Глава 3. Гостеприимство
Выходные пролетели незаметно, и утро понедельника началось с того, что Джисон по-девичьи вскрикнул от ужаса, зайдя в комнату, где не появлялся два дня, когда увидел искалеченного практически до реанимационного состояния Хёнджина. Рассказ о том, почему его лицо было схоже с борцовской физиономией после боя, почему на его рёбрах находилась фиксирующая повязка и на нос была наложена шина, поверх которой Чонин налепил розовый пластырь с бабочками, выдался весьма увлекательным. Хван вещал о своей встрече с детдомовскими, Джисон молча кивал и периодически отводил взгляд в сторону, без преувеличений боясь смотреть на его раны, пускай и заклеенные пластырями. Бровь и подбородок были измазаны зелёнкой, и из кожи торчали тоненькие нити — наложили швы. С глаз немного сошла краснота, но не исчезала полностью, а на лбу, завязанный под волосами, красовался бинт. Хёнджин сказал, что удары по вискам также имели свои последствия в виде швов и лёгкого сотрясения мозга. Под обоими глазами горели тёмные фонари, а рёбра, как он и предполагал, не были сломаны, но сильных ушибов избежать не удалось, поэтому пришлось наложить повязку. Самыми главными атрибутами стали антибиотики и обезболивающие, назначенные ему после вправления перегородки, которые косо смотрели на Хвана с района тумбочки. Джисон был бы рад остаться и последить за другом, которому благополучно выписали больничный, но прогулы пар несли за собой стопроцентный шанс вылететь из университета, поэтому ему пришлось покинуть комнату с обещанием не задерживаться после занятий. Радовало только одно — Хан забыл про свои слова о прекращении общения на пару дней и, кажется, смог ненадолго отвлечься от своих поганых мыслей.
---
— Мне с чего начать?.. — замешкался Хёнджин, смотря на Сухо, явно сторонившегося кровати, на которой он лежал.
— У них в садике дезинфекцию проводят, — тараторил Чонин, торопливо закидывая в рюкзак всё, что встречал на своём пути. — Я родителям мелкого на целый день не оставлю. Все девчонки в школе, потом Юци и Минни пойдут к своему общему другу, ещё и Кюрин прихватят. Хёнджин, родненький, присмотри за ним, пока я с пар не вернусь!
— Ты неподходящий денёк выбрал, — замотал головой Хван, указав на рёбра. — Как я за твоей торпедой услужу, если ходить нормально не могу?
— А он не станет бегать. Сухо, ты ведь будешь дядю Хёнджина слушаться?
Сухо недоверчиво посмотрел на полуживого дядю Хёнджина, чей внешний вид явно не располагал к себе. Догадавшись об этом, Чонин начал напоминать брату, кем был Хван, которого тот не узнал из-за количества бинтов и синяков на лице. Пришлось прибегнуть к крайним мерам и показать Сухо их совместную фотографию практически годовалой давности. Мальчик наконец-то вспомнил Хёнджина и явно посмелел. Он залез на кровать и сел так, что спина упиралась в стену, а руки с интересом изучали рельефы боевых ранений Хвана.
— Тут всё есть, — сказал Чонин, поставив на тумбочку рюкзак в виде динозавра. — Сменная одежда, игрушки, машинки всякие, планшет, раскраски, карандаши, альбом, зарядка, печенье, конфеты разные... Всё, я побежал, — он быстро чмокнул Сухо в лоб. — Не скучайте!
— А меня поцеловать? — состроил обиженное лицо Хван.
— А тебя Флекс ежедневно своими бактериями снабжает, — было последним, что произнёс Чонин перед тем, как закрыть дверь со стороны коридора. Хёнджин даже не успел начать разговор с Сухо, как парень вернулся и с разбега запрыгнул на подоконник. Предположить его дальнейшие действия было сложно, но Хёнджин успел на всякий случай закрыть глаза Сухо. Через несколько секунд Чонин вернулся в комнату с Пеппой и лотком, поставил обе находки на пол и благополучно исчез за пределами комнаты.
— Афигеть... — еле сдержал более грубое ругательство Хван, смотря на неожиданный подарок в виде поросёнка. — Ну всё, Сухо, теперь втроём будем. Ты, я и бекон.
— А что у тебя на лице? — спросил он, словно не замечая Пеппу. Более сильный интерес вызывала куча пластырей, бинт на голове и шина на носу.
— У меня... На меня гуси набросились, — вспомнив давний случай, произошедший с Феликсом, соврал Хёнджин, чтобы не упоминать драку. — В зоопарке. Ты к ним близко не подходи — заклюют.
— Я не буду...
— Вот и славно. Тебе, может мультик включить? Или ты порисовать хочешь?
— Хочу, — кивнул Сухо, радостно улыбнувшись. Он дошёл до тумбочки, до сих пор игнорируя существование Пеппы, достал из рюкзачка альбом и карандаши, а затем вернулся на прежнее место. Он, ориентируясь на насечку, аккуратно вырвал из переплёта плотный лист и вручил его Хвану. — И ты рисуй!
— Я?! — усмехнулся Хван. — Из меня художник, как из тебя бакалавриат.
— Но ты всё равно рисуй, — даже не пытаясь узнать значение нового слова, сказал Сухо. Он достал из коробки карандаши, положил их между собой и Хёнджином, коснулся бумаги и начал творить, взяв розовый цвет. Увидев, что парень ни черта не делал, Сухо решил высказать свое недовольство: — Рисуй!
— Вдохновения нет... — помотал головой Хван. — Что мне намалевать?
— Домик и дерево, — сходу ответил Сухо. — Давай, рисуй.
Выбора ему не предоставили, поэтому пришлось водить карандашом по листу бумаги, используя в качестве опоры свои колени. В процессе творчества Хёнджин поинтересовался, сколько было лет Сухо, и тот с гордостью ответил: «Четыре». Он также спросил про Минни, Юци и Кюрин, в результате получил подробный рассказ о том, как старшие девочки гуляли с ним по очереди, а Кюрин проводила время со своими друзьями. Если бы Хван не знал его родителей, то даже счёл бы Сухо за ребёнка из благополучной семьи.
— А сёстры с тобой занимаются? — спросил Хёнджин, вырисовывая крышу домика.
— Да, — кивнул Сухо. — Они меня читать учат, фигуры рисовать, цвета смешивать, считать... Я писать умею!
— Да ну... — удивился он, оторвавшись от создания своего произведения. Сухо, конечно, создавал образ довольно развитого ребёнка, но чтобы научиться писать в четыре года — верилось слабовато. — Не врёшь?
Он решил ответить действием. Сухо снова взял в руки альбом, чтобы не портить рисунок, усердно выводил иероглифы и показал плод своих трудов Хвану.
— «Хёнджин»... — вслух зачитал тот, широко раскрыв глаза. — И нет ни одной ошибки... Ты, видимо, в брата пошёл, вундеркинд в памперсах.
— Я не в памперсах! — опроверг Сухо, скрестив коротенькие руки на груди. — Я уже взрослый!
— Оно и видно... После садика в Гарвард поедешь, — с улыбкой произнёс Хёнджин и, добавив последний штрих в свой шедевр, перевернул лист лицевой стороной к Сухо. — Наслаждайся.
