между тишиной и шумом | sunoo

16 глава

─── ⋆⋅ -'♡'-⋅⋆ ───

— Могу я спросить? — тихо произнесла я, медленно пытаясь разглядеть, через темноту заведение.

Он зашел немного вглубь темного пространства так уверенно, будто зная каждый угол, будто у себя дома. Через секунду, я услышала сухой щелчок, и кофейню окутал мягкий, янтарный свет, льющийся из под низко свисающих абажуров. Он стоял у барной стойки, аккуратно снимая с себя капюшон, и теперь его закрывали лишь козырек кепки. Никакой лишней скрытности, лишь легкость, от которой его плечи заметно расслабились.

— Спрашивай, — негромко повторил он, заметив мой изучающий взгляд. Его голос в тишине пустого помещения прозвучал глубже и мягче.

Я медленно подошла к стойке, но не решаясь садиться за стул рядом, лишь обхватила себя руками, все еще чувствуя остатки уличной дрожи.

— Откуда у тебя ключи? — спросила я, внимательно наблюдая за ним.

Он замер, так и не донося руку до блестящего рычага кофемашины. В тишине этого кафе, мой вопрос прозвучал слишком громко, почти нарушая ту негласную дистанцию, которую мы установили в переулке.

— Как я и говорил ранее, я не так давно, случайно наткнулся на это кафе. Хозяин этого заведения, оказался милым дедушкой, с которым мы довольно быстро сблизились. — ответи он, не поднимая головы. Козырек его кепки по прежнему бросал густую тень на его глаза, оставляя видимыми только его мягкую линию челюсти и губы.

Он наконец нажал на кнопку, и по кофейне раздался густой, вибрирующий гул. Аромат свежемолотых зерен мгновенно заполнил пространство, перебивая запах сырости, который пришел за мной с улицы.

— Он оставляет мне ключи, когда закрывается по раньше или просто хочет отдохнуть. — я почувствовала, как он произносит это с легкой, почти неуловимой улыбкой. — Он доверяет мне. Знает, что я ничего здесь не сломаю. Максимум, переведу несколько литров молока, пока пытаюсь вспомнить, как правильно взбивать пенку, — добавил он, когда шум машинки стих, сменившись шипением пара. Он обернулся ко мне, держа в руках металический питчер.

— Садись, — негромко, но настойчиво произнес он, кивая в сторону стула у барной стойки.

Я на мгновение засомневалась, но и деваться мне не куда, я сама, добровольно пришла сюда, с ним. Медленными шагами я подошла к барной стойке, и опустилась на высокий стул, чувствуя как покалывают онемевшие от холода пальцы.

— Ты дрожишь, — отметил он, кратко взглянув на меня. — Подожди минуту, и я закончу.

Он отвернулся обратно, продолжая взбивать пенку. Я наблюдала за его руками. Он действовал очень сосредоточенно, аккуратно прогревая чашку и вливая молоко. Было что то гипнотическое в том, как этот человек , чьи движения на сцене обычно выверены до миллиметра под светом софитов, сейчас с такой же самоотдачей готовит одну единственную порцию кофе.

— Вот, — он осторожно пододвинул чашку по гладкой поверхности стойки. — Ванильный латте.

Я осторожно обхватила теплую керамику ладонями, чувствуя, как живительное тепло начинает медленно разливаться по телу, от чего невольно я покрывалась мурашками. Сделав маленький глоток, я едва не зажмурилась. Вкус был мягким и глубоким, именно такой, какой он принес в прошлый раз. Та же идеальная температура, тот же едва уловимый баланс между горечи кофейных зерен и ванили. В груди разлилось странное чувство. Смесь узнавания и тепла, которое не имело отношения к горячему напитку.

Я медленно опустила чашку и посмотрела на него. Он все еще стоял на против, оперевшись локтями о стойку, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Этот вкус... — тихо начала я, не отводя взгляда от края чашки. — Точно такой же.

