Глава 13. Руминация
Пробуждение Джисона было вызвано тошнотой. Он открыл глаза и первым делом очистил организм. К счастью, лежал на краю, поэтому рвота не попала на матрас. Голова раскалывалась, ноги еле держали тело. Хан взял рулон туалетной бумаги и начал вытирать лужу.
В дверь постучали. На пороге стоял Бомгю.
— Ёб мою мать… — вытаращился он. — Тебя из гроба достали?
— Ага, полгода назад… — пробубнил Хан, пропуская его.
Бомгю протянул чашку с горячим чаем. Джисон согревал пальцы, но не пил. Он не мог вспомнить вчерашний день.
— Тебя хоть отпустило? — спросил Бомгю.
— От чего?
— Нихуя себе. Брат, бьёшь свои же рекорды. Ты вчера в унике такое устроил… Это даже по новостям крутили.
Джисон выхватил телефон и увидел видео: ванна на бешеной скорости, он сам и чьи-то руки за бортиками. Он отдал телефон. Воспоминания возвращались кусками. Самым страшным было не вчерашнее, а общежитие, где его держали парни. Он открыто посылал их, проклинал и молил отстать.
— Как это вышло?.. Я же ничего не колол…
— Есть много других способов. Ты вчера знатно раздал.
Хан взял телефон и увидел сообщение от Минхо: «Тебя ждёт ректор».
---
Все сидели в дальней комнате, дожидаясь Джисона. Он появился к пяти вечера, не поднимая головы. Все кровати были заняты, и он уже хотел уйти, но Чан схватил его за руку и усадил.
— Начинай, — сказал Чонин. — Когда, где и зачем?
— Я не знаю… Честно, я этого не делал.
— Конечно, — фыркнул Чанбин. — Это мы всем универом закинулись.
— Я правду говорю. Не знаю, может, подмешали?
— Хватит нам мозги ебать. Признайся, как мужик.
— В чём признаться? Что я этого не делал?
— Джисон, серьёзно, хватит, — высказался Чонин. — Мы это уже проходили.
— На первом курсе он уже пытался завязать, — взял объяснение Чанбин. — Каждый раз, когда срывался, говорил, что ему подмешали.
— Может, детдомовские? — предположил Хёнджин.
— Как ты себе это представляешь? Мы же не слепые.
— Почему вы делаете вид, что удивлены? — вступил Чан. — Для вас новость, что Джисон мог сорваться в любую минуту?
— Хуй там плавал, — сказал Сынмин. — Как можно понять человека, который чуть мажора не угробил? Пусть контролировать себя научится.
— Я бы посмотрел, как бы ты себя контролировал, окажись в той же ситуации, — ответил Чан.
— Вы Джисона вообще слушаете? — спросил Феликс. — Думайте, как хотите, а я верю, что подсыпали.
— Я тоже, — поддержал Хёнджин.
— Да как они могли это сделать, если мы всегда рядом были?! — почти перешёл на крик Сынмин.
— Кто-то ещё считает, что Джисон намеренно это сделал? — спросил Чан.
Руки подняли четверо: Сынмин, Чанбин, Чонин и Минхо.
— Что сказал ректор? — спросил Хёнджин.
— Приказ об отчислении уже подписан.
— Никто тебя не отчислит, — заявил Феликс.
— Толку? Ему лечиться надо. Без этого опять сорвётся.
— Я же сказал, что не делал этого! — закричал Джисон. — Хватит меня обвинять! Да, в доме Тэхёна я сам, но сейчас всё не так!
— Не ты ли на ломку жаловался? — спросил Минхо. — Говорил, что не видишь смысла, что хочешь сорваться. Хватит ломать комедию.
— Почему даже ты мне не веришь?..
---
Хёнджин указал на дверь, и все ушли, оставив Джисона и Минхо наедине.
— Я клянусь, что не притрагивался…
— Клялся уже. Меня заебала твоя вечная ложь. Ты ведь не додумался позвонить, прежде чем сорваться.
— Я не звонил, потому что не знал!
— Так это всё не в один момент происходит! Джисон, я так больше не могу. Я правда был готов отдать всё, чтобы помочь тебе, но тебе эта помощь никуда не упёрлась.