— А это что? — спросил он, ткнув пальцем в непонятное месиво оранжевого цвета. — Дом?
— Ананас, — ответил Хван. — Как у Губки Боба. А эта клякса, — он указал на зелёную палочку с кружком посередине, — Планктон. Теперь ты хвались.
У Хёнджина чуть не отвисла подбитая руками Ни-ки челюсть. Он смотрел на портрет Пеппы, запечатлённой в сидячем положении, прекрасно помня, что свинья стояла всё время, пока они держали в руках карандаши. Сухо умудрился добавить тени и сделать переход от нежно-розового к ярко-розовому, а также довольно детализировано передать структуру жёлтого платья, в которое Чанбин одел Пеппу сегодняшним утром.
— Маленький гений... — без капли сарказма восхищаясь способностями Сухо, произнёс Хёнджин. — Почему мой ананас даже на ананас не похож, а у тебя Пеппа краше Мона Лизы за пять минут получилась?!
— Я рисовать умею, — не упустил шанс похвалиться он. — Мне Юци часто карандаши покупает. Они заканчиваются быстро, и она новые приносит.
— А Чонин часто к вам заглядывает? — решил перевести тему Хван, чтобы не чувствовать себя побеждённым четырёхлетним мальчиком. — Даже есть чувство, что вы его почаще нас видите.
— Нет, — в голосе отчётливо прозвучала грусть. — Чонин редко заходит. Мы его зовём и зовём, а он не приходит... Говорит, что занят.
— Ну не расстраивайся ты так, — Хёнджин собрал волю в кулак и приложил все ушедшие на спад силы, чтобы перетащить Сухо поближе к себе. Он стал поглаживать мальчика по плечу, пока тот смотрел на рисунок Хвана, лежащий на матрасе. — Я могу с ним поговорить. Чонин уже совсем с ума сошёл со своей работой... Когда он в последний раз заходил?
— Сегодня утром. И меня забрал.
— А до этого?
— Давно, — Сухо попробовал вспомнить событие, чтобы примерно обозначить дату. — Он тогда сказал, что у него каникулы начались, и целый день с нами был.
— Ничего себе... — Хёнджин прекрасно помнил, что Чонин старался заглядывать домой хотя бы раз в полторы недели, но с последнего визита прошло больше месяца. Суть заключалась в том, что он проводил в клубе столько времени, что даже на каникулах не находил свободного дня для приезда к младшим. — А давай мы с тобой... Мы с тобой... Что ты хочешь поделать?
— Гулять! — крикнул Сухо, подпрыгнув на месте. — Я хочу гулять!
— А я хочу инвалидную коляску... — почесал затылок Хван. — Сухо, понимаешь, я сейчас не особо могу гулять. У меня болячек много.
Он задрал край футболки и показал ему повязку на рёбрах. Сухо зачем-то тыкнул в неё, что вызвало не очень приятные ощущения, но зато убедился в правдивости слов Хёнджина.
— Ты совсем-совсем не можешь? — с мольбой в голосе спросил Сухо. — Я очень гулять хочу.
— Ну, не прям уж совсем-совсем... — он решил проверить своё заявление. Хван спустил ноги на пол и попробовал пройти более четырёх метров, на расстоянии которых находилась дверь в туалет. Поняв, что боль была, но терпимая, парень повернулся лицом к кровати, на которой сидел Сухо, и тяжело произнёс: — Только недолго. Обувайся, а я пока в туалет схожу.
Хёнджин, выбравшись из сортира, хотел поверить в галлюцинацию изначального появления Сухо, но рюкзак-динозавр, лежащий на тумбочке, говорил об обратном. В комнате не было ни Сухо, ни Пеппы, а что из этого влекло за собой большее количество неприятностей и новых синяков либо от Чонина, либо от Чанбина, Хван ещё не определил.
---
В перерыве между первой и второй парой парни столпились возле автомата с едой, где Хан никак не мог определиться с цветом бутылки воды и поэтому задерживал всю компанию. Время, отведённое ему на раздумье, ушло на обсуждение произошедшего с Хёнджином.
— Не дай бог я эту скотину белобрысую встречу... — едва не скрипел зубами от злости Феликс. — Он реально думает, что мы об этом забудем?! А если на него такой же толпой налетим?!
— Мы тогда с ним в жизни не расплатимся, — Сынмин, спрятав электронку в рукаве, взял пару тяг и убрал её в карман толстовки. — А чего ты ожидал? Кай же сказал, что пиздюка не тронет.
— Да чего угодно! — продолжил верещать Феликс. — Его избить в ответ мало! Сынмин, дашь ружьё?
— И пойду по статье, как соучастник, — фыркнул тот. — Откажусь. У меня наследника на шоп нет.
— А я чем не наследник? — спросил Хан, подойдя к ним с бутылкой воды, обклеенной зелёной этикеткой. — Прекрасно справлялся, пока ты в деревне на свиньях катался.
— Кстати, о свиньях... — прокашлялся Чан, указав на конец коридора.
Рюкзак Феликса остался рядом с автоматом, а сам он отправился к объекту, о присутствии которого сообщил Бан Чан. Остальные находились на низком старте, думая, стоило ли пойти за ним и проконтролировать действия парня, но решили пока что не вмешиваться. Феликс остановился рядом с Каем, который решил именно в этот день разгуливать по университету в одиночку, без своей свиты.
— Привет, — улыбнулся Хюнин, остановившись возле стены. — Что-то хотел?
— Хотел, — в ответ улыбнулся Ли. — Глаза тебе на жопу натянуть.
Феликс, пускай и значительно отставал в росте, имел довольно развитую форму, поэтому смог вывести Кая из строя парой ударов, направленных в лицо. Парни рванули с места в тот момент, когда Ли уже готовился нанести удар по коленям, чтобы повалить своего противника на пол. Повезло, что в коридоре не оказалось преподавателей, которые явно бы не одобрили сложившуюся ситуацию. Кай, хоть и вырос в детском доме, никогда не любил драться. Иногда приходилось, и какие-то базовые навыки у него имелись, но Хюнин предпочитал решать проблемы умом, а не кулаками. Он никогда не нападал первым и даже позволял прикладывать к себе руки, понимая, что через считанные часы его обидчик поплатится чем-то более значительным, чем парой синяков. Кай не стучал на парней из детдома воспитателям, но для них это являлось худшим раскладом. Он придумывал такие планы мести, что лёгкое наказание и выговор от работников казались мелочами. Самое большое количество драк происходило как раз-таки с Хёнджином, но чаще всего Кай проигрывал, поэтому унижал его в ответ более изощрёнными способами. Например, один раз Кай, уже перед своим отъездом к приёмным родителям, разнёс слух о том, что Хвана больше привлекали парни, нежели девушки, и реакция толпы не заставила себя долго ждать. Он смог опровергнуть слова Хюнина лишь после «лечебного» избиения и контакта с прохожей девушкой в виде поцелуя. Хёнджину повезло, что она оказалась довольно легкомысленной и позволила неизвестному ей человеку сделать подобное, ещё и номер телефона оставила.
— Какая же ты гнида... — Феликс отдёрнул руки, которые удерживали Чонин и Бан Чан, дав понять, что он успокоился и был готов нормально вести разговор. — Ты это мужским поступком считаешь? Прячешься за более сильными людьми, как баба.