Я подняла глаза, пытаясь разглядеть его взгляд под кепкой.

— Тот кофе, который ты принес в прошлый раз...неужели, ты тоже сам его сделал?

В кофейне повисла густая тишина. Было слышно только едва уловимый шум за окном. Вкус падающих капель с крыш и редко проезжающей машины разрезая ночную тишину Сеула. Он ответил не сразу. Его пальцы, лежавшие на темном дереве стойки, едва заметно дрогнули, а мягкая линия губ изогнулась в чуть смущенной, почти мальчишеской улыбке.

— Подловила, — наконец негромко произнес он, опуская голову его ниже. Хоть я и не видела, зато отчетливо чувствовала, как он улыбается. Искренне и немного смущенно.

— У тебя удивительная память на вкус, — добавил он, поднимая голову, и наши глаза тут же встретились.

По мне будто прошелся электрический ток. Контакт глаз, которого я так долго старалась избегать с начала нашей встречи, случился внезапно и прошил меня насквозь.

— Я чувствовал вину за свое опоздание и зашел сюда после... работы, — добавил он, в этой короткой паузе, перед словом «работа» я услышала целую пропасть, которую он не решался переступить. — Все было уже закрыто, и в голову пришла идея сделать самому. Хотя я был не до конца уверен в своих навыках...

В голове пробежались миллион мыслей. Тишина между нами стала почти осязаемой, неловкой, а я почувствовала странный жар в теле, и это было явно не из за напитка. Его признание было было слишком неожиданным. В голове, не укладывалось, что кофе, который въелся у меня в мыслях. Вкус, который я все еще помнила на языке, был сделан им.

— Это самый вкусный латте, который я пробовала, — очень тихо произнесла я, не осмеливаясь поднять голову от чашки на столе.

Слова прозвучали почти как признание в чем то сокровенном. Жар в теле становился почти невыносимыми, и я была уверенна, что мои щеки сейчас пылают ярче, чем теплый свет ламп над стойкой.

В кофейне повисла тишина, но на этот раз она не была неловкой. Она была обволакивающей и уютной, как пар от моего напитка. Я чувствовала на себе его взгляд. Пристальный, изучающий и непривычно теплый, с которым мне было неловко встретиться. На мгновение мне показалось, как он хмыкнул и я решилась поднять голову. Я увидела мягкую, искреннюю улыбку на его лице, а взгляд по прежнему был сосредоточен на мне.

Вся прежняя скрытности полностью исчезла, Он больше не прятал лицо. Его голова была поднята так, и я впервые видела его так близко. Наши взгляды встретились. Это было не впервой, но чувство были совершенно другими. Пространство между нами словно наэлектризовалось. Несмотря на приглушенный, янтарный свет ламп, его глаза казались невероятно светлыми и чистыми, будто в них отражалось все тепло этой ночи.

— Я рад, — негромко отозвался он. — Значит, все таки не зря тренировался.

— Считаю, с твоими способностями можно и свою кофейню открывать, — пошутила я.

В ответ он лишь тихо и коротко посмеялся.

— Своя кофейня... — задумчиво повторил он, и его взгляд стал на мгновение мечтательным. — Никогда об этом не думал.

Он замолчал, и эта пауза была наполнена чем то личным. Тем, чем он не мог поделиться. Истина, которую знал только он. Чтобы разрядись эту внезапно возникшее напряжение, он слегка побарабанил пальцами по столешнице, а затем кивнул в сторону старого радиоприемника, стоявшего на полке.

— Не против? — тихо спросил он, внимательно смотря на меня.

В ответ я лишь одобрено кивнула головой. Он развернулся к приемнику, и мне удалось увидеть его профиль. Четкий, почти идеальный в полумраке. Своими длинными пальцами, он уверенно крутил ручку настройки. Сначала сквозь неприятный треск помех прорвался какой то энергичный рок, от которого он тут же поморщился и крутанул дальше. Наконец, из динамика послышалась, мягкая и тихая джазовая мелодия. А звук был настолько чистым, что казалось, будто музыкант стоял где то в углу этого помещения.

