Глава 8
Кабинет биологии пах формалином, сухими листьями гербария и лёгким раздражением. Миссис Блейз стояла у стола с прямой спиной, фиолетовые волосы собраны в тугой пучок, на носу — очки в тонкой металлической оправе. Её кошачьи уши — острые, чёрные, с лёгкой рыжиной на кончиках — были напряжены. Это означало: урок начался, и никаких «я забыл тетрадь» она не принимает.
— Садитесь, — сказала Блейз, когда последние ученики вползли в класс. — Тема сегодня — «Строение цветковых растений. Опыление».
Соник плюхнулся на своё место — третья парта у окна, потому что на первой парте у биологии сидеть было невыгодно: Блейз кидала мел. Метко. Однажды попала ему в лоб, когда он уснул, рассказывая про хвою. Синяк держался три дня. Шедоу тогда долго рассматривал его дома, водил пальцем и спрашивал: «Кто тебя?» Голос был спокойный, но запонки блестели в темноте опасным блеском.
Соник не сказал. Не хотел, чтобы учитель истории устраивал разборки с учителем биологии из-за синяка на лбу троечника.
— Соник, — Блейз посмотрела на него поверх очков. — Ты сегодня с нами?
— С вами, миссис Блейз, — ответил он с максимально вежливой улыбкой.
— Тогда открой тетрадь и запиши тему.
Тетрадь по биологии у Соника была — чудо, редкость, почти артефакт. Чистая, потому что он писал на ней только под диктовку, пока Блейз смотрит. Как только она отворачивалась — ручка замирала.
Он записал тему. Каллиграфически. Спасибо ночным занятиям с Шедоу.
Блейз начала лекцию ровным, чеканным голосом. Про тычинки, пестики, пыльцу и насекомых-опылителей. Соник слушал вполуха — он вообще предпочитал живую природу без терминов. Бегать по парку, дышать, смотреть на облака. А не запоминать, какая пыльца у какого растения.
Рядом с ним Тейлз строчил конспект. Руж под партой читала сообщения. Эми рисовала сердечки на полях.
Соник потянулся к рюкзаку. Достал скетчбук.
Не для рисунка — он уже нарисовал сегодня достаточно. Просто хотел посмотреть на ту страницу.
october 2017.
Он перелистнул. За три года накопилось много рисунков. Шедоу пьющим кофе на их кухне. Шедоу в учительской, когда никто не видит, прикрывшим глаза рукой — уставшим после родительского собрания. Шедоу спящим, с разметавшимися по подушке чёрными волосами. И один — сделанный в тот самый первый месяц, когда Соник только учился рисовать нормально, но уже знал, что будет рисовать только его.
На том рисунке было просто лицо. Алые глаза, смотрящие куда-то в сторону. И подпись детским почерком: «мистер Шедоу. самый лучший учитель».
Соник закрыл скетчбук.
— Соник, — голос Блейз прозвучал прямо над ухом.
Он поднял голову. Она стояла рядом, сложив руки на груди, и смотрела на скетчбук. Кошачьи уши дёрнулись.
— Что это?
— Скетчбук, миссис Блейз.
— Я вижу. А почему он на моём уроке, а не тетрадь по биологии?
Соник быстро сунул скетчбук в рюкзак.
— Рисую строение цветка. Визуализация помогает запомнить.
Блейз прищурилась. Её фиолетовые глаза скользнули по лицу Соника — бледному, с родимым пятном на запястье, которое сегодня было открыто, потому что он закатал рукав. Чёлка упала на глаза. Уши дёрнулись — нервы.
— Хорошо, — сказала Блейз. — Раз визуализация помогает, нарисуешь мне схему опыления к следующему уроку. С подписями всех частей цветка. На отдельном листе. Сдашь лично в руки.
Соник моргнул.
— Это… домашнее задание?
— Это индивидуальное задание. Чтобы ты не отвлекался на посторонние предметы на моих уроках. — Она развернулась и пошла к доске. — Продолжаем. Типы опыления: самоопыление и перекрёстное.
Соник выдохнул. Могло быть хуже. Она не спросила, что нарисовано в скетчбуке. Не увидела. Или увидела, но не придала значения. Блейз была строгой, но невнимательной к деталям — в этом и таилось спасение.
Тейлз наклонился к нему через проход.
— Ты идиот, — прошептал он. — Рисовать на уроке, когда у неё нюх как у кошки?
— Её уши не для того, чтобы нюхать, Тейлз. Она не собака.
— Ты понял, о чём я.
Соник пожал плечами. Взял ручку и нарисовал на полях тетради маленький цветок. С большими лепестками. В центре — две точки: красную и синюю.
В красную он вписал букву «Ш».
В синюю — «С».
Потом стёр.
На большой перемене он забежал в учительскую под предлогом «забыл учебник истории». Шедоу был там один, проверял тетради.
— Блейз чуть не спалила скетчбук, — выпалил Соник, прикрывая дверь. — Я рисовал на её уроке.
Шедоу поднял голову. Алые глаза стали тяжёлыми.
— Что именно ты рисовал?
— Не сейчас. Схему цветка. Она попросила нарисовать схему опыления. Как дополнительное задание. Всё нормально.
Шедоу не отвечал несколько секунд. Потом отложил ручку.
— Соник.
— Что?
— Будь осторожнее.
— Я всегда осторожен.
— Ты бежишь быстрее света, спишь на первом уроке и рисуешь нашу жизнь в скетчбуке, который носишь в школу. — Шедоу встал, подошёл ближе и тихо, почти беззвучно, поправил чёлку на лбу у Соника. — Осторожность — это не твоё.
Соник поймал его руку. На секунду. Сжал.
— Никто не узнает, — сказал он. — Обещаю.
Шедоу посмотрел на него. В его взгляде было что-то такое, от чего у Соника перехватило дыхание.
— Беги, — сказал Шедоу, убирая руку. — Следующий урок скоро.
Соник выскользнул из учительской, пронёсся по коридору, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
«Осторожность — это не твоё».
Он знал. Он всегда знал.
Но когда у тебя есть то, что дороже любой осторожности — ты бежишь. Даже если это опасно.
Особенно если это опасно.