— Я тоже устал, понимаешь? Не могу постоянно вязнуть в этом болоте, пока пытаюсь тебя вытащить.
— Минхо, пожалуйста, поверь мне… — с мольбой произнёс Джисон.
— Даже если я поверю, что изменится? Ты опять подсядешь. Я больше не хочу иметь дело с тем, кто горит желанием убить себя.
— Зай, ты сейчас прямо как моя мама, когда она в запое. Тоже говорила, что я её достал, а потом умирала у меня на глазах. Классный стиль общения, ничего не скажешь.
— Ой, заткнись! — взорвался Минхо. — Не смей её сюда приплетать! Ты понятия не имеешь, каково это — смотреть, как твой друг выкапывает себе могилу собственными руками. Я уже заказал тебе место на кладбище? Нет, блять, потому что надеюсь, что ты одумаешься.
— Надеешься? — горько усмехнулся Джисон. — Ты всегда надеялся. И что в итоге? Я всё равно здесь. Живой, но мёртвый внутри. Лучше бы ты тогда не откачивал.
— Сказал бы сразу — я бы и не стал. Лежал бы сейчас в морге с красивой запиской «сам дурак». Но нет, ты же у нас любитель драмы. Обвиняешь всех, а сам даже к психиатру боишься пойти, потому что там надо правду говорить.
— Правду? — Джисон посмотрел ему в глаза. — Хочешь правду? Я до сих пор жалею, что ты меня спас. И каждый день, когда открываю глаза, думаю: «Ну почему, блять, почему я не могу просто сдохнуть?»
— А я каждый день думаю: «Почему я вообще с тобой связался?» — Минхо поднялся. — Но потом вспоминаю, что когда-то ты был нормальным. И надеюсь, что этот нормальный ещё не сдох.
Он направился к двери.
— Уходишь? — тихо спросил Джисон.
— А смысл оставаться? Ты же всё равно меня не слышишь. Ты слышишь только тех, кто уже в земле.
— Минхо…
— Не зови. Я устал быть твоей сиделкой. Найди себе другую.
Дверь захлопнулась. Джисон остался один. Он смотрел в стену и чувствовал, как внутри всё рушится.
---
Остаток дня прошёл в тяжёлом молчании. Джисон не впускал никого, кто пробовал залезть через окно. Он прогонял их криками, а позже ушёл сам — в парк, на лавку, где курил и смотрел на пустоту.
Феликс нашёл его там.
— Ты как? — спросил Ли, садясь рядом.
— Бухал.
— Понятно… Почему позвал именно меня?
— Потому что Хёнджин раскладывает, Минхо меня видеть не хочет, пиздюк на шесте крутится, Сынмин и Чанбин обозлились, Чан начал бы вытирать мне слёзы, а понимаешь меня только ты.
Джисон рассказал, что живёт у одноклассника, что Гён-су выписал антидепрессанты, но они не помогают, а только усиливают апатию.
— Я пытался вести себя нормально, но на деле только срываюсь на всех.
— Даже не думай сдаваться, — сказал Феликс.
— Уйти я всегда успею, а на борьбу мне дан один шанс. Только продолжать не хочу.
— Если захочешь наорать на кого-то, ори на меня. Но не смей бросать таблетки.
— Не хочу я этой помощи! — воскликнул Джисон. — Я не могу долго рядом с тобой находиться! Ты сразу превращаешься в этого уёбка, который кинул меня, будто нас ничего не связывало!
— Джисон…
— Лучше бы меня в тот день сбила машина. Я ведь такой же эгоист, как и Юнсо, только ещё и шизанутый впридачу!
Он замолчал. В ушах засел белый шум. Он понял: Юнсо считал себя ненормальным и не хотел заставлять друзей терпеть. Джисон сейчас чувствовал то же самое.
— Ты чего молчишь? — обеспокоенно спросил Минхо, который всё это время стоял за деревом.
— Не надо было от психушки отказываться, — тихо сказал Джисон. — Не хочу быть обузой.
Он развернулся и ушёл в темноту парка. Минхо смотрел ему вслед и не знал, догонять или нет. Впервые он не был уверен, что хочет спасать человека, который сам не хочет жить. И это было страшнее любых попыток суицида.