Щенок

— Значит, ты превращаешься в волка, когда хочешь, или это происходит на подсознательном уровне? Потому что ты сказал, что не собирался превращаться в человека, — начал Юнги, садясь рядом с Чонгуком.

Тот явно нервничал. Это неудивительно. В конце концов, он, как и Юнги, понятия не имел, что будет дальше. Единственное, что одобрил Юнги, — это то, что Чонгук останется с ним.

— Обычно я перевоплощаюсь намеренно, но когда слишком расслаблен, например, когда сплю в безопасном месте, это может произойти случайно. Однако я уже давно не мог перекинуться. В первый раз это произошло, когда ты увидел меня в человеческом обличии. Мы, мой вид, рождаемся и обычно проводим первые несколько месяцев в облике волка, прежде чем перекинуться. В первый раз это происходит ненамеренно, когда мы оказываемся в безопасном месте. Вероятно, это связано с тем, что человеческая форма слабее. Мне потребовался год, потому что я был один и нигде не чувствовал себя в безопасности во время превращения. Вероятно, поэтому это произошло, когда ты вернулся.

Не зная, что сказать, Юнги пару раз открыл рот, но потом снова его закрыл. Чонгук чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Конечно, он уже говорил это раньше, но как же мило звучит такое признание. Это его радовало.

— Так вот почему ты не мог говорить? Потому что ты так и не научился?

Чонгук кивнул и скрестил ноги.

— Я... я немного попрактиковался, пока тебя не было. Я знал, как нужно говорить. Просто не знал, как произносить эти слова.

— Я бы даже не догадался, что ты только начал говорить.

Юнги не лгал. Теперь слова, казалось, легко слетали с языка Чонгука. Он даже не мог сравнить это с тем, как Чонгук заикался, произнося свое имя при их первой встрече.

— Спасибо.

От улыбки, которой его одарил Чонгук, его сердце забилось быстрее. Это была очаровательная улыбка, которая подчеркивала мелкие недостатки, по-своему казавшиеся идеальными.

— А теперь вопрос, который может немного испортить настроение, но мне любопытно. Почему твоя... стая, верно? Альфа твоей стаи хотел избавиться от тебя?

Юнги действительно не понимал. Почему гуманоидное существо выгнало такого милого щенка? Каким бы надоедливым он ни был все те недели, что он провел с ним, один милый звук — и Юнги уже не мог долго злиться.

— Он боялся, что я брошу ему вызов, когда стану старше. Потому что я тоже родился Альфой. Он не хотел рисковать, оставляя меня рядом с собой.

Взгляд Чонгука устремился в пол. Несмотря на то, что Юнги почти не общался с ним в человеческом обличье, он мог сказать, что у того, вероятно, остались шрамы на душе. От того, что его заставили оставить семью в столь юном возрасте. Юнги не мог себе представить, каково это.

— Но разве это не значит, что он просто выгоняет каждого Альфу, который рождается в его стае? Это ужасно.

— Альфы встречаются редко. В большинстве стай нет Альфы-вожака, а есть только бета с сильным характером.

— Ты много знаешь. Когда тебе нужно было уйти?

Повисла долгая, тягучая тишина. Юнги уже собирался спросить что-то еще, когда Чонгук ответил.

— В тот день, когда он узнал... Мама прятала меня от него и научила всему, что могло помочь мне выжить, — тому, что должно было пригодиться мне позже. Когда он узнал, что я родился Альфой, он попытался убить меня, но мама защитила, и я сбежал. Благодаря ей я хоть что-то знаю...

Юнги понятия не имел, что ответить. Вместо этого он просто промолчал. Может быть, Чонгуку нужно было именно это.

— Я попался в твоем саду почти сразу после того, как сбежал. А потом ты мне помог... И я просто остался здесь. Прости, что не сказал тебе раньше. Я знаю, что для тебя это, должно быть, очень странно.

Даже не потрудившись солгать, Юнги кивнул.

— Это странно. Я правда не знаю, как бы отреагировал нормальный человек, но ты не дал мне повода... даже не знаю... выгнать тебя? Ты мне не угрожал и в целом не казался опасным. Просто странно, что ты больше не волк... но, с другой стороны, было бы странно просто позволить волку жить здесь.

— Почему?

Не было похоже, что Чонгук пытался что-то доказать своим вопросом. Скорее, ему стало любопытно.

— Потому что обычно люди, живущие вместе, — это члены одной семьи, и даже ребенок в какой-то момент покидает родительский дом, чтобы создать свою семью. Единственные люди, которые живут вместе дольше, — это обычно... — почему Юнги смутился? Не то чтобы ему было из-за чего смущаться. — ...пара. Или даже женатые. Жить с незнакомцем — это не так просто.