— Как же ты меня оскорбил… — саркастично произнёс Кай и провёл большим пальцем по кровоточащей, разбитой губе. — Правда думаешь, что твои слова на меня как-то влияют? Вы получили то, что хотели, и я сделал то же самое. Не вижу проблемы.
— Проблема в том, что у кое-кого родители алкашами были, поэтому сынок дауном родился! — сохранять спокойствие становилось всё сложнее.
— И как ты с такими нервами Хёнджина терпишь?..
Феликса опять пришлось удерживать вдвоём, чтобы драка не разгорелась по-новому. Кай смотрел на него свысока, во всех смыслах этой фразы, и продолжал стервозно улыбаться. С такими людьми было невозможно вести диалог — на каждое слово прилетало оскорбление или заявление о том, что ему было всё равно на речи собеседника. Раз он решил, что был прав, то переубедить его уже не являлось возможным.
— Теперь будете знать, что у меня довольно высокие проценты, — пожал плечами Кай. — Удачи.
— Пиздуй уже, — провожал парня взглядом Минхо, не скрывая отвращение к его персоне. — Князь из грязи, блять… Очень хочу посмотреть на него без бабла приёмного отца. Такой же смелый и уверенный в себе будет?
— Вряд ли, раз поступает, как девка, и за более широкими спинами прячется, — поддержал его Чанбин. — Как наказывать будем?
— Лучше у Хёнджина спросить, — сказал Бан Чан, — как у потерпевшего.
Но Хёнджину в это время было не до допросов. Скорость его передвижения оставляла желать только лучшего, поэтому на обход этажа, скрючившись, потребовалось около двадцати минут. Хван впервые пожалел, что количество разрешённых прогулов за семестр увеличилось в десятикратном размере, и людей, написавших жалобу из-за их критически малого количества, захотелось сжечь на одном большом костре. Сухо мог постучать практически в любую комнату и наведаться в гости к студентам, благополучно отсиживающим первые пары в блоках, а за Пеппу — живое мясо, разгуливающее по зданию с голодными молодыми людьми — оставалось лишь молиться.
— Мне пизда… — смирился Хван, остановившись возле двух крайних комнат, которые принадлежали его близким знакомым. Он надеялся, что вновь найдёт Сухо в комнате Бомгю и Ёнджуна, поэтому первым делом отправился к ним. Слабо постучав по двери, Хёнджин услышал не «привет», а благой мат и следующий за ним смех обоих жильцов. — Хватит ржать, придурки.
— Тебя наконец-то отпиздили за карешку?! — сквозь гогот спросил Ёнджун, скрутившись от переполнения эмоциями.
— Если бы за неё… К вам мелкий не забегал? Маленький такой, Сухо зовут.
— Сухо?! — переспросил Бомгю. — Мы его помним. В свои три года нас обоих в приставку обыграл. Он тут, что ли?
— Я на это очень надеюсь, — на выдохе сказал Хёнджин. — Пропал куда-то, а с ним и Пеппа убежала. Меня сегодня дважды убьют, если не найду их.
— Мы бы правда помогли, но нам на пары лететь надо, — с ноткой вины произнёс Ёнджун. — Не хочется за первые две недели все прогулы истратить.
Получив пожелание об удачных поисках, Хёнджин передвинулся к соседней комнате. Врач не зря говорил ему соблюдать постельный режим. Каждый шаг будто сопровождался ножевым ранением, и обычная ходьба превратилась в непреодолимое испытание. Дотронувшись до двери кулаком, его снова прихватило. От боли Хван спустился на корточки и зажмурил глаза, моля, что ощущение дробления костей вскоре прекратится, но Лиа, появившаяся на пороге, заставила его отложить сцену страдания в чёрный ящик.
— Интересно... — сказала она, узнав Хёнджина по макушке. — В ноги можно было и не кланяться.
— Девчонки, у меня жопа... — вдыхая через раз, пробормотал он, до сих пор не показывая лицо. — Вы сильно торопитесь?
— Достаточно, — сказала Черён, облокотившись на проём. — Но раз ты на коленях перед нами ползаешь... Что случилось-то?
Хёнджин попробовал подняться на ноги, но риск не оправдал цель. Встать-то у него получилось, но сделать более одного шага не удалось. Девушки, увидев его искалеченную и местами забинтованную физиономию, в моменте раскрыли рты.
— Что с тобой, чучело?.. — сглотнув ком в горле, спросила Йеджи. — Ты будто в мясорубку упал...
— Позже расскажу, — набирая воздух через зубы с соответствующим свистом, пообещал Хван. — Вы на пары?
— Собирались, — ответила Рюджин.
— Я Пеппу потерял. И брата Чонина. Можете пацанов из универа дёрнуть, чтобы пришли?
— Почему не позвонишь? — спросила Юна.
— Сухо с моим телефоном ушёл. Девчонки, выручайте!
У них ещё оставались лишние десять минут в запасе, поэтому Рюджин и Черён, как самые сильные из представительниц их узкого круга женского пола, взвалили Хёнджина на свои плечи и помогли добраться до комнаты, а остальные помчали на поиски парней, разгуливающих по университету перед началом второй пары. В отличии от виновника торжества, их телефоны не украл четырёхлетний карманник, поэтому набрать кому-то из компании и спросить об их местоположении было нетрудно. По дороге Юна, вызвавшаяся быть доносчиком информации, позвонила Бан Чану и объяснила ситуацию «от» и «до». Параллельно с этим она вынуждено выслушивала недовольства Чонина и Чанбина и пыталась не сбиться с пути к своей аудитории.
— Думаем, — сказал Чан, когда девушка положила трубку. — Если что, коллективно думаем над тем, как отмазаться, а не добить инвалида.
— Нас понос уже не проберёт, раз мы на первую пару явились, — сразу отбросил эту идею Феликс. — Может, просто прогулы используем? Или ты скажешь, что на тренировку собрались?
— С тренировкой мимо, — сходу предупредил Бан Чан. — Знают, что мы можем начать уходить только в конце этой недели.
— Помните, как нас коллективно отпустили с матанализа, когда Флекс сознание потерял?! — осенило Чонина. — Ну, чтобы мы его до общаги донесли, врача вызывали и потом проконтролировали!
— И сейчас у нас как раз матан... — заулыбался Минхо. — Флекс, готовь черепушку, сейчас дробить будем.
— У меня сознания столько нет, чтобы его вечно терять! — воскликнул Феликс. — Меня затрахало, что вы моё тело в общагу через раз на руках заносите! По вашей же вине, между прочим! Я просто прикинусь, и хватит ему.
— Препод не поверит, — замотал головой Чанбин. — У него же медицинское образование есть. И ты ржать начнёшь, если он на тебя посмотрит.
— Я не вижу проблемы в том, чтобы заработать три несчастных пропуска, — продолжил отстаивать целостность своей головы Феликс. — Вы готовы меня специально вырубить, чтобы прогулы не заработать?! В прошлые разы это хотя бы случайно получалось!
— Прости, Флекс, — выдохнул Минхо, положив руку на его плечо, — но у меня эти прогулы на всё полугодие вперёд расписаны.
