Глава 5
В класс Соник влетел за три минуты до звонка. Это был рекорд. Мировой. Обычно он врывался, когда учитель уже закрывал журнал.
Тейлз поднял бровь.
— Ты рано.
— Я молодец.
— Ты улыбаешься.
— Я всегда улыбаюсь.
— Нет, — Тейлз прищурился, — ты улыбаешься так, когда что-то случилось. Что-то хорошее. Или запретное. Или то и другое одновременно.
Соник демонстративно засунул руки в карманы брюк, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Уши предательски дрогнули, когда дверь открылась и в класс вошёл Шедоу.
Чёрный костюм. Белая рубашка. Галстук — идеальный узел. Волосы убраны назад, только одна прядь падает на лоб.
Шедоу обвёл взглядом класс. Алые глаза скользнули по партам, по лицам, задержались на первой парте ровно на долю секунды дольше, чем нужно.
Соник не смотрел на него. Делал вид, что изучает трещинку на потолке.
— Открываем тетради, — сказал Шедоу своим ровным, глубоким голосом. — Записываем тему: «Реформы Александра II. Почему их называли великими, а сам он — Освободителем».
Класс зашуршал. Соник тоже взял ручку — гелевую, синюю, потому что Шедоу однажды сказал, что шариковые портят почерк. Почерк у Соника давно был нормальным. Спасибо ночным занятиям за круглым столом, когда Шедоу терпеливо поправлял наклон букв, а Соник ворчал, но старался.
За дверью послышались шаги — каблучки, быстрые, цокающие. Классная дверь приоткрылась, и внутрь заглянула мисс Розалия.
Высокая, седая, в строгом сером платье и очках на цепочке. Её уроки этикета ненавидели все — даже Руж, хотя та делала вид, что обожает.
— Извините за вторжение, мистер Шедоу, — голос у мисс Розалии был мелодичный, но колючий. — Мне нужно забрать журнал успеваемости десятого «А», ваш кабинет ближе.
Шедоу кивнул, не отрываясь от доски.
— На столе.
Мисс Розалия прошла к учительскому столу, взяла журнал, и тут её взгляд упал на первую парту. Точнее — на шею Соника.
Соник ощутил этот взгляд спиной. Замер.
— О, — сказала мисс Розалия, задерживаясь. — Молодой человек. У вас прекрасный галстук.
— Э-э, спасибо, — выдавил Соник.
Она наклонила голову, разглядывая узел с профессиональным интересом человека, который двадцать лет учил детей завязывать шейные платки.
— Красивый узел, кстати, — добавила она с уважением. — Двойной Виндзор. Редко ученики умеют такой завязывать. Сами научились?
В классе стало тихо. Даже Эми перестала крутить свою биту под партой.
Соник почувствовал, как затылок покрывается холодным потом. Краем глаза он видел Шедоу — тот замер у доски, мел в руке, плечи чуть напряжены. Идеальная маска.
Алая прядь упала на лоб.
Пять секунд тишины.
— Нет, — сказал Соник, улыбнувшись той самой белозубой улыбкой, которая могла убедить кого угодно в чём угодно. — Дядя научил.
Мисс Розалия понимающе кивнула.
— Хороший у вас дядя. Передайте ему моё уважение за терпение. Большинство взрослых сдаются после третьей попытки.
Она вышла, прикрыв за собой дверь.
Тишина в классе держалась ещё три секунды. Потом Руж с задней парты выдала:
— Бро, а я думала, ты не умеешь завязывать галстук.
— Не умею, — честно сказал Соник. — Поэтому дядя и учил.
Шедоу поставил мел на подставку, медленно повернулся к классу, и его взгляд на секунду встретился с синими глазами за первой партой.
В этом взгляде было: «Дядя? Серьёзно?»
В ответных синих глазах читалось: «А что мне было сказать? Что меня учил завязывать галстук мой тайный парень, который к тому же мой учитель истории?»
Шедоу опустил глаза в журнал. Уголки его губ чуть заметно дрогнули.
— Продолжим, — сказал он. — Александр II. Вопрос к классу: почему его реформы назвали «великими»?
Тейлз поднял руку. Ответил идеально. Получил пятёрку.
Соник за всю лекцию не написал ни слова. Он смотрел на учителя. На галстук. На то, как Шедоу поправляет рукав, как мелькает серебряная пряжка ремня, когда он поворачивается к доске.
И думал: «Дядя. Боже. Дядя».
Он закрыл лицо ладонями, чтобы никто не увидел, как он краснеет.
— Соник, вы слушаете? — голос Шедоу был ледяным. Только Соник слышал в нём лёд, под которым — пламя.
— Ага, — ответил он в ладони. — Александр Освободитель. Очень великий. Всё запомнил.
Шедоу отвернулся, но на секунду его уши — длинные, тёмные — дёрнулись. Довольно.
Соник выдохнул.
Вторник выжил. История выжила. Тайна — пока.
Но Руж с задней парты уже строчила что-то в телефоне. И улыбалась.