между тишиной и шумом | sunoo

17 глава

─── ⋆⋅ -'♡'-⋅⋆ ───

Я хотела что то ответить, возможно, даже признаться, что чувствую то же самое, но в этот момент в кармане его куртки бешено и требовательно завибрировал телефон. Атмосфера за считаные секунды рассыпались в прах. Сону слегка вздрогнул, и его глаза вернулась привычная, немного холодная тревога. Он достал телефон, взглянул на экран и заметно помрачнел. Чуть отойдя подальше, отвернувшись он ответил на звонок, коротким, сухим «Да».

В тишине помещения обрывки чужого голоса из трубки звучали пугающе отчетливо, что было все слышно, даже на таком расстояние. Прозвучал резкий, властный мужской голос «...где тебя носит?! Если тебя не будет через 10 минут, я отправлю за тобой машину, если опоздаешь, сам знаешь какие будут последствия!»

— Я понял, — холодно и отрешенно ответил он. — Я буду вовремя. Никакую машину отправлять не надо.

Когда он обернулся обратно, я увидела в нем снова, того закрытого айдола.

— Мне пора, — его голос стал деловым, лишенный недавней теплоты, но в глубине глаз все еще теплилось горькое сожаление.

— Я понимаю, — ответила я, ставая со стула, и поспешно начала собирать вещи. — Я пожалуй тоже пойду. Спасибо за этот вечер.

Я медленно направилась к выходу, стараясь не смотреть на него. Возможно это была наша последняя встреча, никто из нас не знал, когда еще мы сможем увидеться. У нас больше не было каких либо причин задерживаться, не было оправданий этой близости, кроме глупого желания остаться в этой ночи чуть подольше.

Но у самой двери его рука перехватила мою ладонь. Прикосновение было неожиданное, от чего я невольно вздрогнула, или возможно была причина в его холодных пальцах. Хватка была, отчаянно крепкой, почти умоляющей.

— Я провожу тебя, — твердо сказал он.

— Не стоит. Ты и так торопишься, — я обернулась, и мой голос предательски дрогнул.

— Сейчас три часа ночи, — перебил он, резко натягивая кепку на самые глаза, словно пытаясь спрятаться от всего мира сразу. — Я не прощу, если вдруг с тобой что нибудь случился. Так что, позволь, мне тебя проводить. Пожалуйста...

Последнее слово он почти прошептал, и в этом звуке было столько подавленной горечи, что я не смогла отказать, хотя понимала, что это будет рискованно.

Мы вышли на улицу, и ночной воздух Сеула ударил в лицо ледяным дыханием, мгновенно выветривая уютный аромат кофе.

Мы шли молча, но это молчание не было тяжелым, натянутым, как оголенный провод под напряжением. Сону не просто шел рядом, он держался так близко, что я чувствовала исходящий от него жар. Его плечи были неестественно напряжены, а взгляд постоянно метался по сторонам, сканируя улицу. В этом пустом городе он казался загнанным зверем, который, не смотря на весь свой собственный страх, пытается защитить кого то еще более уязвимого.

Я отчетливо видела как он нервно сжимает кулаки в карманах, и мне невыносимо хотелось коснуться его, вернуть то спокойствие, которое было буквально несколько минут назад. Но сейчас, мир вокруг теперь для нас стал общим врагом. Сказка закончилась, едва мы переступили порог.

Город, который еще час назад казался нам неимоверно самым уютным местом на этом свете, теперь вдруг начал вставлять свои шипы. Каждый пустой переулок, мимо которых мы проходили, выглядели как разинутая пасть, готовая поглотить нашу тайну. Сону шел чуть впереди, на полшага перекрывая меня собой, словно живой щит. Его походка изменилась. Исчезла та мягкая расслабленность, что была в кофейне, теперь каждое его движение было пропитано профессиональной осторожностью человека, за которым охотятся. Но даже сейчас, когда в опасности был именно он, я чувствовала, как была под полной защитой этого парня.

Я смотрела на его затылок, на край кепки, и чувствовала, как внутри все сжималось от несправедливости. Мы были в самом сердце многомиллионного Сеула, но сейчас казались единственным живыми людьми в этом царстве бетона. Вечер усиливался, он завывал между высотками, швыряя нам в лицо пыль, будто пытаясь нас прогнать с улицы, заставить разойтись по разным сторонам.

Когда мы немного поравнялись, в какой то момент наши руки случайно соприкоснулись. Всего на секунду. Его пальцы были ледяными, но этот короткий контакт прошил меня насквозь сильнее, чем зимний мороз. Я увидела как он на мгновение замер, сбившись с шага, но так и не обернулся, лишь сильнее натянул кепку. Это прикосновение было похожее на безмолвное «прости» за то, что эта ночь заканчивается именно так. В бегах и под прицелом невидимых глаз.

