Я мимолетно кивнула головой и отступила на шаг, освобождая проход, и он прошел мимо почти бесшумно, стараясь не задеть ни меня, ни стены, будто любое лишнее движение в этом хрупком пространстве могло что то разрушить. А от него веяло холодном ночного воздуха, который в мгновенно заполнил прихожую, вытесняя привычное тепло моего дома.

Гостиная встретила нас тем же полумраком. Лампу я решила не включать, и лишь мягкий свет с кухни и прихожей растекался по полу, цепляясь за край дивана и ножки стола. В этом приглушенном сияние комната казалась больше и таинственнее, скрывая в тенях привычные бытовые мелочи.

— Можешь присаживаться, — сказала я, указав на диван, хотя это было и так очевидно.

Сону нерешительно опустился на край подушек, не рискуя занять больше места, чем необходимо. В этом полумраке его силуэт казался почти нереальным, не четким, почти графичным. Руки, сложенные на коленях, замерли, словно он все еще ждать какого то сигнала или разрешения просто дышать.

Я видела, он медленно обводит комнату взглядом, высоко задрав голову, чтобы рассмотреть хоть что то из под козырька кепки, которую он так и не решился снять.

— Может...что нибудь горячее? Чай или какао? — тихо спросила я, стараясь, чтобы в этот раз, мой голос звучал обыденно, хотя сердце все еще напоминало о недавном беге рваным ритмом в груди.

Он лишь молча кивнул, не поднимая взгляда. Я не стала больше ничего говорить, и развернувшись, сделала несколько шагов к кухонной зоне, которая отделялась от гостиной лишь невысокой столешницей. Пока я возилась с чайником и перебирала жестяные банки с заваркой, я кожей чувствовала его взгляд. То, как он не сводил с меня глаз, провожая каждое мое движение, словно пытался разгадать, почему я до сих пор не задала ни одного вопроса, почему не требую никаких объяснений.

Тишину квартиры разрезал нарастающий шум закипающей воды из чайника. Стук керамических кружек о столешницу прозвучали неожиданно громко, что заставил меня слегка вздрогнуть. Я старалась сосредоточиться на тонких струях пара, поднимающихся от чая, вдыхая теплый аромат каркаде. Собравшись взять кружки, в этот момент я услышала мягкие, почти бесшумные, приближенные шаги за спиной. Сону подошел к столешнице с другой стороны, разделяя со мной это узкое пространство.

Развернувшись к нему, я аккуратно поставила обе кружки на поверхность, не решаясь поднять взгляда на него. Пододвинув напиток поближе к нему, я наблюдала, как горячий пар поднимается вверх, задевая край козырька его кепки. Сону никак не отреагировал, он стоял неподвижно, лишь опустив голову к самому краю столешницы.

— Послушай, — заговорил он первый. Голос был глухим, каким то бесцветным от усталости, совсем не такой, что был в кофейне, час назад. — Мне правда... очень жаль.

— Все хорошо, я же сказала...

— Нет, ты не понимаешь, — перебил меня он, в его голосе прорезалась какая то резкая,почти болезненная нотка. — Я тебя втянул в это. Я не собирался впутывать тебя, правда...

Он сделал короткую паузу.

— И если все случится, так как я думаю, боюсь, что твоя жизнь не будет уже прежней, — тихо произнес он.
Он замолчал, так и не прикоснувшись к кружке. Я видела, как его пальцы нервно забарабанили по столешнице.

— Тебе правда, незачем извиняться, — произнесла тихо я. — Я сама ввязалась в это все, поэтому твоей здесь вины, точно нет.

Он ничего не ответил, лишь опустив голову вниз, лишь сжал свои пальцы на горячей кружке, так, что костяшки пальцев побелели. Он больше не произносил ни слова. А пальцы, сжались так в кружку, что горячий пар, казалось, должен был обжигать ему лицо, но Сону даже не поморщился. В этой гнетущей тишине, было слышно только его прерывистое дыхание.

