7 глава
✧˖ °. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁‧₊˚ ☾. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁˖°✧
Myroslava Vladyko
Барсов сдержал обещание. Полный, мать его, нейтралитет. Я для него - пустое место. Воздух. Отлично. Меня это полностью устраивает (нет, бесит до зубовного скрежета). Пару раз я из чистого спортивного интереса тянула руку, чтобы блеснуть интеллектом. И что в ответ? Тотальный игнор. Будто я слилась с этими унылыми бежевыми обоями.
От этой вселенской несправедливости я подперла подбородок рукой и уставилась в окно. Снежок там падал так красивенько, пушисто, словно сладкая вата. Завораживает. Всяко лучше, чем пялиться на доску и делать вид, что мне не плевать.
Из философских размышлений меня вывел наглый стук по столешнице. Я лениво повернула голову. Опа. Прямо передо мной возвышался Барсов собственной персоной. Аудитория мгновенно стихла, двадцать пар глаз уставились на нас в ожидании бесплатного шоу. Я перевела взгляд обратно на Дениса (в моих мыслях он давно был просто Денисом, а не «Денисом Дмитриевичем»).
- Владыко, вам не интересно? - как-то подозрительно томно, с бархатцой в голосе поинтересовался он.
Его рука по-хозяйски легла на мою парту, и он склонился ко мне так близко, что я уловила запах его парфюма. Что-то дорогое, с нотками кедра и моего надвигающегося инфаркта. Сердце предательски ухнуло в пятки. Я с трудом сглотнула. Какого черта так жарко? У них тут что, отопление на максимум выкрутили?
Я нацепила свою фирменную стервозную ухмылочку, подалась чуть вперед, сокращая и без того опасную дистанцию, и промурлыкала:
- Очень интересно...
- А мне так не кажется, - резко бросил он, отскакивая от меня, как от чумной. Вся его «томность» испарилась в секунду.
- Еще раз отвлечетесь - будете слушать мою лекцию за дверью.
Ах ты ж... Индюк. Самовлюбленный, непробиваемый душнила с манией величия.
Я схватила карандаш и сжала его с такой яростью, что хлипкая деревяшка с хрустом переломилась пополам. Прекрасно. Минус один карандаш. С презрением смахнув обломки со стола, я театрально скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, приняв позу «я королева драмы». Больше ни единого слова не напишу. Пусть хоть формулу бессмертия диктует.
- Владыко, ваш протест выглядит очень мило, но конспект сам себя не напишет, - донесся с кафедры его насмешливый голос. Он даже не смотрел в мою сторону, уткнувшись в свои бумажки!
Я фыркнула так громко, что соседка по парте вздрогнула.
- Мой конспект пишет моя феноменальная память, Денис Дмитриевич, - парировала я, накручивая локон на палец и глядя на него из-под ресниц.
- А руками я предпочитаю делать вещи поинтереснее.
Аудитория дружно охнула. Кто-то на заднем ряду поперхнулся минералкой. Барсов наконец-то оторвался от конспекта и поднял на меня глаза. В его взгляде промелькнуло что-то темное, тяжелое, но уголок губ дрогнул в едва заметной усмешке.
- Даже знать не хочу, что ты имела ввиду.
Он развернулся к доске, а я самодовольно улыбнулась. Вызов принят, красавчик. Ты сам напросился. Я изящно поправила вырез рубашки, мысленно объявляя этому снобу войну. Игра только начинается.
Как только прозвенел звонок, студенты подорвались со своих мест с такой скоростью, будто в аудитории объявили эвакуацию. Я же никуда не спешила. С королевской неторопливостью я скидывала тетради в сумку, мысленно ставя себе галочку за отлично сыгранную партию в «ледяное равнодушие».
Я уже закинула сумку на плечо и сделала шаг к свободе, как вдруг:
- Владыко, останься! - прилетело мне в спину.
Я тяжело, театрально выдохнула, закатив глаза к потолку. Ну конечно. Кто бы сомневался. Медленно, как хищница перед прыжком, я развернулась на каблуках.
- Я вас внимательно слушаю, Денис Дмитриевич, - пропела я сладким голосом, скрещивая руки под грудью. Поза получилась максимально закрытой, но при этом выгодно подчеркивающей фигуру. Пусть смотрит, мне не жалко.
