между тишиной и шумом | sunoo

10 глава

─── ⋆⋅ -'♡'-⋅⋆ ───

Я не помню как дошла до дома. Голова раскалывалась, не давая переосмыслить всю сложившуюся недавнюю ситуацию. Ночной Сеул превратился в смазанное полотно из неоновых огней и безликих теней, проносившихся мимо меня, пока я почти бежала по пустым тротуарам. Лишь оказавшись в безопасности своей крошечной квартиры, я смогла немного перевести дух. Я захлопнула дверь, писк кодового замка эхом пронёсся по всей квартире, и я прислонилась спиной к холодному металлу, чувствуя, как предательски дрожат мои колени.

В прихожей стояла густая, почти осязаемая тишина, которая обычно была уютной, сейчас казалась оглушительной. Она мучительно давила на барабанные перепонки, заставляя слышать каждый удар собственного сердца.

Я медленно опустила взгляд на свои руки. Пальцы все еще хранившие холод зимнего воздуха, покалывало в тех местах, где из коснулись его ладони. Мягкое, нежное прикосновение, которое сейчас казалось почти нереальным, плодом воспаленного воображения. Это тепло было странным. Оно не исчезало, а словно впитывалось под кожу, растекаясь медленно по венам горячим свинцом. Я подняла правую руку и внимательно присмотрелась к ладони, будто ожидая увидеть там ожог или невидимое клеймо.

Я сползла по двери, не в силах больше стоять. Усевшись прямо на холодный пол, я обхватила колени руками и уткнулась в них лбом. «Что я творю?» Голова продолжала гудеть. А в ушах всё еще стоял его голос, тот самый бархатистый, низкий тембр, который теперь навсегда ассоциировался у меня не со сценой, а с холодом ночного переулка.

«Через неделю. В это же время»

Эта фраза то и делом пульсировала в висках, как навязчивый ритм.

Зачем? Зачем ему это нужно? Без количественные вопросы пульсировали в висках, не давая покоя. Он не назвал причину, не предложил никакой сделки.

«Неужели ему просто нужна моя компания?». Это звучало как бред, как сценарий дешевой дорамы, в которую я по глупости позволила себя втянуть. Здравый смысл внутри меня просто кричал о том, что это ловушка. Если не для тела, то для души.

Я понимала, что должна было отказаться. Просто не прийти. Забыть дорогу к тому фонарю. Стереть из памяти жар его рук. Но, сидя на полу в своей темной прихожей, я уже знала, что этот бой проигран. Неизвестность манила сильнее, чем страх, а то отчаянное «пожалуйста», скрытое за бархатным голосом, выжгло во мне все пути к отступлению.

***

Утро следующего дня наступило слишком быстро, ворвавшись в комнату вместе с безжалостным звонком будильника. Голова была тяжелой, словно набитой ватой, в во рту остался привкус ночью выпитого кофе. Весь мой ночной опыт казался теперь галлюцинацией, вызванной недосыпом и холодом.

Я заставила себя подняться с кровати и начать собираться. Начались зимние каникулы, а это значило, что учеба наконец ушла на второй план, но облегчение это не принесло. На ее место пришли изнурительные дополнительные смены в баре. И если раньше я работала четыре раза в неделю, пытаясь балансировать между лекциями и подносами, то теперь мой график превратился в сплошное серое пятно. Теперь я выходила на смену каждый день. Понедельник, вторник, среда...выходные слились в одну бесконечную рабочую неделю, где оставалась пятница, мой единственный выходной, когда я могла позволить себе проспать до обеда. Все остальные дни состоял из бесконечных чередах грязных стаканов, запаха пережаренной курицы, и гула пьяных голосов, которые затихал ближе к рассвету.

Весь путь до работы я пыталась выкинуть из головы событие той ночи, но город словно издевался надо мной. На каждой станции в метро, на каждом огромном билборде я натыкалась на лицо, которое впилась в мою память, и не хотело забывать.

Теперь я изредка ловила себя на том, что в свое свободное время невольно ищу информацию о нем в интернете, и масштаб катастрофы накрыл меня с головой. Он был не простым «певцом».