Через считанные мгновения Феликс валялся на полу, получив удар в переднюю часть нижней челюсти. Минхо давно успел просечь, что удар именно по этой зоне безотказно вырубал парня, и его было достаточно для потери сознания. Остальные, стоя в кругу, смотрели на Феликса, а затем перевели неодобрительные взгляды на Минхо.
— Ты охуел, — монотонно произнёс Чонин. — Заработали бы мы эти прогулы, никто бы не умер.
— Я же сказал, что у меня всё рассчитано, — повторил Минхо и схватил Феликса за руки. — Помогайте.
Принеся вещественное доказательство в аудиторию, преподаватель, осмотрев глаза Ли и убедившись в его потере сознания, задал очевидный вопрос: «Как это случилось?» Они смахнули всё на низкий гемоглобин, что делали и в прошлые разы, пообещали вызвать врача, заставить Феликса провериться в больнице и сдать необходимые анализы. Цель была достигнута, и преподаватель, чья доброта всегда выручала их в трудную минуту, отпустил парней, сказав, что предупредит коллег, пары которых следовали за его занятием. Всей компанией было принято решение отблагодарить мужчину дорогим коньяком.
Парни даже удивились, что не встретили в коридорах общежития комендантшу, которая всегда появлялась на их пути в подобных ситуациях. Точнее, они так думали. Уже зайдя на нужный этаж, они увидели её, звенящую связкой ключей в руке. Минхо и Чанбин, несущие Феликса позади всех, сориентировались достаточно быстро. Пока Джисон отвлекал её пустым разговором, парни подняли Феликса так, чтобы он «облокачивался» на их плечи, но на деле держали его своими руками.
— Ребят, я там... — женщина остановилась, увидев среди голов одну очень странную, смотрящую вниз. — Что с Феликсом?
— Он устал, — с улыбкой ответил Минхо. — Прям на ходу засыпает. Приходится его поддерживать.
— Он там не уснул? — комендантша обошла толпу, встала напротив Минхо, слева от которого находился Феликс, но через секунду перед ней появился Сынмин, перегородив проход. — Тебе чего?
— Вы знали, что у девочек горячей воды нет? — спросил Ким, приподняв брови. — К нам мыться бегают.
— То есть, к вам?.. — прокашлялась женщина. — Подожди, у всех же вода одинаковая. Если и отключают, то во всех блоках.
— В этом и парадокс... — пару раз кивнул Сынмин. — Я вам покажу.
Парень подхватил её под руку и начал вести к комнате девочек, очень громко рассказывая про неисправность водосточной системы, чтобы парни ориентировались во времени по его голосу. Все прикрывали Чанбина, которому пришлось в одиночку тащить Феликса до блока, и все оставшиеся зашли в дальнюю комнату, где сейчас находился Хёнджин.
— Привет, — сказал Чанбин, увидев на кровати Хвана, который тянулся за таблетками. Он, невзирая на подозрительное выражение лица парня, подошёл к матрасу и бросил на него Феликса, словно игрушку. — Жених приехал.
Хёнджин примкнул к стене с широченными глазами и пододвинул ноги к ноющей груди, а громкой смех Чанбина делал ситуацию ещё более странной.
— Не ссы, живой он, — сказал Джисон, посмотрев на ошарашенного Хвана. — Пришлось вырубить, чтобы с пар отпустили.
— Почему именно его?! — воскликнул Хёнджин и положил руку на правые стенки рёбер, по которым стреляла боль.
— Потому, что ты проебал сразу два дорогих существа, а мы тебя одного лишили, — ответил Чонин. — Где пиздюк мой?
— Если бы я знал, то не звал бы вас, — Хёнджин мельком взглянул на Феликса, лежащего впритык к нему, и шею моментально заломило от страшной картины, мешающейся с фразой из фильма, произнесённой Чанбином. — Уберите это тело, пожалуйста...
Хван рассказал им предысторию, при каких обстоятельствах произошла потеря, и что он обошёл весь этаж, но не нашёл ни Сухо, ни Пеппу, поэтому парням предстояли поиски на остальных этажах здания. Но количество комнат, которые им предстояло обойти, ограничилось единицей, когда в блок забежал Сынмин, до этого несколько раз агрессивно ударив по двери.
— Есть две новости, — сказал Ким. — Хорошая — я знаю, где они. Плохая — они у коменды. Аплодисментов не нужно.
— Ты как это понял? — спросил Минхо.
— Мы с ней кран крутили, и она сказала, что сегодня нашла мелкого пацанчика, а потом встретила свинью в коридоре. Коменда изначально к нам шла, зная, что только мы можем держать такой зверинец, — тараторил Сынмин, пытаясь объяснить всё как можно скорее. — Она побежала до ректора, чтобы сказать про перебои с водой и выклянчить денег, поэтому минут пятнадцать у нас есть.
— Лежать тихо и смирно, как в мавзолее, — приказным тоном произнёс Чан, указав на Хёнджина. — Расскажи всё Флексу, как проснётся.
Новая комната комендантши находилась на первом этаже и являлась угловой, поэтому пробраться в неё не стоило особого труда. Чанбин выбежал через центральный вход, остановился под необходимым окном и был благодарен всевышним силам за то, что окно осталось открытым на сорок пять градусов. Он со всей силы надавил на стекло вперёд, и окно целиком распахнулось внутрь, но дальнейший щелчок заставил его смутиться. Чанбин, уже оказавшись внутри, попробовал поставить его на место, но градус наклона оставался прежним. Всё дошло до того, что пластмассовая защита нижней петли треснула, и одна из частей конструкции отлетела в сторону. Оставшаяся деталь проломилась под весом окна, и всё рухнуло на пол.
— Блять...
— Блять, — со смехом повторил Сухо, сидящий на двухспальной кровати.
— Твою ж... — испугался Чанбин, забыв, что в комнате находился ребёнок. — Сухо, открой дверь, быстро! Там Чонин стоит.
— Я не могу.
Оказалось, что комендантша установила дополнительную защиту, чтобы мальчик не смог выйти из блока путём обычного спуска ручки, и открыть её можно было только снаружи, дважды приложив ключ-карту к замку. Чанбину пришлось кричать парням, стоящим за дверью, чтобы они бежали к окну, а сам в это время занялся поисками Пеппы. О приходе остальных он узнал из многочисленного мата и многоголосого ржача с улицы.
— Годзилла, это как понимать?! — сквозь короткие смешки спросил Джисон, взобравшись внутрь. — Ты как петли вышиб?!
— Лучше бы помог, — цокнул Чанбин, подхватив Пеппу на руки, за которой они изначально пришли. Парни решили признаться комендантше в причине появления Сухо в общежитии, но сдаваться с Пеппой на руках не планировали. Они планировали смахнуть её на кого-то другого, а в дальнейшем прятать более тщательно и аккуратно. — Можно что-то сделать?
— Верхние петли целые, — констатировал Хан. — Можно попробовать прицепить их обратно. Минут двадцать продержится.
— Сухо! — крикнул Чонин, встав под окном так, чтобы брат видел его лицо. — Нас тут не было, если что, и Пеппу мы не забирали. За тобой придём чуть позже. Всё понял?
— Понял! — с той же громкостью крикнул он.
Джисон выпроводил Чанбина на улицу, передав ему в руки Пеппу, чтобы оба не мешались под ногами. Установить окно в проделанные отверстия действительно удалось, пускай и довольно криво, но выглядело правдоподобно. За пару секунд до того, как он приготовился взбираться на подоконник, раздался зловещий, пиликающий звук. Комендантша вскрикнула, увидев его возле окна, и Хан испугался не меньше её.