Он слегка одобрительно кивнул, и развернувшись, вернулся в свою прежнюю позу. Он снова облокотился на стойку, и наши лица неожиданно оказались совсем рядом. В приглушенном свете его кожа казалась фарфоровой, почти прозрачной.

— Ты не представляешь, как я сильно хочу узнать твое имя, —вдруг произнес он.

Голос его стал тише, глубже, и в этой внезапной, почти интимной честности у меня перехватило дыхание. Я замерла, глядя на эти светлые глаза, которые сейчас, казалось видели меня насквозь. Внутри все сжалось в тугой узел. Смесь испуга и странного, обжигающего восторга. Мое имя, которое я слышала каждый день, вдруг показался мне сейчас чем то невероятно важным, почти связанным даром, который я собиралась вложить в его раскрытую ладонь.

Я заставила разомкнуть свои пересохшие губы, чувствуя, как пульс отдается в самых кончиках пальцев.

— Ынсо, — ответила я, и мое имя повисло в воздухе между нами, как секрет. — Меня зовут Кан Ынсо.

Он застыл на секунду, лишь моргая глазами, а после повторил его одними губами, беззвучно, будто пробуя на вкус. Затем он на мгновение отвел взгляд. Я видела, как  он набрал в легкие воздуха, и как напряглась его челюсть. Он замялся, и в этой короткой паузе я почувствовала все его сомнения. Он понимал, что назвав свое настоящие имя,  он разрушит последний барьер. Возможно, после этого все изменится навсегда.

— Если ты не хочешь, не обязательно, — мягко произнесла я, видя его внутреннюю борьбу.

Он резко вскинул голову, и в его взгляде промелькнула изумление, смешанное с острой благовидностью. Он всматривался в мои лицо так пристально, словно искал в мои глазах подвох или скрытую корысть.

Я собиралась продолжить, что мне вовсе не важно знать его имя, что возможно для меня он уже стал кем то большим, чем просто случайным встречным, но он не дал мне закончить. Напряжение в его плечах чуть спало, а линию губ смягчилась.

— Я Ким Сону. — выдохнул он, наконец вновь встретившись со мной взглядом.

Его имя прозвучало мягко, как выдох. В этот момент в пустой кофейне не было мировой звезды. Был только парень, который только что доверил свое настоящее «я» девушке, чей взгляд не был затуманен вспышками камер.

— Приятно познакомиться, Сону, — смущенно произнесла я.

Он слегка наклонил голову набок, и на его губах заиграла мягкая, едва заметна улыбка. Настоящая, не такая, что была на обложках журналов, а искренняя, немного усталая, но очень теплая.

— Знаешь... Мне очень нравится проводить с тобой время, — тихо произнес он, перебирая пальцами край салфетки на стойке.

Он на мгновение замолчал, и мы просто смотрели на друг друга. Я же не могла вымолвить и ни слова из рта. Мы просто слушали, как нежный джаз из приемника заполняет все пространство кофейни. Сону больше не пытался отвести взгляд. Напротив, смотрел на меня с каким то жадным любопытством, словно я была для него интересным явлением в этом городе. В этот миг, шум этого большого города за стенами полностью перестал существовать. Остался только этот янтарный свет ламп, запах кофейных зерен, и мы двое по две разные стороны барной стойки.

Но стоило джазовому соло затихнуть, как тишина не продлилась и секунду. В следующий миг, из динамика неожиданно, почти резко, словно пощечина, ворвался энергичный, идеальный ритм. Это было настолько громко и чужеродно после нашего уютного разговора, что я невольно вздрогнула.

Это была песня его группы. Его песня.

