Глава 9
Кабинет изобразительного искусства находился в самой дальней части школы, где коридоры пахли краской и чем-то сладким — Биг иногда приносил печенье и угощал учеников, если они «старались от души». Его уроки были единственными, где Соник не бегал, не спорил и не спал. Он просто рисовал.
Биг — огромный, ленивый, с вечно сонными глазами и рыжими кошачьими ушами, которые обвисали на кончиках, как у вялого кота — встретил класс у двери.
— Привет, народ, — сказал он, зевнув. — Сегодня свободная тема. Рисуйте что хотите. Главное — от души.
Класс радостно загудел.
Соник занял место у окна. Достал скетчбук — нет, сегодня не скетчбук. Сегодня лист формата А3, который он стащил из папки Бига (тот разрешал). Карандаши — мягкие, цветные, угольные — разложил веером. Чёрный, красный, синий, голубой, лазурный.
Тейлз сел рядом и начал рисовать схему реактивного двигателя. Руж — свой портрет в профиль. Эми — сердце с надписью «Sonic» внутри.
Соник задумался.
Свободная тема. Значит, можно всё.
Он взял чёрный карандаш.
Рисовать Шедоу он уже умел с закрытыми глазами. Линия подбородка — резкая. Волосы — падают на плечи, пряди чуть вьются на концах. Глаза — прищуренные, раздражённые. Именно такие. Когда он злится по-настоящему, но не на Соника. На кого-то другого. Или просто делает лицо для фото.
Плечи — широкие, в идеальном пиджаке. Рука — сжимает что-то невидимое. Наверное, журнал с двойками.
Закончив чёрного учителя, Соник взял синий и голубой.
Себя он рисовал иначе. Не идеально. Живо. Высунутый язык — извечная привычка, когда сосредоточен. Один глаз закрыт в подмигивании, второй — янтарный с зелёными пятнами — смотрит дерзко. Уши торчат в стороны, синие пряди падают на лицо.
Он нарисовал свою руку на плече Шедоу. Расслабленно, по-свойски. Вторую руку — прижатой к собственному плечу, пальцы сложены в рок-жест. «Коза». Куда ж без неё.
Футболка — с росписью группы, которую он слушал в 2020-м. Какая-то инди-рок банда с дурацким названием, но Соник любил их за гитары и драйв. Джинсы — короткие, до колен, с рваными краями. Он их обожал, хотя Шедоу каждый раз вздыхал, когда видел: «Ты замёрзнешь».
— Не замёрзну, — отвечал Соник. — Я быстрый.
Фон Соник набросал углём. Тёмная улица. Редкие фонари — жёлтые круги света на мокром асфальте. Никаких звёзд. Только они двое и этот город, который никогда не спит.
Он рисовал быстро, как всегда. Через пятнадцать минут работа была готова.
— О, — сказал Биг, подходя сзади. Его сонные глаза чуть расширились. — Это…
— Шедевр, — закончил Соник. — Я знаю.
— Это мистер Шедоу? — Биг наклонил голову, разглядывая рисунок. — У него лицо… сердитое.
— У него всегда лицо сердитое, когда я рядом, — хмыкнул Соник.
— А это ты?
— Ага.
— Показываешь козу?
— Рок-жест, Биг. Разница есть.
— И джинсы… они короткие.
— Модные.
Биг долго смотрел на рисунок. Потом кивнул.
— От души, — сказал он. — Пятёрка. Только… — он почесал затылок, — может, повесим на стенд? Как пример свободного самовыражения?
У Соника дёрнулось ухо.
— На стенд? С рисунком, где я обнимаю учителя истории и показываю козу?
— Рок-жест, — поправил Биг.
— Это… — Соник замялся. — Это личное.
— А, ну тогда ладно. — Биг ничуть не расстроился. — Забери домой. И печенье возьми, я сегодня напёк.
Соник свернул лист, сунул в папку. На душе было тепло и немного тревожно. Биг ничего не заподозрил. Биг никогда ничего не подозревал. Он видел только то, что лежало на поверхности: два человека на тёмной улице, один из которых делает рок-жест, а второй выглядит так, будто его только что облили кофе.
Но кто-то другой мог бы увидеть больше.
— Соник, — Тейлз заглянул через плечо, пока Соник убирал папку в рюкзак. — А можно я посмотрю?
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что ты увидишь то, чего не должен.
— Я уже много чего видел, — тихо сказал Тейлз.
Соник посмотрел на друга. Рыжие волосы, умные глаза, вечно взъерошенные «хвосты» на затылке. Тейлз был гением. Он уже давно всё понял. Просто не говорил.
— После школы, — сказал Соник. — Не здесь.
Тейлз кивнул.
Звонок прозвенел. Последний урок закончился.
Соник вылетел из кабинета первым, обогнал всех в коридоре, выскочил на школьное крыльцо. Осенний воздух — холодный, резкий — ударил в лицо. Он сделал глубокий вдох.
Сегодня он рисовал. Дважды. Сначала свою любовь, потом свою жизнь. И никто не понял.
Кроме Тейлза.
И, наверное, Ваниллы.
И, возможно, самого Шедоу, когда увидит этот рисунок вечером на их кухне.
«Джинсы до колен», — подумал Соник, улыбаясь. — «Завтра надену их снова. Пусть ворчит».
Он поправил лямку рюкзака и побежал домой. Быстрее ветра. Быстрее мыслей.
Дома ждал ужин. И чёрно-красный учитель истории, который уже наверняка приготовил нотации про «нельзя рисовать учителей в таком виде».
Но который всё равно приколет этот рисунок на холодильник.
Потому что он тоже не умеет быть осторожным.
Просто лучше скрывает.