— Джисон, ты чего тут?.. — положив руку на сердце, спросила женщина. — Ты как сюда вошёл?!
— Я… Я… — запаниковал Хан, и от страха поймал вдохновение. Это будет самая постыдная ситуация в его жизни, но выбора не было. — Я Вас люблю.
Все пятеро, стоящие за окном, прислонили ладони ко ртам, чтобы сдержать поток смеха. К счастью, комендантшу оглушило от удивления, поэтому пара всплесков эмоций не достигла её ушей.
— Как это?.. — захлопала глазами женщина. — Ты давай тут это… Не устраивай мне сцен!
— Это чистая правда, — без фальши в голосе говорил Джисон. — Я давно хотел сказать, но никак не мог. Вы же мне роднее матери стали. Царство ей небесное… В том году вошли в ситуацию, договорились с кем надо и пристроили меня обратно в общежитие. С того самого дня во мне… Во мне что-то вспыхнуло. Я хотел лично Вам признаться, но Вас же не поймать — всё в делах. И хотел наедине. Поэтому…
— …поэтому решил пробраться в мою комнату? — закончила за него женщина.
— Да! Я решил попробовать. Но, видимо, это не взаимно. Ничего, я понимаю.
— Джисон, а ты у меня не того?.. — задала неоднозначный вопрос она, а после постучала указательным пальцем по виску. — Не начал опять?..
— Нет, что Вы! — вскинул руки Хан и провёл ими по воздуху. — С наркотиками давно покончено. Мы с ними разошлись на не очень приятной ноте… Кстати, — Джисон подошёл к кровати, где сидел Сухо, и легко схватил его на руки, словно невесомую вещь. — Это брат Чонина. Правда ведь?
— Да, — кивнул Сухо. — Он меня в гости позвал.
— Вот оно как… — пробормотала женщина. — Похожи. Что ж вы ребёнка без присмотра оставляете, балбесы? А если бы он до кухни дошёл?! Там же плиты, духовки и спички, в конце концов!
— Я с Хёнджином был, — сказал Сухо. — Мы гулять пошли, и я пошёл в коридор.
— Ясно всё с вами, — махнула рукой комендантша и осмотрела комнату, сразу заметив очевидную пропажу. — А где свинья?!
— Какая свинья? — состроил удивлённое лицо Хан. — Кто додумался запустить её в общагу с голодными студентами?
— Если честно, я думала про вашу компашку… — вздохнула женщина. — Но на такое даже у вас мозгов не хватит.
— Спасибо за комплимент, — улыбнулся Джисон. — Что ж… Мы, наверное, пойдём.
— Да, идите, — желая поскорее выпроводить и Сухо, и Хана, она открыла перед ними дверь.
— И насчёт моего признания…
— Ничего не было, — словно прочитал его мысли комендантша. — Надеюсь, ты просто не выспался, вот и настигло тебя… — прокашлялась, — помутнение.
Возвращение в комнату было осуществлено под громкие аплодисменты, и Джисон уже улавливал смесь шуток, сказанных каждым из компании, помимо ничего не понимающего Хёнджина и до сих пор лежащего без сознания Феликса. Хан вручил Сухо Чонину, как трофей, и уселся на кровать, где его уже поджидал Минхо, натянув коварную улыбку. Ли взъерошил его волосы и оставил руку на плече друга, желая поскорее высказать своё впечатление от услышанного под окном.
— Тебе на свадьбу что дарить? — спросил Минхо, в упор смотря на раскрасневшегося от стыда Джисона. — Ещё один стул в комнату коменды? Или БДСМ-набор?
— Нужно думать о будущем, — вступил Бан Чан. — Детскую кроватку.
— Она, кстати, кактусы любит, — оповестил Чанбин. — Не пойдёшь же ты предложение с банным веником делать.
— Ну хватит! — воскликнул Джисон, пытаясь перекричать их всех. — Что мне ещё нужно было делать?!
— Тебе все варианты перечислить? — приподняв брови, спросил Сынмин. — Так и признайся, что за этим туда пошёл. Мы давно подозревали, что между вами очень сложные химические связи.
— На уровне кодеина, — добавил Чонин.
— А это что? — спросил Сухо, услышав незнакомое слово.
— Это — зло! — крикнул Джисон. — Забудь и не вспоминай никогда. Мне даже от коменды подколы по сей день прилетают…
— Она же любя, — сказал Сынмин, и вся комната вновь залилась смехом.
Волна юмора продолжалась до момента, пока Хёнджин не прокашлялся, чем смог привлечь внимание, и попросил объяснить ему тему дискуссии. Пока парни в красках описывали ему произошедшую ситуацию, обречённую главной темой всех последующих шуток в течение ближайшего полугода, Минхо и Джисон одновременно вздрогнули, когда за их спинами образовалось странное шевеление. Феликс показался остальным, уже держа руку на подбородке, и крайне удивился от того, что находился не в университете, а на своей кровати.
— С добрым утром, — язвительно улыбнулся Минхо, обернувшись назад. — Спасибо за помощь.
— Чего?.. — не понимал Ли, до сих пор находясь в помутнении. — Я как здесь? И вы как тут? А Сухо?..
— Это будет увлекательнейший рассказ, — заявил Чанбин, а затем прогнал с кровати Джисона и Минхо. Он сел возле парня и приготовился повторить сказанное им Хёнджину, умирающему от боли и смеха, по новому кругу, зная, что ему не надоест.
---
Ближе к шести вечера Чонин отправился на работу, до этого предупредив парней о том, что вскоре придут Юци, Минни и Кюрин. Они должны были забрать Сухо, но Чонин также попросил Чана и Сынмина заказать какую-нибудь еду, боясь, что его младшие останутся голодными. Выбор пал на пиццу — беспроигрышный вариант. Дожидаясь прихода девочек и держа пиццу на верхнем этаже кровати, принадлежащей Чонину, чтобы Пеппа не добралась до коробки, они занимались своими делами, но центром внимания стали Хёнджин и Сухо, спящие рядом друг с другом под одним одеялом. Сухо совершенно перестал смущать внешний вид Хвана, и его даже забавляло трогать шину на его носу, что доставляло болезненные, но терпимые ощущения, и парень не возникал по этому поводу. Минхо пропадал в ванной, Джисон бренчал на гитаре, сидя на верхнем ярусе, рядом с ним расположился Феликс, а Чан, Чанбин и Сынмин ютились под ними, решая личные вопросы в переписках. В окно постучали, как только часы показали семь вечера, и на пожарной лестнице показалось лицо Минни, сильно изменившейся с их последней встречи. Контур лица стал чётче, волосы немного укоротились, косметики явно стало больше, и сам внешний вид уже девушки казался не детским, а подростковым. Чан потянул за пластмассовую ручку, освободив проход Минни, Кюрин и Юци, поднявшихся следом.
— Привет, — бегло здоровалась Юци, обнимая за плечо каждого, дойдя до нижнего яруса левой кровати, а Феликс и Джисон спустились вниз, чтобы поздороваться с ней должным образом. Минни ограничилась движением рукой по воздуху, а Кюрин налетела на всех по очереди, заключив в крепкие объятия. Юци обернулась назад и увидела Сухо, сладко спящего на одной кровати с Хёнджином, который повернулся лицом к стене. — У вас тихий час?