— Я... — Чонгук, казалось, колебался. — ...нет... — он, похоже, передумал говорить то, что собирался, — ... Если хочешь, я могу остаться в облике волка. Просто, пожалуйста, позволь мне жить здесь, — умолял он, хватая Юнги за руку.

— Что ты собирался сказать?

— О чем ты?

— Только что. Ты хотел сказать что-то еще.

Чонгук выглядел ужасно смущенным и быстро покачал головой.

— Это глупо. Ты подумаешь, что я сумасшедший.

— Единственный, кого я сейчас считаю сумасшедшим, — это я сам, не волнуйся. Если ты существуешь и не являешься плодом моего воображения, то ты вполне нормальный. Просто скажи уже.

Юнги очень надеялся, что Чонгук реален и что он не сошел с ума.

— Но это... — юноша-волк опустил взгляд. — Это очень неловко.

— Ну же, малыш, ты можешь мне рассказать.

Может быть, Юнги все показалось, но щеки Чонгука словно слегка порозовели. Может быть, это просто игра света.

— В моей стае мы верим в пары. В вашей культуре это похоже на родственные души или истинных. Это два человека, которым суждено быть вместе, и мы можем определить это по запаху. И я думаю, что ты можешь быть моей...

Он не смог закончить предложение, потому что голос становился все тише и тише с каждым предложением.

— Ты... — Юнги замялся. — Ты думаешь, что я твоя пара? Но разве это не волчья особенность? Разве твоя пара не должна быть другим волком?

Говорил ли Чонгук серьезно? Потому что Юнги было сложно даже поверить в то, что кто-то вроде Чонгука мог бы заинтересоваться им. Просто из-за разницы во внешности. Юнги выглядел неплохо. Он отчасти гордился тем, что достиг того уровня, когда может смотреть на себя в зеркало и чувствовать себя хорошо, но Чонгук был ему не по зубам. Не по зубам никому, если честно. Просто смертоносное сочетание красоты, мужественности и миловидности.

— Обычно это происходит внутри стаи или когда ты влюбляешься в кого-то из другой стаи, но нигде не сказано про союз волка и человека. Я знаю, тебе это покажется странным, но я почти уверен, что ты — моя пара. Просто внутренняя чуйка. Волки часто действуют инстинктивно. Прости, если тебя это смущает. Я пойму, если ты так обо мне не думаешь. Черт возьми, ты даже не знал о моем существовании еще час назад. Или думал, что я собака. Пожалуйста, перестань называть меня собакой. Я не должен чувствовать себя оскорбленным, но это все же удар по моей гордости. Извини, я все усложняю. Я должен просто замолчать, — Чонгук уронил голову на стол. — Я ненавижу себя. Пожалуйста, просто забудь о моем существовании. Мне правда нужно сначала думать, а потом уже говорить, а ведь раньше, когда из нас двоих разговаривал только ты, было в десять раз проще.

Юнги не знал точно, почему так получилось, но в горле у него застрял смех, и внезапно он расхохотался во весь голос. Может быть, нелепость ситуации наконец дошла до него. Может быть, дело было в том, что Чонгук выглядел еще более взвинченным, чем он сам.

Чонгук в замешательстве поднял глаза. Юнги попытался заставить себя перестать смеяться, но от этого ему стало еще смешнее.

— Прости... я сейчас... — задыхался он между приступами смеха, пытаясь взять себя в руки. Щенков пинают. Грустные щенки... он почти взял себя в руки, но потом собственные мысли вызвали новый приступ смеха. Щенки... Чонгук. К этому моменту он был почти уверен, что мозг просто не может должным образом обрабатывать информацию.

Когда он наконец успокоился настолько, что смог дышать и смотреть на Чонгука, не хихикая, тот уставился на него как на сумасшедшего.

— Прости... у меня просто каша в голове от недосыпа и всего, что происходит... Слишком много всего. Клянусь, обычно я нормальный. Ты же меня знаешь.

Он медленно вдохнул и закрыл глаза. Ему нужно было нормально поговорить с Чонгуком. Затягивать этот разговор было просто подло.

— Я не знаю, Чонгук. Вся эта история с парой... у людей все не так. Обычно мы просто знакомимся и если ладим, чувствуем сексуальное влечение, то пробуем что-то вместе. Ты привлекателен, но тот факт, что ты здесь так давно, а я тебя совсем не знаю, немного сбивает с толку. Я уже несколько недель обращаюсь с тобой как с волком или, скорее, как с домашним питомцем. Тебе не кажется, что наша динамика была бы немного иной, если бы мы попытались встречаться?