Вместо ответа Денис тоже закатил глаза, уверенно прошагал мимо меня и - о, боже, какое клише из дешевых романов! - захлопнул дверь аудитории, отрезая нас от шумного коридора. Затем он вернулся, встал прямо напротив меня и отзеркалил мою позу, сложив руки на широкой груди.
- Нет, это я тебя слушаю, - произнес он низко, буравя меня своим фирменным проницательным взглядом.
В воздухе повисло тяжелое, электрическое напряжение. Я на секунду опешила. Слегка потупила взгляд, делая вид, что мне вдруг стало жизненно необходимо изучить носки моих идеальных туфель. Чего он добивается? Признаний? Извинений? Жди, милый, до второго пришествия. У меня в голове крутились десятки колких ответов, но я решила выдержать паузу.
- Мира! - рявкнул он так неожиданно и громко, что эхо отскочило от стен.
Я, конечно, девочка с железной выдержкой, но от этого рыка реально вздрогнула. Вскрикнув, я инстинктивно отшатнулась назад, едва не сбив парту. Идеальная маска хладнокровия треснула, но я тут же взяла себя в руки, превращая испуг в праведный гнев.
- Псих ненормальный, у меня так и сердце остановиться может! - возмутилась я, прижимая ладонь к груди.
- А я еще слишком молода и красива, чтобы умирать от инфаркта в стенах универа.
Денис в ответ лишь раздраженно развел руками и запустил пальцы в свои волосы, слегка их взъерошив. А ему идет, когда он злится.
- Что это были за показательные выступления? - процедил он, игнорируя мою тираду про сердце.
Я мгновенно нацепила на лицо выражение самой искренней, кристально чистой невинности, на которую только была способна. Захлопала ресницами и чуть склонила голову набок.
- Что-что? - я округлила глаза, искусно изображая полнейшее недоумение.
- Показательные выступления? Денис Дмитриевич, я ума не приложу, о чем вы говорите. Я весь семинар была тише воды, ниже травы. Сама прилежность!
Я сделала медленный, плавный шаг навстречу, сокращая дистанцию, и невинно добавила:
- Или вы про тот сломанный карандаш? Так это от избытка тяги к знаниям. Я так увлеклась вашей лекцией, что не рассчитала силы.
Он смотрел на меня сверху вниз, и я видела, как ходят желваки на его скулах. Он прекрасно понимал, что я издеваюсь, но придраться формально было не к чему. Шах и мат, преподаватель.
Денис молча буравил меня взглядом. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой. Восприняв эту паузу как его безоговорочную капитуляцию, я мысленно похлопала себя по плечу. Идеальная возможность красиво уйти со сцены, оставив последнее слово за собой.
- Если на этом всё, я, пожалуй, пойду, - бросила я с легкой полуулыбкой, разворачиваясь на каблуках.
Я почти дошла до двери, уже предвкушая сладкий вкус победы. Мои пальцы потянулись к холодному металлу ручки, но так и не коснулись ее. В ту же секунду на моем локте сомкнулась тяжелая, горячая мужская рука. Хватка была стальной, не терпящей возражений.
Резкий рывок - и Денис с силой развернул меня к себе. В следующее мгновение я на полном ходу впечаталась в его твердую грудь. Между нами не осталось даже миллиметра спасительного пространства. Моя грудь тяжело вздымалась от нехватки воздуха, вжимаясь в его, и я каждой клеточкой тела чувствовала обжигающее тепло, исходящее от него сквозь одежду.
Я вскинула голову, собираясь выдать ему предъяву, но слова пеплом осели в горле. Наши взгляды столкнулись. В его глазах бушевал настоящий шторм - темный, первобытный, затягивающий на самое дно. Весь его напускной преподавательский холод расплавился, оставив только чистую, неприкрытую жажду. Я всегда считала себя кукловодом, который играючи дергает за ниточки, но сейчас, тонув в этом омуте, я вдруг поняла, что стою на самом краю пропасти. И самое страшное - мне до дрожи в коленях хотелось сделать шаг вперед.
Его лицо оказалось так близко, что меня окутал его терпкий, сводящий с ума парфюм.
- Не играй со мной, - хрипло, почти шепотом произнес он.