Он был больше.

Лицом люксовых брендов, человеком, за чьим каждый шаг следили миллионы человек со всего мира. Его влияние было настолько огромным, что одно его слово могло обрушить акции компаний или заставить фанатов скупить всё в магазине за считанные минуты. И меня это начало слегка пугать.

Я смотрела на эти глянцевые изображения на баннерах, и внутри невольно все сжималось от дикого, почти физического диссонанса. На них он был безупречен.

Глянцевая, белоснежная кожа, идеально сложенные волосы, легкий макияж, который подчеркивал его лисьи глаза, взгляд который был, холодный, уверенный, почти божественный.

В голове никак не укладывалось. Как этот человек, обладающий такой властью и славой, может добровольно стоять среди мусорных баков в моем районе? Зачем ему, привыкшему к охране и элитным закрытым мероприятиям, стоять в грязном тупике?

Но тот парень из темного переулка был совершенно другим. Он тяжело дышал, сгибаясь от бега, его пальцы дрожали от мороза, а в глазах металась не гордость, а тихая, почти отчаянная просьба. Там, в темноте, он был настоящим, лишенным своей вселенской влиятельности. А здесь, на плакатах, лишь идеальный, пугающий своей недосягаемостью продукт.

«Это просто не возможно», — твердила я себе, заходя в шумный бар. — «Люди такого калибра не будут так рисковать. Никто в здравом уме не станет ставить на кон свою репутацию и карьеру, чтобы просто прийти в грязный подворотник».

Я пыталась убедить себя в раза в раз, надевая старый, подтертый рабочий фартук, пока разносила подносы с различной выпивкой и ловила на себе сальные взгляды подвыпивших посетителей. Моя голова в это время выстраивала логические цепочки. Он, не просто парень, он актив огромной корпорации. За ним следит армия менеджеров, фанатов, а каждый шаг наверное стоит миллионы вон. Сама мысль о том, что он наверняка может ускользнуть от охраны ради того, чтобы постоять в темном тупике, казалась абсолютно абсурдной.

В голове так не укладывалось, почему он выбрал именно это место? Переулок, который я сама старалась проскочить как можно быстрее, для него же, стал единственным безопасным убежищем.

Несмотря на шум вокруг, я чувствовала себя полностью дезориентированной. Раньше, когда их песни доносились из каждого угла, я воспринимала это лишь как фоновый шум большого города. Громкий, навязчивый, ритмичный. Но теперь, когда я невольно замирала со стаканами в руках перед экраном в баре, все будто изменилось. Я вдруг начала вслушиваться. Оказалось, что за бодрым битом и сложной хореографией скрывались тексты, от которых по коже бежали мурашки. Я так же не замечала раньше, что у них такие глубокие, почти надрывные смыслы. Его голос, который я теперь знала вживую, в этих песнях звучал как зашифрованное послание. Каждое слово о желании сорвать маску и просто дышать теперь казалось мне его личной исповедью. И это пугало еще сильнее. Если его музыка была криком о помощи, то наш грязный переулок был для него единственным местом, где этот крик мог перейти в тишину.

Эта мысль не отпускала меня ни на секунду. Она не была навязчивой, скорее, фоновым шумом, таким же постоянным, как гул ночного города за окном. Я старалась отмахнуться от нее, утонуть в своей серой рутине, но она упряма засела, и никуда не собиралась исчезать, стоило мне хоть на мгновение остаться наедине с собой, она то и делом, что возвращалась.

Оставшаяся неделя растянулась мучительно долго.
Каждый мой день был похож на некий хаос. Все повторялось разом в раз. Работа, дорога домой, короткие сны, сново работа. Я жила на автопилоте, просто механически выполняя привычные действия, словно боясь остановиться, потому что тогда пришлось бы думать. А думать совсем не хотелось.

Но назойливые мысли все равно находили меня. От них было не скрыться.

Иногда, едя в метро, когда поезд замедлялся между станциями, и отражение моего лица в стекле, казалось мне чужим. Иногда, в баре, среди шума и смеха, когда в динамиках вновь начинала играть мелодия с медово-нежным голосом, от которого я впала в транс, замирая с подносами в руках. Иногда, поздно ночью, когда квартира погружалась в тишине и каждый казался слишком громким.