Холодный свет редких фонарей ложились на асфальт  длинными, уродливыми тенями, которые казались, тянусь к нашим ногам. А каждый шорох сухих опавших листьев заставляли меня изредка вздрагивать.

Мы почти дошли до моего дома, когда воздух вокруг нас словно внезапно лишился кислорода, становясь тяжелый и липким. Живот невольно скрутился в тугой, болезненный узел. Я почувствовала это кожей. Тошнотворное, покалывающее ощущение чужого присутствия. Я резко обернулась, впиваясь взглядом в густую темному за углом.

Там, в глубокой, неподвижной тени старого платана, я на мгновение увидела едва уловимое движение. Контур фигуры человека, слишком неподвижного для обычного прохожего. А в следующую секунду тишину вспорол короткий, сухой щелчок. Звук, который в этой мертвой тишине, прозвучал как оглушительнее грома.

Сону среагировал мгновенно, словно все это время он только и ждал этого удара. Его рука мертвой хваткой вцепилась мне в плечо, и в следующую секунду он буквально вжал меня в холодный кирпич ближайшего здания, накрывая меня своим телом, как щитом. Его дыхание, сбившее и горячее, обжигало мою щеку. Я замерла, боясь даже вздохнуть, чувствуя как бешено колотиться его сердце под слоями дорогой ткани куртки.

— Не двигайся, — его голос прозвучал так тихо, что я уловила вибрацию уго связок, чем услышала сам звук. Это  был надломленный, почти отчаянный шепот, опаливший мне ухо.

Он чуть сильнее сжал меня к стене, и я увидела, как его челюсть плотно сжалась. Его взгляд, скрытый под козырьком кепки, был направлен в сторону тени под платаном. Холодный, сосредоточенный и бесконечно усталый.

— Черт... — едва слышно сорвалось с его губ. — Почему именно сейчас?

В этом вопросе было столько бессильной злости на самого себя, что мне стало почти больно. Его глаза нахмурились, все еще не отводя взгляда, от тени, которая будто, только что украла у него быть обычным человеком. Хватка на моем плече стала крепче, почти до синяков, но я никак не пыталась отстраниться. Напротив, в этот момент мне хотелось слиться с ним в одно целое, чтобы ни одна камера в мире не смогла добраться до него.

Тишина была невыносимой. Ничего не было слышно, кроме наших быстро стучащих в унисон сердец. Больше не было слышно никаких посторонних движений. Время прошло достаточно, пока мы спрятались от одной из сумасшедшей фанатки, но и выходить из нашего укрытия было все еще довольно опасно.

Я хотела хоть чем нибудь помочь ему. Быть хоть чем нибудь полезна, даже в такой ситуации, но слова не шли никак, а в голове была лишь мелкая, зудящая тревога. Идеи не приходили в голову, пока не почувствовала, как его пальцы на моем плече стали совсем ледяными.

И я произнесла, не успев даже подумать:

— Мой дом... — произнесла не громко я. — Он прямо здесь, за этой стеной. Вторая дверь в арке. Это всего десять шагов.

Я почувствовала как он замер. Его тяжелое дыхание на мгновение прервалось, а пальцы, все еще сжимающее мое плече, вздрогнули. Он медленно перевел взгляд на меня, и в полумраке между кирпичных стен я увидела в его глазах целую бурю. Страх, сомнение и какую то тихую, почти детскую надежду.

— Нет... — прошептал он, качая слегка головой. — Это может быть опасно. Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Понимаю, — я ответила быстрее, чем успела испугаться собственных слов. — Но продолжать стоять здесь, намного опасней. Я хочу помочь...пожалуйста.

Я случайно коснулась своей рукой его ладони, и этот мимолетный контакт был похож на электрический разряд. Его кожа была ледяной, почти безжизненной, и от этого контраста с моим горячим от адреналина телом сердце пропустило разряд.

Он вздрогнул от моего случайного прикосновения, но не отстранился. Наоборот, он медленно разжал кулак и позволил мне накрыть его пальцы своими. В этом жесте было столько безмолвного доверия, что у меня перехватило дыхания. Он посмотрел на наши руки, затем снова на меня. В его глазах под козырьком кепки всё еще метались тени сомнений, но решимость уже брала верх.

— Всего десять шагов, — повторила я, заглядывая ему в глаза. — Пожалуйста.

Не знаю от куда взялась такая внезапная уверенность. Возможно, из за того самого отчаянного пульса, который я чувствовала на его руке, или осознание, что если я не стану сейчас его якорем, он окончательно утонет в этом страхе.

Сону глубоко, со свистом вздохнул воздух и резко кивнул. Его челюсть была плотно сжата. Он перехватил мою ладонь, сплетая наши пальцы в крепкий замок, от чего мое сердце начало стучать еще быстрее.

— Хорошо — выдохнул он мне прямо в лицо. — Тогда бежим на счет «три».

Он чуть подался вперед, сканируя выход из нашего убежища.