Я узнала ее мгновенно, и в этом не было моей заслуги. Этот мотив, эта мелодия, этот текст преследовали меня повсюду. Он доносился из открытых окон проезжающих машин, играл в каждых торговых центрах и служил фоном для тысяч коротких видео в соцсетях. Его собственный, голос. Мощный, звонкий, пропущенный через безупречные студийные фильтры, заполнил все пространство заведения, мгновенно вытесняя из него всю теплоту и искренность нашего разговора.

Я увидела, как Сону буквально окаменел. Его плечи вмиг напряглись. Пальцы, которые минуту назад мягко теребили салфетку, вцепились в край стола так сильно, что костяшки побледнели. Улыбка исчезла, сменившись маской холодного, почти болезненного напряжения. Он замер, затаив дыхание, и медленно перевел взгляд на меня. В его глазах читался страх.

Я специально выдержала долгую паузу, медленно проглотив последний глоток латте, который все еще хранил тепло моих рук. А затем, перевела взгляд на радиоприемник и тихо произнесла:

— Не против переключить?

Он все еще стоил не подвижно, а затем переведя на меня слегка недоуменный взгляд, лишь молча кивнув, он подошел к нему.

— Или вообще выключить... — добавила я, — Если честно, я не особо фанат музыки, уж тем более к-попа.

В кофейне стало так тихо, что словно я слыша свое сердцебиение, а после я отчетливо услышала его резкий, судорожный выдох облегчения. Сону замер на долю секунды, его рука на регуляторе дрогнула, а затем он один коротким движением выключил приемник совсем. Тишина вернулась, но теперь она была триумфальной.

— Получается, тебе совсем не интересует музыкальная индустрия? — спросил он, снова оборачиваясь ко мне. А в его голосе послышалось странное, почти жадное любопытство.— А как же айдолы, по которым все без ума? Неужели нет никого, кто бы тебе нравился?

Я слегка пожала плечами, чувствуя, как его внимательный взгляд изучает мою реакцию.

— У меня нет даже на это времени, — это была абсолютная правда.

Я слишком часто была занята учебой и работай, чтобы следить за чартами, чьи лица красуются на огромных билбордах. Моя жизнь была слишком земной для этого блестящего мира.

Сону пристально посмотрел на меня, не сводя с меня глаз ни на секунду, словно пытаясь отыскать в мои глазах хотя бы тень какого то лукавства, но найдя там только искренность, он мягко улыбнулся. Это была самая открытая, самая яркая улыбка за всю ночь.

— Нет времени?— негромко повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. — Вот как...

Я смотрела на него, и внутри разливалось странное, незнакомое до этого момента спокойствие. В этой пустой, залитой мягким светом помещения время будто остановилось, замерло специально для нас. Я боялась даже пошевельнуться, словно от любого моего, даже малейшего движения, эта хрупкая тишина разрушится. Хотелось, чтобы эта ночь длилась бесконечно, чтобы за окном не наступал рассвет. Там, за этими стенами, мы снова вернемся на свои роли. Он в недосягаемую звезду, а я в обычную прохожую.

Между нами в воздухе висело столько недосказанного, что он казался почти осязаемым, густым от невыраженных чувств.

— Знаешь, — он немного склонил голову, не разрывая нашего взгляда. — Я впервые встречаю такую, как ты.

Сону на мгновение замолчал, и его взгляде стал еще глубже, словно читая мои мысли насквозь, проникая в самые потаенные уголки души.

— Мне бы не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась, — добавил он тихо, что я скорее почувствовала эти слова, чем услышала.

Я смотрела на него, и внутри всё замерло в ожидании. Я хотела что-то ответить, возможно, даже признаться, что чувствую то же самое, что эта ночь стала для меня самым ярким пятном за последние годы...

Но в этот самый момент в кармане его куртки бешено и требовательно завибрировал телефон.

Атмосфера за считанные секунды рассыпалась в прах.

─── ⋆⋅ -'♡'-⋅⋆ ───