— Они умотались, — с улыбкой ответил Чанбин. — Падайте куда-нибудь. Сейчас кормить будем.
Девочки расположились на свободных местах: Кюрин уместилась между Сынмином и Чаном, Минни взяла стул, а Юци расположилась на подоконнике, перед этим сняв с ног массивные ботинки. Её внешний вид изменился куда сильнее, чем Минни, что казалось довольно странным для близнецов. Возможно, без косметики они были похожи, как две капли воды, но на данный момент создалось ощущение, что Юци была на пару лет старше сестры. В её макияже преобладал чёрный цвет, в то время как Минни использовала более тёплые оттенки, да и взгляд Юци казался более серьёзным, тяжёлым, взрослым и от этого не очень весёлым. Обе девушки были худыми, но Минни уже обретала формы, в то время как Юци оставалась в теле ребёнка. Их конституция тела должна быть идентична, поэтому на отличия в фигуре явно повлияло что-то внешнее. Тем не менее, Юци уплетала пиццу за обе щеки, явно демонстрируя сильный голод.
— Чонин опять съебался? — спросила Юци, взяв второй кусок из коробки.
— Очень проницательно, — кивнул Феликс. — Да, на работу ушёл.
— Он до сих пор там работает? — выделила Минни, чтобы не конкретизировать в присутствии Кюрин. — С нами вообще не хочет на эту тему говорить.
— Куда же он денется? — ответил ей своим вопросом Сынмин. — Чонин даже если захочет уволиться, то не сможет.
— Почему? — спросила Кюрин. — Начальник злой, что ли?
— Очень, — подтвердил Бан Чан. — Не начальник, а фашист в чистом обличии.
— Потом об этом поговорим, — прокашлявшись, сказала Юци и обернулась на щелчок со стороны туалета. Из него вышел Минхо с мокрыми волосами, его одежда прилипала к торсу, а на плече висело полотенце для головы. По звукам из комнаты несложно было догадаться, что девочки уже пришли, поэтому пришлось полностью одеться в ванной. — Привет...
— Погоди, не подсказывай, — Минхо приложил большой палец к уголку губ, состроил задумчивое лицо и вынес вердикт. — Юци. На стуле Минни сидит.
Взгляд обеих названных им девушек изменился за считанные секунды. Подняв руку, Ли засветил предплечье, и чёткий, рельефный шрам розоватого цвета, тянущийся по линии вены, показал себя во всей красе. Подобное ему «украшение» на лице вызывало не меньшее количество вопросов. Как парни поняли, Чонин не любил рассказывать сёстрам про подобные ситуации, происходящие в жизнях его друзей, что объясняло их реакцию на увиденное.
— Ёб мою мать... — вытаращила глаза Юци, спрыгнув с подоконника. Она медленно подошла к Минхо, одновременно не скрывая своего удивления и пытаясь сделать вид, что ничего странного не происходило. Девушка быстро обняла его, поднявшись на носочки, и не упустила шанс более детально рассмотреть шрам на левой стороне лица и «невзначай» опустить взгляд на руку Ли. — Мне ждать нормального объяснения или отмашку по типу «с медведем подрался»?
— Давай обойдёмся вторым, — натянул улыбку Минхо и подошёл к Минни, сидящей на стуле, чтобы поприветствовать её. Затем он переключился на Кюрин, сделал комплимент её внешности и назвал «очень красивой девчонкой», которая заметно повзрослела за прошедший после их встречи год. То же самое, но в другой формулировке, Минхо сказал Минни и Юци, чтобы не показаться человеком без фантазии.
— Ты пьяный? — спросила Минни, дойдя до этой мысли после щедрой раздачи приятных слов.
— Чуть-чуть, — ответил Ли, соединив большой и указательный пальцы.
— У тебя есть ещё? — поймав на себе кучу удивлённых взглядов, Юци сказала в свою защиту: — Я у родителей постоянно беру. Думаю, у вас что-то покруче настойки и палёного вискаря будет.
— А сигаретку тебе не дать? — саркастично спросил Чанбин.
— Я такую херню не курю, — фыркнула Юци. — А вот от подика бы не отказалась. У моего гарь ебашит.
Феликс, услышав родную для своей души фразу, протянул ей аегис, а Минхо открыл дверцу мини-холодильника, где спрятал гранатовую медовуху от рук Сынмина, обожавшего этот напиток. Ли вручил бутылку Юци, взобрался на кровать Чонина и поймал на себе неодобрительные взгляды парней.
— Не мы такие — жизнь такая, — развёл руками Минхо. — Уж лучше она с нами что-то хорошее выпьет, чем будет с бомжами в подворотне дешёвое пиво хлестать.
— Золотые слова, — поддержала его Юци, сделав первый глоток медовухи. — Минни, будешь?
— Воздержусь, — помотала головой она.
Чем реже они виделись с близняшками, тем больше находили отличий между ними. Пока Юци выпивала алкоголь и закуривала удовольствие под-системой, Минни держала в руках бутылку с водой, а в кармане шуршали таблетки, содержащие железо, которые недавно сменил ей врач. Какие-то внешние факторы очевидно расходились, но главные — внутренние — противоречили друг другу во всех сферах.
— Хёнджин живой? — спросила Минни, заострив внимание на его полной неподвижности. — Сухо хотя бы руками шевелит.
— Относительно, — ответил Джисон. — Хёнджина, кстати, будить пора, или ночью поспать не даст.
— Сейчас всё будет, — сказал Феликс и пополз к лестнице на четвереньках.
Прежде чем начать процесс пробуждения, Ли аккуратно переложил Сухо на свою кровать, где сейчас умещались пять человек, включая самого мальчика. Чан решил пересесть на второй стул, чтобы немного освободить место, и Сухо не думал терять ни минуты. Он, открыв глаза на пару секунд, переложил голову на плечо Феликса и вновь заснул, поняв, что всё происходящее было не страшным сном.
— Пришёл твой экспонат, — сказала Минни, указав на Чанбина, который уже стоял на подоконнике и теребил свой аегис. Он сидел здесь всё это время, но никто из парней не обратил на него внимание, так как считали, что парень уже в комнате вместе с остальными. — Что будем с ним делать?
— Добьём? — предложил Чан, но не уточнил, кого именно.
— Давайте просто приютим, — ответил Сынмин и потянул за молнию на комбинезоне Сухо, чтобы он не замёрз. — А то на морозе жалко.
— Флекс, — обратилась к нему Йеджи, — будь готов, что тебя сейчас будут мучить насчёт отсутствия фена. Мы уже все ногти пересушили.
— Я ему ещё и бракованный фен подарил, — напомнил Чанбин. — Держись.
Феликс вжался в стену, но через мгновение вернулся в нормальное положение, когда заметил, что Чан и Сынмин, одетые в пуховики, уже встали рядом с ним. Они планировали отправиться домой, откуда приехали, и пришли попрощаться, а заодно забрать у Чанбина аегис.
— Можете нам Пеппу подкинуть на время каникул, — предложил Сынмин. — Она у нас весь хлев своим видом разукрасит. Детишкам будет весело.