Его губы замерли в каком-то жалком миллиметре от моих. Казалось, один неровный вдох, одно случайное движение - и мы сорвемся, перейдем черту, после которой пути назад уже не будет. От его горячего дыхания на моей коже стайкой пробежали мурашки.
Внутри меня всё рухнуло. Где железобетонная выдержка, которой плевать на всех мужчин мира? Мне на него плевать же?! Вместо того чтобы рассмеяться ему в лицо, я стояла, приоткрыв губы, и судорожно хватала ртом воздух, чувствуя, как подкашиваются ноги. В животе стянулся тугой, раскаленный узел. Меня накрыла паника. Настоящая, слепая паника от того, как сильно этот мужчина может на меня влиять.
Инстинкт самосохранения взвыл сиреной.
Я резко дернулась, вырывая руку из его ослабевшей хватки, и отскочила назад, словно обжегшись.
- И не подумаю, - выдохнула я, но голос предательски дрогнул, выдавая мою растерянность с головой.
Не дожидаясь его реакции, я ударила по ручке двери, вылетела в пустой коридор и понеслась прочь. Я почти бежала, не разбирая дороги, слыша лишь то, как собственное сердце колотится где-то в горле, отбивая сумасшедший ритм.
Черт возьми, Мира. Ты только что сбежала.
Я слетела по лестнице со скоростью диснеевской Золушки, сбегающей с бала. Только вместо хрустальной туфельки я, кажется, оставила в той аудитории свои остатки самообладания.
Возле гардероба я на полном ходу едва не впечаталась в Варю.
- Мира, ну сколько можно тебя ждать?! - возмущенно выдохнула подруга, агрессивно натягивая на себя куртку.
- Да препод задержал, мозги делал, - небрежно бросила я, выуживая из кармана юбки пластиковый номерок.
Голос звучал на удивление ровно. Оскар мне за лучшую женскую роль. Гардеробщица протянула пальто, и я влезла в него с такой скоростью, будто за мной гналась стая волков. Ну, или один конкретный сноб с глазами цвета надвигающейся катастрофы.
Черт бы побрал этого Барсова. Он влияет на меня хуже, чем магнитная буря. Меня до сих пор колотило мелкой дрожью, а внутри всё вибрировало, словно телефон на беззвучном режиме. Чтобы я, теряла контроль и задыхалась от близости какого-то мужика? Отвратительно. Недопустимо.
- Ну что, идем? - поторопила я Варю, мечтая поскорее оказаться на улице и вдохнуть морозный воздух свободы.
Подруга перестала воевать с молнией, смерила меня долгим, сканирующим взглядом и скептически изогнула бровь.
- А ты сегодня решила поддержать тренд на минимализм? Или просто пришла без сумки? - ехидно поинтересовалась она.
- В смысле без сумки? Вот же она... - Я возмущенно посмотрела на свои руки. Пусто. Опустила взгляд на пол. Тоже пусто. Моя идеальная, любимая сумочка просто испарилась в пространстве.
В голове что-то щелкнуло. Твою мать.
- Блин! Я оставила ее в кабинете! Жди здесь, я пулей! - крикнула я и, резко развернувшись на каблуках, рванула обратно к лестнице.
В спину мне прилетело какое-то напутствие от Вари в духе «только попробуй снова там застрять», но я уже не слушала. Ловко лавируя между стайками первокурсников, как заправский гонщик, я взлетела на нужный этаж.
С замиранием сердца я толкнула дверь аудитории. Хоть бы его там не было. Пожалуйста, пусть он уже уйдет.
Слава всем богам, кабинет был абсолютно пуст. А моя драгоценная сумка как ни в чем не бывало восседала прямо на первой парте, словно королева на троне.
Я медленно подошла к ней, чувствуя себя феноменальной идиоткой.
- И как ты тут вообще оказалась, предательница? - прошипела я, глядя на кусок дорогой кожи так, словно он мог мне ответить.
Я же четко помнила, что закинула ее на плечо! А потом... Потом Барсов стальной хваткой вцепился в мой локоть, дернул на себя, я впечаталась в его грудь, и... Видимо, в тот момент, когда мой пульс улетел куда-то в стратосферу, ремешок благополучно соскользнул. А я даже не заметила!
