Глава 8: Вакуум и призраки под подушкой
Тьма в подземелье была не просто отсутствием света. Она была живой. После того как прогремел первый выстрел, сработала система автоматической защиты, о которой не знала даже Рора. Из стен ударили струи концентрированного паралитического газа, смешанного с нейролептиками.
Хёнджин помнил только одно: как он пытался дотянуться до руки Ами. Его пальцы коснулись её ладони, он почувствовал холод металла её кольца, а затем - пустота. Его сознание просто выключили, как лампочку.
Хёнджин пришел в себя от резкого запаха нашатыря. Потолок был белым, лампы - невыносимо яркими. Первое, что он почувствовал - это не боль, а сосущую пустоту внутри.
- Ами... - его голос был похож на шелест сухой листвы.
- Лежи, Хван. Тебя едва откачали, - голос Феликса звучал глухо.
Хёнджин повернул голову. Феликс сидел на соседней койке, его руки были забинтованы до локтей. Рядом, в кресле, спала Рора, свернувшись калачиком. Её лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени.
- Где она? - Хёнджин попытался сесть, но мир мгновенно перевернулся, и его вырвало в подставленный тазик.
Феликс промолчал, и это молчание было страшнее любого приговора.
- Феликс, где Ли Ами?! - Хёнджин схватил друга за край халата, игнорируя слабость.
- Её нет, Хёнджин. Когда спецназ ворвался в тоннель через двадцать минут после того, как связь прервалась... они нашли нас. Ты лежал у решетки. Я... я вцепился в Рору так, что они не могли нас разъединить. У меня были судороги, я просто держал её мертвой хваткой, не понимая, кто это. А Ами... там был только её пистолет. И одна её кроссовка. Кукольник исчез вместе с ней через технический коллектор, который он обрушил за собой.
Хёнджин закрыл глаза. В этот момент внутри него что-то окончательно сломалось. Тот стержень, который держал его все эти годы, рассыпался в прах.
Прошел месяц.
Управление официально закрыло дело «Кукольника». Его объявили погибшим при обвале тоннеля, а Ли Ами - пропавшей без вести, предположительно погибшей. Комиссар Пак лично пришел к Хёнджину, чтобы забрать его значок «на время реабилитации». Хёнджин отдал его не глядя. Ему было всё равно.
Он превратил свою квартиру в филиал ада. Все зеркала были занавешены - он не мог смотреть на человека, который снова не смог спасти ту, кто была ему дорога.
Он искал. Каждую ночь, когда город засыпал, он выходил на улицы. Он проверял каждый подвал, каждый заброшенный склад, каждый чердак в портовом районе. Он тратил все свои сбережения на информаторов, на незаконный доступ к камерам, на взломы баз данных.
Но Ами исчезла бесследно. Словно её никогда и не было. Словно она была лишь прекрасным сном в лифте, который закончился кошмаром.
Самое страшное начиналось, когда он возвращался домой.
Он не стирал её вещи, которые она оставила у него в ту роковую ночь перед «отпуском». Её толстовка, та самая, в которой она спала на его диване, всё еще лежала на кресле. Хёнджин брал её в руки, зарывался лицом в мягкую ткань и вдыхал - там еще оставался едва уловимый запах её шампуня с ароматом персика и запах того самого больничного антисептика, который стал её личным парфюмом после ранения.
Ему удавалось поспать от силы два-три часа в сутки. И каждый раз он засыпал, сжимая в руках её вещи. Это был единственный способ не сойти с ума окончательно.
- Где ты, Ами? Подай хоть какой-нибудь знак... - шептал он в темноту спальни.
Ему казалось, что он слышит её смех в коридоре. Ему казалось, что он видит её силуэт у окна. Иногда он просыпался от того, что ему чудилось её прикосновение к шраму на его руке. Но, открывая глаза, он видел только пустую холодную комнату.
Однажды к нему пришел Феликс. Он принес еду и попытался заставить Хёнджина побриться.
- Хван, ты себя убиваешь. Посмотри на свои руки, ты весишь сорок килограммов. Она бы не хотела этого.
Хёнджин медленно поднял голову. Его взгляд был пустым, выжженным изнутри.
- Ты не понимаешь, Феликс. Он не убил её. Он не убивает «лучшие экспонаты». Он держит её где-то, запертую в тишине. Она жива, я чувствую это здесь, - он ударил себя кулаком в грудь, в область сердца. - И пока я дышу, я буду искать.
- Мы тоже ищем, - тихо сказала Рора, появившаяся в дверях. - Мы с Ли задействовали все неофициальные каналы. Мы проверяем поставки медикаментов в частные сектора. Но Хёнджин... Кукольник - мастер маскировки. Он подготовил этот побег годами.
Когда они ушли, Хёнджин снова остался один. Он подошел к столу, где лежал тот самый синий полимерный глаз, который Ами нашла в своей руке после газовой атаки.
Он взял его и посмотрел прямо в «зрачок».
- Ты ведь смотришь на меня, верно? - прошипел он. - Ты наслаждаешься этим. Моим горем. Моим одиночеством.
Внезапно его взгляд упал на маленькую деталь, которую он не замечал раньше. На обратной стороне полимерного глаза была микроскопическая гравировка. Чтобы её увидеть, Хёнджин достал мощную лупу.
Там было выбито число. 14.02
- Четырнадцатое февраля... - нахмурился Хёнджин. - День влюбленных? Нет. Слишком банально для него.
Он бросился к компьютеру, его пальцы лихорадочно застучали по клавишам. Он искал события, связанные с этой датой в жизни Кукольника или его жертв. И вдруг он замер.
14 февраля был днем, когда пять лет назад его сестра, Хван Суа, была официально признана мертвой.
- Это не просто дата, - прошептал Хёнджин, чувствуя, как по спине пробежал холод. - Это его манифест.
Он понял. Кукольник не просто похитил Ами. Он готовил её к «годовщине». И до 14 февраля оставалось всего три дня.
Хёнджин вскочил, опрокинув стул. Усталость исчезла, сменившись ледяной, яростной решимостью. Он знал, что Кукольник вернется на то место, где всё началось для него. Туда, где он впервые почувствовал власть над чужой жизнью.
Он схватил куртку Ами, в последний раз вдохнул её запах и решительно надел её на себя, под свой плащ. Это было его знамя. Его щит.
- Держись, Ами. Я иду. И в этот раз я не засну.
Хёнджин вышел из квартиры, громко захлопнув дверь. Впервые за месяц в его глазах горел огонь, способный испепелить весь мир. Охотник вышел на след, и на этот раз он не собирался брать пленных.
Восьмая глава заканчивалась на том, как Хёнджин садится в машину и направляется к старому кладбищу, где была похоронена его сестра. Он знал: Кукольник любит символизм. И финальный акт этой трагедии должен был разыграться именно там.