— Она нам ещё нужна, — не согласился Чан. — Давай ты соседнюю заберёшь? Там эта… — он не знал имени, поэтому показал пальцем на Юци, — …она подскажет.
— А я в туалет хочу... — расстроенно прошептал Ким, опустив голову вниз.
— Потерпишь, — махнула рукой Кюрин и сразу получила «пять» от Чанбина, довольного её поведением.
Все внимательно смотрели на Феликса, который, сидя возле Хёнджина, искал в телефоне определённую мелодию. Над ухом спящего заиграла музыка из «Geometry Dash», благодаря которому он чуть трижды не разбил телефон и всей душой ненавидел эту игру. Феликс, когда они жили вдвоём, редко просыпался первым, но чтобы заставить Хёнджина открыть глаза было достаточно запустить приложение со звуком. Ли решил сохранить мелодию в файлы, чтобы упростить себе жизнь и не играть до момента его пробуждения.
— Выруби эту хуйню... — пробубнил Хван и машинально потёр глаза, но через секунду фыркнул от боли из-за соприкосновения с синяками. — Выключи!
— Скинь нам мелодию, — попросил Джисон. — Будем знать, как его воскрешать.
— Я всех убью, если ещё хоть раз её включите, — пообещал Хван и с трудом принял сидячее положение. Он повернул голову вправо, увидел ошарашенные лица Кюрин, Юци и Минни, но в ответ помахал им рукой, как ни в чём не бывало. — Кто пиздючке медовуху дал, уроды?
— Тебя кто так?.. — до сих пор не привыкнув к его внешнему виду, спросила Минни.
— Старые знакомые. Юци, дай глотнуть.
— Много не пей, — сурово произнёс Феликс, обратившись к Хёнджину. — Ты на антибиотиках, если что.
Она передала бутылку Хвану и переключила внимание на Феликса. Юци попросила несколько минут его времени и предложила уйти в соседнюю комнату, чтобы поговорить наедине. Ли согласился и велел ей перебираться в блок через пожарную лестницу. Когда он уже сам оказался внутри — первым делом плотно закрыл окно. Феликс знал, что парни захотят подслушать и даже не станут скрывать свой интерес, ещё и осмелятся вставлять комментарии.
— Что хотела?
— Нужна твоя помощь, — сказала Юци, приземлившись на кровать Сынмина. — Ты знаешь, где можно быстро и много заработать?
— Знаю, но за это придётся долго и скучно сидеть, — с улыбкой произнёс Феликс, сев рядом с ней. — У тебя какие-то проблемы?
— Проблемы всё те же, но они стали серьёзнее, — Юци достала из своего кармана аегис Феликса, взяла тягу и положила его на матрас ближе к владельцу. — Родители уже в край пизданулись. Они вообще перестали платить за квартиру, а в магазин ходят только за бухлом. Чонин присылает достаточно много денег, но их всё равно не хватает. Кюрин и Сухо быстро растут, поэтому им приходится покупать новые шмотки чуть ли не каждые два месяца. Я смогла устроиться официанткой в кафешку по знакомству, по будням работаю шесть часов, в выходные — двенадцать, но всё равно платят копейки. Я уже заебалась лаять на родителей, как собака, чтобы наконец-то на работу вышли, только им насрать. Они буквально живут за счёт Чонина и не жалуются! В общем, нам нужно окна во всех комнатах менять, потому что на них трещины, в одном вообще куска не хватает. Они же стеклянные. Летом ещё нормально было, но сейчас начнёт поддувать, а если мелкие простудятся, то вообще разоримся.
— Охуеть... — первая реакция Феликса была немногословной, но искренней и крайне ясной. — Я даже не знаю, что сказать...
— Не надо говорить. Лучше помоги мне найти работу. Пожалуйста.
— Ты ведь понимаешь, что я не буду советовать тебе всякую криминальную хрень, — помотал головой Феликс. — Давай поступим следующим образом: мы с пацанами скинемся и переведём столько, сколько сможем.
— Я не...
— Отдашь, как сможешь, — перебил Ли, чтобы успокоить Юци. Естественно, спрашивать с неё эти деньги никто не собирался. — Я попробую порыться в контактах и найти что-нибудь.
— Феликс, я деньги не возьму, — отточила она с полной серьёзностью. — Мне стыдно брать их у Чонина. Думаешь, у вас будет легче?
— У чужих всегда легче, — пожал плечами Ли. — Я не хочу подставлять тебя под риск. Если Чонин узнает, то будет убивать меня долго и мучительно.
— А совесть?
— Её нет, — уверенно сказал Феликс, чем смог вызвать мимолётную улыбку у Юци. Она сняла с запястья резинку для волос, чтобы завязать их в хвост ради удобства, но Феликс не позволил ей опустить руку. Парень держал её за предплечье, смотря на огромный синяк, расплывшийся по значительной площади, который приобрёл красно-фиолетовый окрас. Он состоял из нескольких очагов, явно появившихся в разные дни, отличающихся по оттенку и размеру. — Только попробуй сказать, что упала.
Юци отдёрнула руку и спустила правый рукав до пальцев. Взгляд Феликса вещал о том, что он в любом случае не отстанет, пока не узнает правду.
— Мать буянила, — со смешком начала объяснять Юци. — Я снова пыталась поговорить о том, что им пора было искать работу и заканчивать со своими пьянками. Ей это не понравилось, поэтому взяла скалку и начала уячить изо всех сил. Я успела руку подставить, иначе бы в глаз прилетело, а потом ответила ей и ударила по лицу. На следующий день она рассказала об этом отцу, и потекло говно по трубам... Сказал, что каждый день бить по руке будет, пока не отучусь поднимать её на мать, ну и поднимать во всех смыслах.
— И долго это продолжается?
— Четвёртый день.
Феликс не находил себе места. Он поднялся с кровати, навернул несколько кругов по комнате и почему-то боялся посмотреть в глаза Юци. Ли помнил рассказы Чонина, посвящённые регулярным избиениям, но они проходили в куда более жёсткой форме. Отец делал какие-никакие поблажки Юци в силу того, что она была девочкой, а Чонина хлестал проводами, швырял в него посуду и наносил удары подручными материалами, выбирая те, что имели больший вес. Минни, как сказал Чонин, он не трогал, ведь вторая из сестёр тяжело переносила любые травмы из-за анемии и старалась лишний раз не открывать рот в доме, а отец был только рад её покорности. Юци же имела твёрдый характер и не собиралась мириться с происходящим, но расплачивалась за демонстрацию своего недовольства синяками, гематомами и разбитыми губами.
— Домой вы сегодня не поедете, — заявил Феликс, достав из кармана телефон. — Я предупрежу Чонина, что останетесь.
— Не надо! — Юци подскочила с кровати и собиралась выхватить устройство из рук парня, но тот поднял его над головой, лишив её возможности коснуться корпуса. — Феликс, пожалуйста! Ты... Ты хоть представляешь, что начнётся, когда Чонин узнает?!
— А ты представляешь, что будет, если отец продолжит «отучать» тебя от самообороны?!
— Он меня убьёт, если домой не вернусь!