Шикарно. Просто шикарно. Я не только сбежала, как испуганная школьница, но еще и растеряла по дороге свои вещи. Мира, это фиаско. Я раздраженно схватила сумку, повесила ее на плечо и поспешила к выходу, пока на месте преступления меня не застукал главный виновник моего позора.
Я уверенно толкаю дверь, уже предвкушая глоток свежего воздуха и встречу с Варей, как вдруг замираю на полушаге. В паре десятков метров от меня по коридору маячат две знакомые фигуры, направляющиеся прямо сюда. Денис. И Лика Окладникова - главная страдалица нашего потока.
Только их мне сейчас для полного счастья не хватало.
Я резко даю по тормозам и бесшумно сдаю назад, прикрывая за собой дверь. Голоса приближаются с пугающей скоростью. Отступать некуда, а попадаться им на глаза и участвовать в неловком обмене любезностями у меня нет ни малейшего желания. Паника - чувство мне абсолютно несвойственное, для меня это вообще эмоция из разряда фантастики, но сейчас инстинкт самосохранения берет верх. Я разворачиваюсь и на цыпочках, но с бешеной скоростью несусь в самый конец аудитории, на галерку.
Ничего умнее я, конечно же, не придумала, как спрятаться под парту.
Грация дикой кошки, ситуация - полнейший, беспросветный абсурд. Я забиваюсь в самый дальний угол, поджимая под себя ноги, и сливаюсь с тенью. Боже если мама узнает, что ее дочь сидит на грязном полу, согнувшись в три погибели, рискуя испортить дорогущую юбку! Точно бы не похвалила. Если кто-то узнает об этом позоре, моя репутация рухнет быстрее, чем карточный домик. Ну спасибо тебе, Барсов! Век не забуду.
Щелчок. Дверь с тихим скрипом открылась, впуская в аудиторию эту парочку.
Я аккуратно, стараясь даже не дышать, сдвигаюсь на миллиметр и выглядываю из-за холодной металлической ножки стола. Места в первом ряду на бесплатном спектакле.
Окладникова влетает в кабинет, с психом швыряя свою сумку на парту.
- Какого черта ты меня игнорируешь?! - взвизгнула она так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Господи, Лика, купи себе успокоительное.
Широкие плечи Дениса были напряжены до предела. Он плотно прикрыл за собой дверь и шагнул к ней.
- Я уже всё сказал. С этим надо заканчивать, - произнес он ровным, стальным голосом. Никаких эмоций. Просто констатация факта.
Плечи Лики мгновенно опустились, вся ее бравада сдулась, как проколотый шарик. Кажется, ее только что жестоко отшили.
Сказать, что я в шоке? Не то слово. Подождите-ка... Он что, спал со студенткой?! В моей голове на секунду образовался вакуум. Вот это поворот. Какой же ты лицемер, Денис Дмитриевич.
- Денис, подожди, давай поговорим нормально! - голос Лики задрожал от едва сдерживаемой обиды.
Барсов тяжело, мученически вздохнул. Он остановился у окна, небрежно засунув руки в карманы брюк, и посмотрел на нее с той самой холодной, усталой снисходительностью. От такого взгляда у любой уважающей себя девушки гордость взлетела бы до небес, и она послала бы его по известному маршруту. Но только не Окладникова.
- Лик, мы же всё обсудили, - его тон звучал так отстраненно, будто он читал лекцию о римском праве.
- К чему опять эти драмы?
- Драмы?! - она нервно затеребила ремешок своей сумочки, чуть ли не отрывая его с корнем.
- Мы спим вместе уже полгода! Ты хотя бы понимаешь, каково мне? Я думала, что между нами что-то большее... Что я для тебя не просто удобный вариант на пару вечеров, когда тебе скучно!
Я мысленно закатила глаза, сидя в своей пыльной засаде. Боже, какая невыносимая, тошнотворная наивность. Это же классика жанра! Если мужик ведет себя как неприступный засранец - значит, он неприступный засранец, а не заколдованный принц.
Мой внутренний критик ликовал, мысленно загибая пальцы, подсчитывая ошибки Лики:
Ошибка первая: Верить, что секс по дружбе магическим образом превратится в кольцо с бриллиантом.
Ошибка вторая: Пытаться выдавить из него жалость. Мужчины ненавидят истерики.
Ошибка третья: Забыть о гордости. Унижаться перед тем, кому ты безразлична - это дно.