Наконец, он медленно поднял голову, за все это время, и я четко могла разглядеть его глаза. В них застыла смесь недоверия и какого то странного, лихорадочного любопытства.

— Почему? — хрипло вытолкнул он из себя. — Почему ты ничего не спрашиваешь?

Я не понимающие моргнула, застыв с кружкой в руках, не успев поднести его ко рту.

— Ты даже не поинтересовалась, что это было в переулке, — продолжен он, и в его голос начал звучать чуть тверже , почти требовательно. — Ни одного вопроса о том, почему за мной гоняться, почему я постоянно прячу лицо, почему, тогда, когда мы первый раз встретились, я был там в такое время. Ты просто... схватила меня за руку и помогла мне.

Сону подался вперед, опираясь локтями о столешницу, и теперь нас разделяло всего несколько десятков сантиметров.

Я молчала. Не могла вымолвить ни слова, глядя на него. Внутри все сжалось в тугой узел. Что нужно делать в такой ситуации? Неужели мне действительно придется признаться, что я знаю, кто он? Сказать это сейчас, значит разрушить ту хрупкую стену между нами, которую я так старательно возводила между нами все это время.

Сону продолжал смотреть на меня, не отрываясь. Его взгляд, лишенный той сценической искры, был слишком тяжелым, слишком настоящим. Он ждал ответа, и эта пауза, затянувшаяся на вечность, давила на плечи сильнее, чем этот ночной холод.

Я лишь продолжала молчать, чувствуя, как под его пристальным взглядом земля будто уходит из под ног. В голове пульсировала одна мысль. Что он видит сейчас в моих глазах? Не сочтет ли он все это, нашу первую, безумную встречу , бег по подворотням и этот чай на кухне, лишь хитроумным планом? Глупой, фанатской игрой, разыгранной по нотам, чтобы просто оказаться с ним в одной комнате?

От одной этой мысли стало тошно. Ложь, даже та, которую ты хранишь ради спасения чужого спокойствия, в такой близости начинает жечь изнутри.

— Что ты хочешь от меня услышать? — из последний сил, я вымолвила эти слова, и мой голос, на удивление прозвучал почти шепотом, но довольно отчетливо.

Сону не ответил сразу. Он лишь продолжил изучать мое лицо, словно читал между строк. На секунду, в его взгляде, совсем мимолетно, проскользнуло, то, от чего в груди кольнуло.

«Разочарование»

Он понял. Я все знаю.

Это разочарование в его глазах полоснуло по мне больно, почти физически. Тихий рингтон его телефона, прозвучал как выстрел в пустом помещении, но Сону даже не шелохнулся. Он продолжал смотреть на меня, и в этом застывшем взгляде разочарование медленно превращалось в горькое понимание.

— Значит, ты знала, — произнес он, и на этот раз его голос прозвучал суше, с отчетливой ноткой горечи. — С самого начала. В кофейне. В переулке.

В горле стоял ком. Я не могла произнести ни слово, чувствуя, как под его пристальным взглядом рушиться все, что я так отчаянно хотела сохранить.

— Я... —произнесла я, так тихо, что не уверена, услышал ли он вообще.

Он лишь горько усмехнулся и отодвинул от себя нетронутую кружку. Скрежет керамики о столешницу больно ударил по ушам.

Сам он, немного отошел назад. Все один маленький шаг, но ощущался будто между нами пролегла целая пропасть. Этот шаг назад стер все то хрупкое тепло, которое мы успели разделить за эти недолгие минуты на кухне.

— Я... — снова повторила я, в этот раз чуть громче. — Извини.

Его взгляд на мгновение дрогнул от моего тихого извинения, но Сону лишь слегка покачал головой. Горечь, смешанная с раздражением, никуда не исчезала.

