I'm always come back.
Соник вошёл в школу за пять минут до первого звонка. Бледный, как никогда — даже родимое пятно на запястье казалось выцветшим. Синие волосы отросли, чёлка лезла в глаза, но кепки не было — она осталась дома. Футболка — чёрная, без принта. Джинсы — обычные, с двумя карманами. Он не хотел привлекать внимание. Хотел просто... войти.
— Соник! — Тейлз подлетел к нему в коридоре, едва не сбив с ног. — Ты живой! Две недели! Я думал, ты умер!
— Почти, — усмехнулся Соник. — Температура была под сорок. Врач сказала, что я мог сгореть.
— Ты и так синий, — заметил Тейлз, но в глазах его блестели слёзы. — Я скучал, дурак.
— Я тоже.
Они обнялись — быстро, по-дружески. Тейлз ничего не спросил про Шедоу. Не сказал «я знаю». Просто сжал плечо и сказал:
— Пошли. Первый урок — история. Мистер Шедоу тебя уже заждался.
Соник выдохнул. Сердце забилось быстрее — не от страха, от предвкушения.
---
История: взгляд, улыбка и дрогнувший голос
Он вошёл в кабинет за минуту до звонка. Класс уже сидел на местах. Руж подняла голову, улыбнулась, Эми сжала биту и посмотрела на него долгим, странным взглядом. Соник не понял этого взгляда, но сейчас не до того.
Шедоу стоял у доски, спиной к классу, писал тему. Чёрный костюм, идеальные волосы, знакомая фигура.
— Мистер Шедоу, — сказал Соник, — можно войти?
Шедоу замер. Медленно повернулся. Алые глаза встретились с янтарными.
Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов.
— Садись, Соник, — сказал Шедоу ровно, без эмоций. Но в его глазах — только Соник это видел — плескалось что-то огромное, тёплое, почти невыносимое. — И больше не болей.
— Постараюсь, мистер Шедоу.
Соник сел за первую парту. Своё место. Достал тетрадь. Шедоу начал лекцию — про реформы, про Александра II, про то, как освобождают тех, кто не может быть свободным.
Соник слушал. И рисовал на полях маленькое сердечко. Чёрной ручкой. Рядом с датой.
---
Перемена: записка и разбитое сердце
Эми подошла к нему после урока. Сжимала в руке розовый листок. Смотрела на него так, будто он был виноват во всём.
— Соник, — сказала она тихо. — Я хочу поговорить.
— Давай, Эм.
— Ты написал мне записку? Две недели назад?
Соник нахмурился.
— Какую записку?
— Вот эту. — Она протянула ему розовый листок. Соник прочитал. Почерк был похож на его, но не его. Слишком ровный. Слишком правильный. У него буквы летели вперёд, как он сам.
— Я это не писал, — сказал он.
Эми побледнела.
— Что?
— Я это не писал, Эм. Две недели назад я лежал с температурой под сорок и не выходил из дома. И я... — он замялся, подбирая слова, — я никогда не написал бы такого. Потому что... ты мне как друг. Только друг.
Эми смотрела на него. Глаза наполнялись слезами.
— Значит, это была шутка?
— Похоже на то.
— Кто-то... подделал твой почерк?
— Похоже на то.
— Я... — Эми сжала биту так, что костяшки побелели. — Я найду этого человека. И убью его. Битой.
— Эм...
— Не надо, Соник. — Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Я сама разберусь.
Она ушла. Быстрой, твёрдой походкой. Соник смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри закипает злость. Кто-то играл с чувствами его друга. Кто-то хотел сделать больно. Он догадывался — кто. Но доказательств не было.
Пока не было.
---
Учительская: разговор без слов
На большой перемене Соник забежал в учительскую — под предлогом «забрать забытый учебник». Шедоу был один.
Дверь закрылась. Щёлкнул замок.
Соник шагнул к нему, уткнулся лицом в грудь, в чёрный пиджак, в запах чая и старой бумаги. Шедоу обнял — крепко, почти до боли. Погладил по спине, по волосам, по ушам.
— Ты похудел, — сказал Шедоу.
— Я болел.
— Я скучал.
— Я тоже.
Они стояли так минуту. Может, две. Время в учительской шло иначе.
— Кто-то написал Эми записку от моего имени, — сказал Соник в пиджак. — Признание в любви. Я не писал.
Шедоу напрягся.
— Кто?
— Не знаю. Но догадываюсь. Почерк был слишком ровным. Слишком правильным. Как будто его учили каллиграфии.
Шедоу молчал. Потом сказал:
— Я разберусь.
— Не надо. Я сам.
Шедоу посмотрел на него. Алые глаза — серьёзные, уставшие.
— Синь, не лезь в это. Ты только что выздоровел.
— А кто-то играет с чувствами моей подруги. Я должен защитить её.
— Твоей подруги, которая в тебя влюблена?
— Даже так.
Шедоу вздохнул. Поцеловал его в макушку — быстро, осторожно, как делал дома, когда никто не видел.
— Будь осторожен.
— Всегда, — солгал Соник и выскользнул из учительской.