Дни проходили медленно. Я отмечала их неосознанно, понедельник, вторник, среда...В какой то момент я поймала себя на том, что считаю, не дни, а ночи. Сколько раз мне еще придется засыпать прежде чем наступить та самая ночь.

***

Наконец наступил мой единственный выходной. Тело безумно ломило, а руки болели от каждого малейшего движения. За окном было довольно пасмурно, небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами. Похоже будут дожди.

Я лежала в постели, тупо глядя на белоснежный потолок. В этот день мне не нужно было бежать в бар, не нужно натягивать дежурную улыбку, и уворачиваться от пьяных компаний. Наконец я смогла позволить себе расслабиться, и хоть немного отдохнуть. Но в глубине души было все так же неспокойно. Тишина начала постепенно меня душить. Она была слишком пустой, слишком гулкой, и мысли о нашей встречи вновь погрузились в мою голову, заполняя все пространство.

Остался один день.

Я сидела на кровати, поджав ноги, и слушая как капли дождя начинают методично барабанить по карнизу. Этот звук лишь увеличивал мою тревог. Я пыталась занять себе чем то приземленным. Пересчитала свои скромные сбережения, проверила в телефоне билет до Тэджона к родителям. Билет был куплен последнюю неделю каникул, а до него оставалось еще целых три недели, огромный срок, за который можно было либо окончательно сойти с ума, либо совершить самую большую ошибку в жизни.

— Это просто любопытство, — убеждала себя я, глядя на экран телефона. — Тебе просто хочется узнать, придет ли он. Это ничего не значит.

Но я знала, что нагло вру самой себе. Мое тело все еще помнило то ощущение «горячего свинца» в венах, когда он коснулся моей руки, а память услужливо подсовывала его тихий, бархатистый голос.

Я медленно встала с кровати, и направилась в гостиную. Стоило мне переступить через порог, как все пространство заполнил густой, почти осязаемый запах цветочного аромата порошка, исходящий от одежды на вешалках. Этот аромат стал за последние дни мои личным наркозом.

Я подошла к вешалке и коснулась ткани своей толстовки. Плотный хлопок был мягкий и еще хранил в себе едва уловимую влажность после стирки. Стоило мне поднести рукав к лицу и немного вздохнуть запах дешевого порошка, я в следующую же секунду отдернула руку от ткани, словно обжегшись. Весь этот цветочный дух, заполнивший все пространство, вдруг показался мне невыносимым, почти тошнотворным. Я вмиг распахнула окно, не обращая внимание на мелкий дождь на улице, а комнату ворвался резкий порыв холодного ветра вместе с каплями дождя.

«Что я творю?» — пронеслась мысль у меня в голове.

Я вела себя как одержимая, как одна из сумасшедших фанаток, чьи комментарии читала в сети. Я стирала вещи, вдыхая запах порошка, искала его безупречное лицо на каждом столбе, а все мои мысли были заполнены лишь им. Это было жалко. Это было не правильно. Я — Ынсо, обычная студентка, живущая на последние гроши в Сеуле, а не героиня романтической дорамы.

Я сново подумала о своем билете домой. Он был мои напоминанием о том, что через три недели я смогу сбежать. Туда, где утро начиналось от маминых завтраков, а не с тревожных мыслей о том, сколько смен я еще выдержу. Там не было огромных экранов, с которых на меня смотрели его холодные, почти божественные глаза.

Я резко отвернулась от окна, позволяя ветру выдувать из комнаты остатки цветочного марева. Мне стало противно от самой себя. Как я могла мимолетному прикосновению так легко выбить почву из под ног? Он — недосягаемая звезда. Я — официантка из местного бара. Между нами не было и не могло быть связи, кроме той, что я выдумала сама.

Если я все же решусь пойти, это будет в последний раз. Просто финальная точка. Я больше не собираюсь в это вмешиваться.

─── ⋆⋅ -'♡'-⋅⋆ ───