— Раз... — прошептала я, чувствуя, как мир вокруг начинает пульсировать в такт моему сердцу.

— Два, — его голос стал жестким, собственным.

— Три!

Мы сорвались с места одновременно. Его рука крепко сжимала мою, не собираясь отпускать ни на секунду. Прям как в нашу первую встречу. Холодный вечер болезненно бил в лицо, в глазах все расплывалось. Свет редких фонарей превращали наш бег в серию рваных черно белых кадров. Мы были как два тени, скользящие по грани между светом и полной неизвестностью.

Эти десять шагов показались мне вечностью. Но добежав до двери, мои легкие горели от холодного воздуха. Стеклянная дверь подъезда встретила нас бездушным блеском. В тусклом свете холла мы были как в аквариуме. Прозрачная преграда не давала какой защиты от тех, кто остался в темноте двора.

Я судорожно вскинула руку к кодовой панели. Пальцы не слушались, они стали тяжелыми и словно чужими. Я нажала одну цифру, вторую...и тут же сбилась.

— Черт... — сорвалось у меня с губ. Панель ответила мне лишь издевательским писком ошибки.

Я чувствовала, как паника ледяной волной поднимается к самому горлу. Мне казалось, что за спиной, в той тишине улицы, вот, вот снова раздастся этот сухой, металлический звук затвора.

Сону ничего не произносил. Его дыхание было тяжелым, еще не прийдя в норму после нашего бега. Заметив мою легкую панику, он молча сделал шаг ближе. Его тело загородило меня от улицы, создавая хрупкую видимость убежища. Его рука, все еще сжимавшая мою ладонь, чуть расслабилась, становясь мягче.

— Все хорошо... — прошептал он. Его голос не был идеально спокойным. Я слышала в нем ту же рваную вибрацию адреналина, что била и по моих нервам. — Не торопись так. Попробуй еще раз, медленно.

Он стоял рядом, едва заметно касаясь своим плечом моего, и в этом жесте было столько же тревоги, сколько и поддержки. Он явно сам был почти на пределе, но старался удержать нас обоих от падения в полную истерику.

Я сделала глубокий вдох, заставив себя сосредоточится только на кнопках и ввела код.

Щелк.

Замок открылся. Дверь автоматически открылась, и мы нырнули в прохладу подъезда. Мы начали подниматься по узкой лестнице, и спереди, он понимался за мной сзади. Каждый шаг по бетонном ступеням отдавал в ушах глухим эхом.

Когда мы наконец оказались у двери моей квартиры, я начала быстро набирать код. Послышался щелк, и мы зашли внутрь. Я бессильно прислонилась лбом к холодной металической двери. В прихожей было тихо и темно, только тиканье часов в гостиной напоминало о жесткой реальности.

Я чувствовала как по спине пробежалась запоздалая дрожь. Адреналин, который гнал нас по переулкам стремительно испарился, оставляя после себя неприятный звон в ушах и свинцовую тяжесть в ногах. Сону стоял в шаге от меня. В этой густой, почти осязаемой тишине его дыхание казалось слишком громким. Рваным, прерывистым, все еще полным той тревоги, которую он так отчаянно пытался скрыть у входа.

Я медленно отстранилась от двери и, не оборачиваясь, протянула руку к выключателю. Щелчок, и мягкий свет бра залил прихожую, выхватывая из темноты наши силуэты. Мы оба выглядели так, будто только что спаслись из эпицентра катастрофы.

Сону щурился от света, его пальцы все еще нервно сжимали козырек кепки, которую он так и не снял. Он не решался пройти дальше входного коврика, застыв на месте, словно ждав официального приглашения или знака. Его взгляд метался по скромному интерьеру моей прихожей. Маленькая полка для обуви, мое старое пальто на крючке, зеркало в простой раме. Здесь было все таким обыденным, что контраст с его привычным миром стадионов и вспышек казался почти болезненным.

— Прости... — его голос прозвучал едва слышно, разбивая тишину. Он наконец поднял глаза, и я увидела в них не участника популярной группы, а парня, который чувствовал себя бесконечно виноватым за то, что принес этот хаос в мой дом. —Я не должен был тебя в это втягивать.

— Перестань, — я покачала головой, стараясь придать голосу твердости, ходя сердце все еще пропускало вскачь при каждом шорохе подъезда. — Тебе не стоит извиняться, я сама согласилась на это.

— Но ты не знала, на что соглашаешься, — горько отозвался он.

Сону наконец отпустил край своей куртки и медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, стянул ее. Под ней оказалась обычная черная толстовка, которая делала его фигуру более домашней и менее пугающей. Он неловко замер с курткой в руках, не зная, куда ее деть, и я осторожно забрала ее, вешая на свободный крючок рядом с моим пальто.

— Это уже не важно, —тихо сказала я, перехватывая его взгляд. — Сейчас мы в безопасности.

─── ⋆⋅ -'♡'-⋅⋆ ───