— Пусть только попробует... — с явной угрозой произнёс Феликс и убрал телефон в карман, решив не писать Чонину, чтобы устроить сюрприз. Он указал на кровать, и оба вернулись на неё через пару секунд. — Нужно решать проблему, а не мириться с ней. И если вы не можете сделать это самостоятельно, что, блять, абсолютно нормально и очевидно, то вмешаемся мы.
— Как ты её решишь?! — тревога Юци только нарастала. — Родительских прав их лишишь и отправишь нас в детдом?! Думаешь, что там лучше?!
— Никто не собирается сдавать вас в питомник, — спокойно говорил Феликс и заряжал девушку на соответствующее состояние. — Существует лечение. Понятно, что никто не будет проходить его насильственно, поэтому нужно убедить твоих родителей бросить пить и пройти терапию, раз они сами не в состоянии отказаться от бухла.
— Ты правда веришь в эту хрень? — смиренно вздохнула Юци. — Психологи — не маги. Они наживаются на том, чтобы тупо разговаривать с людьми, а на деле никак не могут повлиять на состояние.
— Ты просто хороших психологов не знаешь, — монотонно произнёс Феликс. — Знаю я одних специалистов... Так мозги промывают, что от всего самого любимого откажешься, ещё и сам захочешь этого.
— Личный опыт? — Юци спросила это в форме шутки, но тяжёлый взгляд Феликса ответил сам за себя. — Вот оно как... Ладно, это не моё дело.
— И твоя семья, по сути, не моё дело, — тяжесть сменилась лёгкостью мелькнувшей улыбки. — Просто я не хочу, чтобы ты до конца своих дней ненавидела родителей. Тоже личный интерес из личного опыта.
— Допустим, мы сможем уговорить их на лечение, — перешла к сути Юци. — Но где ты прикажешь взять столько бабла? У меня на смену окон денег нет, а здесь явно одним месяцем клиники не обойдётся.
— У меня есть на примете одна клиника, — увидев удивление в её глазах, Феликс закатил свои и театрально вздохнул. — Да-да, тоже личный опыт. Не совсем личный, но хорошо знакомый... Короче, это не так важно. Деньги мы найдём, не переживай по этому поводу.
— Вам-то это зачем? — прыснула Юци. — Понимаю, что мы пиздюки Чонина, но сам Чонин уже никак не зависит от родителей.
— Хорошо, я сделаю вид, что нам насрать и на тебя, и на Минни, и на Кюрин с Сухо, — представил ситуацию Феликс. — Но нам не насрать на Чонина. Он же на шесте крутится ради того, чтобы вас обеспечить, а если вылечим твоих родителей и найдём им работу, то Чонин сможет уйти. Не обещаю, что пиздюк найдёт что-то легальное, если уволится из клуба, но это явно будет направлено в другое русло.
— Это хотя бы логично.
— Ну что, по рукам? — спросил Феликс, протянув ей ладонь.
— По рукам, — неохотно из-за стыда общей картины, но всё-таки согласилась Юци. — Но у меня есть ещё один вопрос...
— Валяй.
— Ты с Хёнджином давно мутишь? — на её лице впервые за вечер засияла настолько широкая улыбка. — Мне Чонин нихрена не рассказывал, но я же всё вижу.
— Тебе бы следователем быть, — в ответ заулыбался Ли и принялся вкратце рассказывать ей то, что произошло за последний год.
В присутствии Юци Феликс не стал объяснять парням причину, по которой младшие Чонина должны были остаться в общежитии на ночь, чтобы не смущать её раскрытием правды. Они понимали, что раз Ли принял такое решение, значит, случилось что-то действительно серьёзное, поэтому коротко выразили своё согласие. Чанбин пообещал отвезти их с утра домой, чтобы девочки собрали вещи, и потом добросить их до школы, а Сухо отправить в садик. Благо, завтра парням нужно было явиться ко второй паре.
Удивительно, но Чонин вернулся в общежитие в одиннадцать часов вечера, когда даже Сухо не собирался ложиться спать. Он перелез в комнату через пожарную лестницу и сразу обратил внимание на членов своей семьи. Кюрин побежала обнимать его, но Чонин по-прежнему смотрел и на парней, и на девочек с непониманием.
— Вы что тут делаете? — спросил он, обратившись к Минни.
— Я сказал остаться, — ответил за неё Феликс.
— Зачем? Им завтра по школам и по садикам.
— Если сказал, значит, есть причина, — продолжил Ли.
— Понятно всё с тобой, — презрительно взглянул на него Чонин, чем вызвал уйму вопросов у всех присутствующих. — Так, девчонки и мальчишки, собираемся. Я вам такси до дома вызову.
— Ты оглох, что ли? — приподнял брови Феликс. — Думаешь, мы их здесь по приколу держим?
— Я сам со всем разберусь, — более серьёзно заговорил Чонин. — Родители у своих дружков ночуют, я им звонил, так что всё нормально. Мелочь, собирайтесь.
Чонин не демонстрировал свою злость открыто, но она всё равно чувствовалась сполна. На то, чтобы заказать такси и проводить до машины сестёр и брата, понадобилось менее пятнадцати минут, которые всё семейство провело на улице. Вернулся Чонин ещё более обозлённым, чем казался в момент ухода. Простыми словами всё не обошлось. Чонин прижал Феликса к стене, приподнял его за воротник кофты, и явное преимущество в росте играло свою роль, из-за чего Ли еле касался пола, стоя на носках.
— Ты чё о себе возомнил, олигофрен, блять?! — его слова и действия были крайне неожиданными, а от этого и пугающими. — Тебе кто дал право лезть в мою семью?! Ты им кто, чтобы решать, ехать домой или нет?!
— А что ты так завёлся? — спокойно, даже с ноткой насмешки спросил Феликс. — Сам-то давно дома был? Хоть знаешь, что с ними происходит? Я на мать Терезу мало смахиваю, поэтому раз предложил им остаться, значит, был ебанутый мотив.
— Хочешь сказать, что я нихуя не знаю о происходящем в моём доме, да? — с оскаленной улыбкой произнёс Чонин и ослабил руки, чтобы Феликс смог устойчиво закрепиться на полу, но не стал отпускать его воротник. — А твою щедрую голову не посещала мысль, что я хотя бы звоню им? Да, я не могу приезжать, но потому что занят в ебливом клубе! Я знаю, что им нужно ещё больше денег, чем раньше, поэтому не вылезаю из этого, сука, притона! Я могу со всем справиться и обойтись без твоей помощи!
— Ты же сам понимаешь, что не справляешься, — монотонно сказал Феликс.
— Справляюсь я!
— И именно поэтому не знаешь, что Юци с подносом в руках по двенадцать часов таскается, и что отец ежедневно её херачит!
Феликс знал, что не должен был этого говорить, но правда в любом случае вскрылась бы в ближайшее время. Через считанные секунды Чонина уже не было в комнате, и перед уходом Хёнджин заметил мелькнувшее в экране его телефона приложение для вызова такси. Чонин никогда не отличался агрессивностью, и парни знали, что в его случае всегда срабатывал накопительный эффект. Предположения склонялись к тому, что Чонин натерпелся в клубе, а заявление Феликса о работе и избиениях Юци стало добивающим фактором. Он ежедневно подвергался унижениям и надругательствам, чтобы иметь возможность дать своим младшим возможность на нормальную жизнь, но услышанное им от Ли являлось прямым показателем недостаточности его труда.