— Мне никогда не казалось, что ты обращаешься со мной как с питомцем. Возможно, именно поэтому я чувствовал себя здесь так комфортно. Ты никогда не ограничивал мою свободу, ты был очень добр ко мне и разговаривал со мной как с нормальным человеком.

— Я разговаривал сам с собой. Ты просто оказался рядом.

— Ты сказал, что тебе нравится, когда я слушаю тебя. Не ври себе. Ты всегда со мной разговариваешь.

— Нет, не было такого, — пробормотал Юнги, прекрасно понимая, что обманывать некого. Он уже давно чувствовал, что Чонгук каким-то странным образом похож на человека. Он чаще, чем кто-либо другой, позволял ему спать в своей постели, хотя его последней собаке не разрешалось даже близко подходить к ней.

Юнги наслаждался обществом Чонгука, потому что так он чувствовал себя менее одиноким.

— Может быть, я и разговаривал... но все же, мне кажется, это было бы странно, — попытался он возразить.

— Можешь дать мне шанс? Тебе не обязательно ходить со мной на свидания или что-то в этом роде, просто проведи со мной время. Подумай об этом. Подумай, сможешь ли ты воспринимать меня не только как своего ручного волка...

В голосе Чонгука слышалось отчаяние.

Главная причина, по которой Юнги колебался, заключалась в том, что он прекрасно понимал: он никогда не воспринимал Чонгука как питомца. Он волновался. Потому что он мог представить, что влюбится в парня, сидящего перед ним, но даже не был уверен, готов ли он к каким-либо отношениям. Он все еще переживал из-за прошлых отношений.

Но он мог бы хотя бы дать Чонгуку шанс.

Юнги кивнул.

Улыбка, которая мгновенно расплылась по лицу Чонгука, стоила того. Но потом она снова померкла.

— Кстати, прости, что зарычал на тебя... я не хотел.

Юнги потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он говорит.

— Всякий раз, когда рядом кто-то есть, я не знаю, почему, но я начинаю сильно нервничать. Ты единственный человек, с которым я чувствую себя комфортно, но когда я на взводе, то чаще действую инстинктивно, поэтому, когда ты протянул руку, пока я был в режиме защиты, я просто... прости... я тебя поранил?

Юнги быстро покачал головой.

— Нет, ты сразу же остановился. Не волнуйся об этом. Это имеет смысл после того, что с тобой случилось. Неудивительно, что незнакомые вещи пугают тебя.

По мышечной памяти Юнги протянул руку и погладил Чонгука по голове.

На секунду воцарилась напряженная тишина, но затем оба заулыбались, а Юнги тихонько хихикнул.

— Почти то же самое.

Чонгук закрыл глаза.

— Правда. Мне очень нравится.

Он еще сильнее прижался головой к ладони, и Юнги машинально запустил пальцы в волосы. Это было приятно. Теперь, когда он знал, кто такой Чонгук, его напряжение наконец начало спадать.

— Мне теперь придется спать на полу? — тихо спросил Чонгук.

Поразмыслив несколько секунд, Юнги покачал головой.

— Если ты прилично одет, то можешь спать в моей постели. Думаю, нам обоим сейчас нужно еще немного поспать.

Чонгук зевнул.

— В этом есть смысл.

Вручив гостю дополнительную пару спортивных штанов, Юнги забрался в свою кровать и подвинулся, чтобы дать Чонгуку место. Высокий парень лег рядом с ним лицом к нему. В какой-то степени Юнги все еще был напуган внешностью Чонгука, но как только тот зевнул, это впечатление рассеялось. Он был таким милым. Юнги снова захотелось провести рукой по пушистым волосам.

Когда он это сделал, Чонгук закрыл глаза и, мурча, прислонился к ласкающейся руке.

— Какой милый, — проворковал Юнги.

Чонгук рассмеялся, а затем наклонился и ни с того ни с сего чмокнул его в губы.

Юнги с интересом наблюдал за тем, как на лице напротив отражается осознание происходящего и как оно становится еще краснее. Чонгук зажал рот руками.

— Черт, прости.

— Дай угадаю, привычка?

По крайней мере, Чонгук слегка смущенно улыбнулся, но Юнги видел, что он совсем не жалеет об этом.

— Я тебя прощу, но, клянусь богом, если ты сделаешь это снова, я поступлю с тобой так же, как с любым сексуальным преступником, — предупредил он, ткнув собеседника пальцем в грудь.

Чонгук усмехнулся. Черт, какой же он милый.

— Даже когда я в облике волка?

— Тем более тогда! Я не занимаюсь зоофилией!

На этот раз уголки губ Чонгука приподнялись в дерзкой ухмылке.

— А жаль.

— Так, уходи. Ты больше не спишь в моей постели.

— Не-е-ет.