Глава 15
Кабинет технологии пах деревом, лаком и лёгким отчаянием. Мистер Айво — высокий, плотный, с блестящей лысиной и вечными очками в тонкой оправе — стоял у верстака, скрестив руки на груди. Его усы топорщились, когда он говорил. А говорил он всегда громко, резко и с ноткой презрения ко всем, кто не понимал разницы между столярным клеем и эпоксидной смолой.
— Соник, — сказал он, когда синий вихрь переступил порог (опоздание — три минуты, новое достижение), — ты сегодня почти вовремя. Чудо. Садись и не мешай тем, кто действительно хочет научиться делать табуретки.
— Я хочу научиться, мистер Айво, — Соник прошёл на своё место — предпоследняя парта у стены, подальше от острых инструментов и тяжёлых взглядов.
— Ты хочешь научиться только одному, — пробурчал Айво, — увиливать от работы. Но сегодня не выйдет. Сегодня мы чертим чертёж табуретки. Карандаш, линейка, терпение. У тебя с последним проблемы.
Класс захихикал. Соник промолчал.
Он достал тетрадь по технологии — чистую, потому что в прошлый раз он нарисовал в ней Эггмана с головой яйца и сдал на проверку. Айво поставил двойку и сказал: «Креативно, но не по теме». Соник посчитал это комплиментом.
Сегодня он был настроен серьёзно. Правда. Шедоу вчера сказал: «Синь, попробуй не бесить Айво хотя бы один урок. Ради меня». Соник пообещал.
Он взял карандаш, линейку и начал чертить.
Табуретка. Три ножки. Сиденье круглое. Проще некуда.
— Углы прямые, — говорил Айво, расхаживая между рядами. — Линии чёткие. Никаких художественных излишеств. Мы делаем табурет, а не картину в Лувр.
Соник старался. Правда. Но рука сама тянулась нарисовать на полях маленького Эггмана — лысого, с усами, в круглых очках. Он сдержался. Нарисовал только табуретку.
— Соник, покажи, что у тебя получилось, — Айво подошёл к нему.
Соник показал тетрадь.
Айво посмотрел. Долго. Критически.
— Прямые линии у тебя кривые, — сказал он наконец. — Размеры не соблюдены. Табуретка упадёт, если на неё сядет муха. Тройка. Переделаешь дома.
— Но я старался, — сказал Соник.
— Стараться надо было вчера. Или позавчера. Или, может, с рождения, — ответил Айво и пошёл дальше.
Соник сжал карандаш так, что он хрустнул. Это была его фраза. Вчерашняя. Скорджевская. Айво украл её. Или они сговорились? Или просто все учителя в этой школе говорили одинаковые обидные вещи?
Он посмотрел на свой чертёж. Потом на чистую страницу в конце тетради.
«Ради меня», — вспомнились слова Шедоу.
Соник выдохнул. Закрыл тетрадь. Убрал карандаш.
— Я переделаю дома, мистер Айво, — сказал он спокойно.
Айво удивился. Он ожидал спора, привычной вспышки, смешных отмазок про «собака съела» или «ветром унесло». А тут — смирение. Неожиданно.
— Хорошо, — буркнул он. — Смотри, чтобы завтра было готово.
— Будет, — пообещал Соник.
Он вышел из кабинета после звонка, чувствуя странную гордость. Он не нарисовал Эггмана. Не наговорил дерзостей. Не получил двойку за поведение.
Шедоу будет доволен.
Он уже хотел написать ему сообщение, как телефон завибрировал в кармане.
«Слышал про рисунок для Скорджа. Мы поговорим дома. Ты в большой заднице. Ш.»
Соник усмехнулся.
— Стоило того, — повторил он и пошёл к выходу.