- Я с самого начала был с тобой честен, - жестко отрезал Денис, и в его голосе теперь сквозило откровенное, не прикрытое ничем раздражение.
- Никаких обязательств. Никаких претензий. Ты сама согласилась на эти правила. Если тебя это больше не устраивает - окей, мы закрываем эту тему. Прямо сейчас. Разбежались.
Лика тихо всхлипнула. Серьезно? Сейчас еще и слезы пойдут в ход? Тяжелая артиллерия неудачниц.
Я поморщилась. У меня предательски начала затекать левая нога, покалывая сотней противных иголок. Только не шевелись, Мира. Терпи.
- Ты не можешь так просто всё вычеркнуть! - ее голос сорвался на жалкий, отчаянный писк.
Она сделала шаткий шаг к нему, протягивая руки, пытаясь дотронуться до его плеча. Но Барсов неуловимо, как тень, отстранился назад. Ее пальцы схватили лишь пустоту.
- Могу, Лика. И делаю, - чеканя каждое слово, произнес он.
- Мне не нужны истерики и попытки меня приручить. Я тебе не домашний питомец.
Я едва сдержала ухмылку. Аутодафе свершилось. Жестоко? Да. Заслуженно? Абсолютно. Я сидела под партой, игнорируя занемевшую ногу, и понимала одно: этот парень играет только по своим правилам. И тот факт, что полчаса назад он прижимал меня к своей груди, внезапно заиграл совершенно новыми, опасными красками.
Наблюдать за дешевыми драмами Барсова и Окладниковой в мои планы на сегодня точно не входило. Особенно сидя на корточках под партой в пыльной, пустой аудитории. Мышцы уже начинали гореть, а в горле першило от затхлого воздуха. Сверху воцарилась эта противная, звенящая тишина. Сдались они, что ли? Я осторожно, стараясь не скрипнуть полом, приподнялась на локтях и рискнула выглянуть из своего укрытия.
Они целовались.
У стены, прямо возле окна, в лучах заходящего солнца. И не просто целовались - это было похоже на какую-то отчаянную, первобытную битву ртов. У меня даже челюсть слегка отвисла от такой резкой смены декораций. Что за черт? Пару минут назад он поливал ее ледяным презрением, а теперь прижимал к стене так, словно хотел вдавить в штукатурку, а она плавилась в его руках.
Мой мозг, который, слава богу, всегда выигрывал у гормонов, сработал мгновенно. Это же компромат. Чистое золото! Если Окладникова думает, что этим поцелуем она что-то выиграла, то я сейчас покажу ей, что такое настоящая игра. Рука сама дернулась к карману сумки. Я быстро схватила телефон, беззвучно разблокировала экран и зашла в камеру. Черт, хоть бы вспышка не сработала. Я прицелилась через щель между ножками стола и сделала снимок. Щелк. Глухой, едва слышный звук затвора показался мне громом среди ясной ночи.
Я судорожно села обратно на пол, вжимаясь спиной в холодный металл парты, и трясущимися пальцами зашла в галерею, чтобы рассмотреть снимок поближе. Получилось смазано, но их лица были узнаваемы. Победная усмешка уже готова была коснуться моих губ, но я зачем-то снова подняла взгляд на них.
Он заметил.
Барсов стоял, не отрываясь от Лики, но его взгляд... его взгляд был направлен прямо в сторону моего убежища, прямо в ту самую щель, откуда я только что снимала. В его темных глазах не было удивления, там было хищное, злорадное осознание. Он видел вспышку на экране. Он видел меня.
Черт, черт, черт! От дикой досады на собственную неосторожность и от этого его взгляда, пробивающего насквозь, я резко дернулась, совершенно забыв, где нахожусь. Звук глухого удара макушкой об деревянную столешницу разнесся по аудитории. Мир на секунду мигнул, а в голове будто колокол зазвонил. Боли я даже не почувствовала из-за адреналина, только чистый, незамутненный страх пополам с яростью. Я резко прижала ладонь ко рту, перекрывая доступ кислороду, и задержала дыхание, молясь всем богам, которых знала, чтобы они решили, что это рухнула какая-нибудь книга.
- Что это было? - голос Лики взлетел до ультразвука. Я видела через щель, как она испуганно отпрянула от Дениса, прижимая руки к груди.
