Глава 3
После уроков: война, мир и стопка тетрадей
— Ты остаёшься.
Два слова. Спокойные, как поверхность озера.
Соник стоял у первой парты, закинув рюкзак на плечо, и всем своим видом изображал, что очень торопится. Очень. Прямо сейчас. Секунду назад.
Тейлз замешкался у двери.
— Эм. Соник, я, наверное, подожду тебя в холле?
— Не надо, — одновременно сказали Соник и Шедоу.
Повисла пауза.
Тейлз моргнул. Его рыжие хвосты-пряди взлохматились сильнее обычного. Он переводил взгляд с одного на другого — с синёвого чубатого парня, который секунду назад пытался сбежать, на учителя истории, который смотрел на Соника так, будто решал уравнение с двумя неизвестными.
— Я… ладно, — Тейлз попятился. — Я тогда в библиотеке. У меня там… дела. С первоклашками. Деловая встреча. — Он почти выпал в коридор, но на прощание ткнул пальцем в Соника: — Если тебя убьют, я знаю, где закопаны твои комиксы.
Дверь закрылась.
Соник выдохнул.
— Он знает? — спросил он тихо.
Шедоу не ответил. Вместо этого он сел за учительский стол и выдвинул ящик.
— Садись.
— Шедоу, я правда не хотел опаздывать, просто будильник…
— Садись, Соник.
Голос чуть ниже. И в этом «чуть ниже» было нечто, отчего Соник послушно опустился на стул рядом.
Из ящика появилась стопка тетрадей. Штук двадцать. Синие, зелёные, в цветочек, одна — с пони.
— Это тетради седьмого «Б», — сказал Шедоу, пододвигая стопку к Сонику. — Контрольная по Древнему Египту. Ты будешь их проверять.
Соник уставился на тетради.
— Чего?
— Проверять. — Шедоу открыл свою тетрадь с методичкой. — За каждый правильный ответ — балл. За каждую ошибку — минус. В конце подсчитаешь. Я посмотрю.
— Я не учитель.
— А я не должен был оставлять прогульщика после уроков для переписывания «Войны и мира». Но мы оба играем роли, не так ли?
Шедоу глянул на него через плечо. Алые глаза блеснули — не гневом, не холодом. Чем-то другим. Почти тёплым.
Соник вздохнул. Стянул рюкзак. Открыл первую тетрадь.
Имя: Эми Роуз.
Почерк — с сердечками и завитушками. Ответы старательные, почти правильные, но в одном месте вместо «фараон» написано «фараончик».
— Эми… — Соник задумался. — Ну, старалась. Вопрос про пирамиды — правильно. Про иероглифы — правильно. Но вот это… — он ткнул пальцем. — Это четвёрка с минусом? Или твёрдая четвёрка?
— Твоё мнение.
— Четвёрка. Она же старалась. И потом, она битой машет — если я ей тройку поставлю, она меня на физре догонит.
Шедоу чуть приподнял бровь. Это была самая настоящая улыбка — только по миллиметрам.
— Принято. Четвёрка.
Соник открыл вторую тетрадь. Руж.
Почерк каллиграфический. Аккуратный. Слишком аккуратный. Словно каждую букву выводили с любовью и страхом. Ответы — все правильные. До единого.
— Пять, — сказал Соник не глядя. — Руж списала у Тейлза, но ей главное результат. И она мой бро. Не сдам же я бро.
— У тебя интересная система оценок, — заметил Шедоу.
— Зато честная.
Соник копался в тетрадях, иногда фыркая, иногда закатывая глаза. На одной — с пони — внутри оказался нарисован фараон с головой единорога. Соник поставил тройку и приписал красной ручкой: «Исторически недостоверно, но креативно».
Шедоу не комментировал. Он делал вид, что заполняет журнал. Но краем глаза следил — за тем, как Соник хмурится, высунув кончик языка, как ёрзает на стуле, как синие волосы падают на глаза и он их сдувает.