— Нет, ты не должна извиняться, — произнес он, и в его глазах сквозь сухость пробилась странная, болезненная мягкость. — Здесь нет твоей вины. Это я виноват во всем, я знал, что такое могло произойти.

Я хотела объясниться. Хотела рассказать все с моей стороны. Но горло сдавило, и я судорожно глотнула воздух, пытаясь подобрать правильные слова.

Но я не успела.

В эту секунду, его телефон снова зазвонил. Телефон в его кармане зазвонил с такой яростной настойчивостью, будто от этого завесила чью та жизнь. Возможно это было так.

Сону замер, глядя на меня через столешницу, но на четвертом гудке его пальцы дернулись. Он резко, почти с ненавистью, вырвал телефон из кармана, что я невольно вздрогнула, видя его таким впервые. На экране горело имя менеджера. Сону взглянув на это имя, тяжело вздохнул, со свистом, а после нажал на кнопку ответа, прижав его к уху. Он не успел произнести ни слова. Динамик телефона был настолько громким, что в этой тишине моей кухни я отчетливо услышала резкий, сорванный мужского крика.

— Ким Сону, черт возьми! Ты с ума сошел?! Где тебя носит?! Ты вообще соображаешь, что сейчас начнется, если пресса...

Я увидела, как Сону зажмурился, и на его лице появились желваки. Каждое слово из трубки хлестало его, как плеть, и он даже не собирался что нибудь ответить. Лишь стоял, и молча это все слушал, опустив голову.

— Хватит, я сейчас буду, перестань орать, — перебил он менеджера. Голос Сону изменился в секунду, стал ровным, холодным, профессионально отстраненным. А после слегка повернувшись ко мне, произнес: — Я в безопасности, поэтому незачем переживать.

— Где ты? Скажи адрес, мы отправим за тобой машину.

— Не надо сюда ехать, — резко отрезал Сону, по прежнему глядя мне прямо в глаза. — Я выйду к главному проспекту у торгового центра, это не далеко от сюда. Заберите меня там.

Закончив, он нажал на кнопку отбой, даже не дослушав ответную тираду. Экран его телефона погас, оставив на один на один с этой звенящей тишиной.

Сону потянулся к столешницы, забрал свою кепку,  и привычным, отточенным движением натянул её на голову, низко опуская козырек. Теперь его лицо было полностью закрыто, маска айдола снова вернулась к нему, и теперь он больше не был тем парнем, который ждал меня на холоде с горячим кофе в темном переулке.

Я лишь молча наблюдала за его действиями, то как он прячется за этим черным козырьком. Горло всё еще сдавливал ком от невысказанных объяснений, но теперь к нему примешалась глухая, отчетливая обида. Никакие объяснения, никакие оправдания, больше не помогут. И я решила просто промолчать. Я не стала оправдываться, не стала просить его остаться, не уходить.

— Мне пора, —коротко просил он. Он сделал еще шаг назад, окончательно стирая все, что произошло с нами за эти несколько недель. — Извини за беспокойство. И...спасибо за чай.

— Будь осторожен, — тихо произнесла я, отступая к стене и скрещивая руки на груди. Это было единственное, что я позволила себе сказать. Никаких уговоров. Никакой жалости.

Он прошел мимо меня в прихожую. Быстро, без шумно, словно какой то призрак. Я последовала за ним, чтобы закрыть за ним дверь. Сону обулся буквально за считаные секунды, даже не завязав свои шнурки до конца. Но на мгновение его пальцы остановились на дверной ручке. Ое не обернулся, но я увидела, как тяжело поднялись и опустились его плечи.

— Забудь пожалуйста об этой ночи, — тихо, почти беззвучно выдохнул он. — Так будет лучше для нас обоих.

Я ничего не ответила. Лишь молча сделала полшага вперед и взялась за край двери. Сону все понял без слов. Он переступил порог, и я тут же закрыла за ним дверь.

И все. Он ушел.

А я осталась стоять посреди пустой прихожей...