- Денис, там кто-то есть! Я слышала!
Мое сердце колотилось где-то в районе горла, отсчитывая секунды до неминуемой катастрофы. Если она меня увидит в таком виде - ползающей в пыли, со следами от удара на лбу... Это конец. Аида Кострова на моем месте никогда бы так не подставилась. Она бы... она бы сделала так, чтобы они сами чувствовали себя виноватыми. Но у меня не было ее способностей, только моя собственная дурость.
- Успокойся, - голос Дениса звучал пугающе спокойно, даже лениво. Я видела, как он медленно, небрежно опустил руки в карманы джинсов, продолжая смотреть в мою сторону.
- Это просто сквозняк. Окно, наверное, хлопнуло в коридоре. Послышалось тебе.
Он врал. И врал так нагло, так уверенно, что Лика, эта наивная овечка, поверила.
- Ты уверен? - она недоверчиво оглянулась, но в темноте аудитории ничего подозрительного не увидела.
- Мне показалось, звук был прямо здесь, сзади...
- Лик, иди домой, а? - он мягко, но настойчиво подтолкнул ее к двери, загораживая обзор собой.
- Я сейчас всё закрою и догоню тебя. Давай, беги. Мне еще нужно... вещи забрать.
Она еще что-то лепетала про страх и «мы же вместе пойдем» , но Барсов был непреклонен. Я слышала, как он буквально выставил её за дверь и, о боже, услышала характерный щелчок замка. Вот гад. Он заперся. С. Мной. В. Одной. Аудитории.
Шаги. Тяжелые, уверенные, они приближались к моей баррикаде. Каждый удар его кроссовок о линолеум отзывался ударом молота у меня в висках. Я сжалась в комок, сливаясь с грязным полом, и чувствовала, как по спине пробежал холодок.
Через щель я видела, как он остановился прямо напротив моей парты. Я видела его кроссовки, потертые джинсы. А потом он медленно, с наслаждением садиста, опустился на корточки.
Его лицо оказалось на одном уровне с моим. На нем играла та самая мерзкая, всезнающая насмешка, которая всегда так бесила меня в мужчинах. Он выглядел как кот, который занал мышь в угол и теперь размышлял, съесть её сразу или сначала немного поиграть.
- Следила за мной? - спросил он с этой невыносимой, бархатной насмешкой в голосе, от которой у меня внутри всё перевернулось.
- Вот еще! - резко выдала я, пытаясь изобразить на лице маску ледяного безразличия, хотя мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Резко дернувшись, я попыталась встать, чтобы возвышаться над ним хотя бы морально, и...
Второй удар пришелся точно в то же самое место на макушке, только в сто раз сильнее. В глазах полыхнули настоящие искры, а в ушах зазвенело. Мир качнулся.
- Ай! - прошипела я сквозь зубы, хватаясь обеими руками за голову и рухнув обратно на корточки.
Его большая, теплая ладонь неожиданно мягко легла мне на макушку. Денис буквально за шкирку, но на удивление бережно, потянул меня на себя, вытаскивая из-под этой чертовой парты и спасая от очередного унизительного удара об столешницу. Мы выпрямились одновременно. Он стоял непозволительно близко, не убирая рук: его ладони скользнули ниже, уверенно обхватив мое лицо.
- Не стыдно? - тихо спросил он.
Его темный взгляд изучал меня так пристально, будто пытался прочитать бегущую строку у меня на лбу. Большие пальцы едва заметно поглаживали мои скулы. От этого жеста по коже побежали предательские мурашки, но я лишь высокомерно вздернула подбородок.
- Очень стыдно, - с досадой выдохнула я, щедро приправив голос ядовитым сарказмом.
А чего мне, собственно, стыдиться? Можно подумать, это я тут сосалась взасос посреди пустой аудитории, как озабоченная первокурсница. Пусть он краснеет вместе со своей Окладниковой. Я резко дернула головой, скидывая его руки, и сделала шаг назад, выстраивая между нами невидимую бетонную стену. Воздуха сразу стало больше, дышать - легче.
- И как давно вы знакомы? - я скрестила руки на груди, изогнув бровь в идеальной дуге презрения. Исключительно спортивный интерес, ничего личного.
Денис усмехнулся, небрежно засунув руки в карманы джинсов.
- После свадьбы Арины познакомились.