— Кстати, — сказал Соник, не поднимая головы, — ты вчера положил соли в два раза больше, чем надо. Суп был солёный.
— Ты отвлекал меня. Мукой.
— Ты первый начал.
— Я? — Шедоу повернулся к нему всем корпусом. — Это ты запустил в меня ложкой.
— А ты ответил венчиком!
— Венчик был под рукой.
Они замолчали. В тишине кабинета, пахнущего мелом и старыми книгами, это вдруг стало слишком громко — их «ты», их уютное «вчера».
Соник быстро отвернулся к тетрадям. Уши горели.
Шедоу тоже смотрел в журнал. Слишком пристально.
За окном уже темнело. Кто-то прошёл по коридору — быстро, мелкие шаги, что-то бормоча себе под нос. Стикс, наверное. Или призрак. В этой школе разницы не было.
Соник дошел до последней тетради. Открыл.
Там было пусто. Только в углу карандашом: «Соник, ты крутой. Твой секретный поклонник.»
— О, — сказал Соник. — Это…
— Что? — Шедоу мгновенно оказался рядом. Заглянул через плечо.
Прочитал.
Повисла тишина. Грозовая.
— Чей почерк? — спросил Шедоу голосом, от которого у Соника мурашки побежали по позвоночнику.
— Я не знаю!
— Соник.
— Честно! Может, это шутка! Может, это Эми! Или… или Тейлз решил подколоть!
— Тейлз пишет с наклоном вправо. Здесь вертикально.
— Откуда ты…
— Я учитель, Соник. Я вижу почерк двадцати пяти учеников каждый день.
Шедоу взял тетрадь. Вчитался ещё раз. Потом аккуратно закрыл и отложил в сторону.
— Я разберусь, — сказал он. — Ты свободен.
Соник не двинулся с места.
— Шедоу…
— Я сказал: свободен.
Голос — сталь. Но глаза…
В алых глазах было нечто, похожее на ревность. Настоящую, взрослую, которую пятнадцатилетний парень не должен был видеть в глазах своего учителя. Которую учитель не должен был чувствовать к пятнадцатилетнему.
Соник встал. Медленно. Подошёл к столу. Опустил ладонь на чёрный рукав.
— Я ни на кого не смотрю, — тихо сказал он. — Только на тебя. Даже во сне.
Шедоу замер. Всё его тело — каменное, вышколенное — вдруг стало живым под этой ладонью.
— Соник…
— Знаю. Нельзя. Никто не узнает.
Соник убрал руку. Подхватил рюкзак. На пороге обернулся.
— Тетради я проверил, кстати. У всех нормально. Кроме того, кто нарисовал фараона-единорога. Ему я поставил три.
— Ты написал «исторически недостоверно, но креативно», — сказал Шедоу без выражения.
— Ага. — Соник улыбнулся. — Правда, я молодец?
Дверь закрылась.
В коридоре его ждал Тейлз. Рыжий, с круглыми глазами, прижав к груди учебник по астрономии.
— Ты… — выдохнул Тейлз. — Ты знал ответы на все вопросы про Египет. Ты даже про солярий сказал! Откуда?!
Соник пожал плечами.
— Подслушал на истории. Когда не спал.
— Ты никогда не слушаешь!
— В этот раз слушал.
Тейлз прищурился. Он был гением. Он умел считать углы и взвешивать улики. И сейчас в его голове что-то щёлкнуло — что-то про алые взгляды, про розовую помаду на воротнике, про то, как Соник вдруг идеально знает историю, когда этого требует ситуация.
— Соник, — медленно сказал Тейлз. — Вы с мистером Шедоу…
— Ничего, — быстро сказал Соник. — Абсолютно ничего. Пошли, ты хотел показать мне ту игру про космос.
И он пошёл вперёд, слишком быстро, даже для него. В ушах стучало: «Никто не узнает, никто не узнает, никто…»
Тейлз смотрел ему в спину.
И молчал.
Но его хвосты нервно дёргались.