- Время зря не терял, - хмыкнула я, разворачиваясь к нему спиной. Я поправила ремешок сумки на плече, собираясь красиво и эффектно покинуть эту сцену. Шоу окончено, занавес.
Но его голос, резкий, хлесткий, ударил мне прямо между лопаток:
- Если бы ты тогда наутро не сбежала, всё было бы по-другому!
Я замерла. Моя рука, уже потянувшаяся к дверной ручке, повисла в воздухе. Внутри словно оборвался натянутый трос.
Свадьба Арины. Душная летняя ночь, шампанское, бьющее в голову, смятые шелковые простыни в полутемной комнате коттеджа Матвеевых и его горячий шепот, от которого плавился рассудок. А потом - серый рассвет, липкий страх перед тем, что всё зашло слишком далеко, и мой тихий, трусливый побег, пока он спал. Я оставила его там одного, написав какую то глупую записку. Потому что очень боялась. А, что будет потом?
Я медленно обернулась. На моем лице не дрогнул ни один мускул. Маска ледяной стервы сидела как влитая.
- По-другому? - я криво усмехнулась, делая нарочито грациозный шаг обратно к нему.
- И как же, Денис? Очнись. Все давно в прошлом. То, что было на свадьбе - просто ошибка. Перебрали с алкоголем, сбросили напряжение. Конец истории.
Его челюсть сжалась так сильно, что желваки заходили ходуном. Я ударила в самое больное место, и прекрасно это понимала.
- Ошибка? - он сделал резкий выпад вперед, сокращая расстояние до минимума. От него пахло дорогим парфюмом и чистой злостью.
- Тогда почему ты сейчас дрожишь, Мира? Почему ползала под партой в пыли, вместо того чтобы просто выйти и сказать «привет»?
- Потому что мне плевать на твои интрижки с дешевками вроде Лики, - прошипела я, не отступая ни на миллиметр, глядя прямо в его пылающие глаза.
- Ты нашел себе удобную, безвольную куклу, чтобы залечить уязвленное эго после того, как я тебя отшила. Но не смей перекладывать на меня ответственность за свой выбор. Я тебе не спасательный круг.
- Ты - трусиха, - выплюнул он слова, от которых внутри всё предательски похолодело.
- Стерва, которая до одури боится почувствовать хоть что-то настоящее. Тебе проще всё обесценить, вытереть ноги и сбежать.
Я рассмеялась. Звонко, искренне, не отводя взгляда.
- Зато я сплю спокойно. В отличие от тебя.
Развернувшись на каблуках, я подошла к двери, демонстративно щелкнула замком и распахнула ее настежь.
- Свободен, Барсов. Беги, догоняй свою Окладникову, пока она не утонула в собственных соплях в коридоре.
Я вышла из аудитории с гордо поднятой головой, чувствуя кожей, как его тяжелый взгляд прожигает мне спину. И только когда я завернула за угол и скрылась из виду, я позволила себе прислониться к прохладной стене, закрыть глаза и судорожно выдохнуть, пытаясь унять бешеный, отдающий в ушах стук сердца.
Я успела сделать всего пару шагов по пустому, гулкому коридору, когда позади раздался оглушительный грохот. Звук был такой силы, словно в аудитории взорвалась бомба, но я прекрасно понимала, что это не так. Это тяжелая, пробитая временем университетская парта с жутким треском отлетела в стену и рухнула на пол.
Я замерла. Мои каблуки словно намертво приросли к старому линолеуму. В воздухе повисла звенящая, тяжелая тишина, сквозь которую я слышала только стук собственной крови в висках.
Я до боли прикусила нижнюю губу. Так сильно, что на языке мгновенно появился солоноватый привкус металла.
Ну зачем ты снова появился в моей жизни? Этот вопрос бился в голове, как птица в клетке. Зачем ворвался обратно, сметая все мои аккуратно выстроенные барьеры? Я ведь всё сделала правильно. Вычеркнула. Забыла. Заперла воспоминания о той летней ночи на все замки и выбросила ключ.
Он в бешенстве. Барсов потерял контроль. Мой внутренний стратег ликовал - я снова победила, я ударила в самое слабое место, разбив его холодную невозмутимость в дребезги. Но почему-то от этой победы внутри расползалась лишь глухая, леденящая пустота.