6 глава
✧˖ °. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁‧₊˚ ☾. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁˖°✧
Denis Barsov
Арина умела уговаривать так, что любые отказы просто разбивались о ее обаяние. В итоге мы, конечно же, сдались и остались на ужин. В их доме всегда витала та самая уютная, слегка хаотичная атмосфера, в которой хочется раствориться после тяжелого дня.
Откуда-то из глубины коридора доносился характерный грохот пластиковых деталей - это Глеб, оккупировав комнату Джеймса, мужественно помогал мелкому собирать очередной космолет из лего. На кухне Арина с Никитой гремели посудой, накрывая на стол. Чем в этот момент занималась Аида, я не знал и, честно говоря, знать не хотел. Главное, что ее не было в моем поле зрения, и мои нервы могли наконец-то отдохнуть.
Зато в моем полном распоряжении оказалась чудесная трехлетка. Милая Аглая уютно устроилась на моих коленях, превратив меня в большое теплое кресло. Мы смотрели мультики. От нее вкусно пахло детским шампунем и печеньем, а в огромных глазах отражались яркие вспышки экрана. Я расслабился, чувствуя себя абсолютно умиротворенным.
Идиллию разрушил Никита. Он вошел в гостиную, щелкнул пультом, и цветастый мир на экране растворился в темноте.
- Все, на сегодня сеанс закрывается, - непререкаемым тоном произнес он.
Аглая замерла. Пару секунд она неверяще пялилась в черный квадрат телевизора. Затем медленно, словно в драматическом кино, перевела взгляд на отца. Ее нижняя губа предательски задрожала и выпятилась вперед. Маленький ротик приоткрылся, делая судорожный вдох, а глаза моментально наполнились такими искренними, огромными слезами, что у меня внутри все оборвалось.
«Сейчас рванет», - в панике пронеслось в моей голове. Я, как человек, совершенно не приспособленный к детским истерикам, с ужасом уставился на друга, мысленно умоляя его включить мультики обратно.
Но Никита, как ветеран родительского фронта, даже бровью не повел.
- Не надо, юная леди. Этот трюк со мной не прокатит, - с легкой, обезоруживающей улыбкой произнес он, скрестив руки на груди.
И тут произошло чудо. Аглая, поняв, что суровый зритель не оценил трагедию, мгновенно выключила актрису. Она обиженно сопнула, картинно утерла пухлым кулачком сухие, как оказалось, глаза и ловко спрыгнула с моих колен. Гордо вздернув маленький подбородок, она развернулась и зашагала прочь из гостиной с таким достоинством, будто была оскорбленной королевой.
Мой мозг, не привыкший к таким резким сменам жанра, откровенно завис. Я перевел ошарашенный взгляд на Никиту.
Тот тихо рассмеялся, заметив мое вытянувшееся лицо.
- Соня на днях показывала ей свои актерские навыки, - пояснил он, пожимая плечами.
- А дети в возрасте Аглаи впитывают все в себя, как губки. С Ариной, кстати, этот номер сработал раза три, прежде чем она раскусила схему.
Я только усмехнулся, качая головой. В этот момент из кухни донесся звонкий голос Арины:
- Мальчики! Все к столу, ужин стынет!
Не успело эхо ее слов затихнуть, как из коридора пулей вылетел Джеймс, снося все на своем пути. Вслед за ним, тихо чертыхаясь и прихрамывая (видимо, все-таки наступил на деталь лего), плелся Глеб. Замыкала шествие наша маленькая примадонна Аглая, уже напрочь забывшая о своей «смертельной» обиде на отца.
Через пару минут мы все сидели за большим столом. Обстановка была такой простой, шумной и до безумия живой. Джеймс увлеченно рассказывал о том, какую неприступную базу они только что возвели, активно размахивая вилкой в воздухе. Глеб ворчал, что в его возрасте сидеть на полу в позе лотоса уже вредно для суставов, но при этом с аппетитом уплетал горячее. Арина звонко смеялась над его причитаниями, подкладывая ему добавку, а Никита с теплой улыбкой наблюдал за всем этим балаганом, попутно вытирая салфеткой перепачканную в соусе мордашку Аглаи.
В воздухе витали запахи запеченного мяса, чесночного хлеба и того самого неподдельного домашнего счастья. Я сидел, слушал этот гвалт, смотрел на улыбающиеся лица друзей и чувствовал, как внутри разливается приятное тепло. В такие моменты вся суета отходила на задний план, и оставалась только эта простая, но такая важная жизнь.
Аглая, видимо, решила, что я - ее личный диван, и снова вскарабкалась мне на колени. Я, в принципе, был не против. От нее пахло карамельками, и она была единственным безопасным существом в этой комнате. По крайней мере, до того самого момента, пока я не столкнулся взглядом с Аидой.
Кострова смотрела на меня. Мило. Эта умильная, сахарная улыбочка на ее лице смотрелась так же естественно, как балетная пачка на бульдозере. Обычно ее взгляд сулил мне только проблемы, а тут - прямо ангел во плоти.
- Что? - коротко бросил я, чуть приподняв бровь в своей фирменной снисходительной манере.
- Ничего, ничего, - быстро и подозрительно елейно отреагировала она, но глаза хитро блеснули.
Я перевел взгляд на Глеба и Никиту. Парни тоже уставились на нее, как на бомбу с часовым механизмом. Я нутром чуял: эта дьяволица затеяла какую-то пакость.
Аида изящно подперла подбородок ладонью, совершенно не смущаясь нашего внимания и не отрывая от меня своих сканеров.
- Тебе так идет отцовство, Денис, - наконец-то выдала она, растягивая слова.
- Были бы у моей племяшки зеленые глаза и черты лица чуточку поострее, я бы точно решила, что это твоя дочурка.
Я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри закипает мое любимое, уже ставшее родным раздражение. Челюсти непроизвольно сжались. Бьет точно в цель, стерва.
- Зеленые глаза? - искренне удивилась Арина, поворачиваясь ко мне с тарелкой салата в руках.
- Денис, ты что, тайком операцию на цвет глаз сделал?
Аида покачала головой, привлекая внимание хозяйки дома и отмахиваясь от ее слов.
- У Миры зеленые глаза, - невинно прощебетала Кострова.
Господи, за эту псевдо-ангельскую интонацию мне захотелось свернуть ей шею прямо здесь, над тарелкой с картошкой. Просто закрой свой рот, Аида.
- У какой Миры? У Владыко? - глаза Арины округлились до размеров блюдец.
- О-о-о, сейчас начнется, - театральным шепотом протянул Никита.
Он с видом зрителя в первом ряду вальяжно откинулся на спинку стула и потянулся за куском чесночного хлеба, явно предвкушая шоу.
Глеб, до этого момента флегматично ковырявший вилкой в тарелке, вдруг подобрался. Его расслабленная поза мгновенно исчезла, а в глазах зажегся тот самый опасный, собственнический огонек.
-Они что, до сих пор не помирились? - вкрадчиво поинтересовался Глеб. В его голосе проскользнули властные, тяжелые нотки, от которых обычно становилось неуютно всем в радиусе километра.
- Нет, у них там затяжная холодная война, - с готовностью сдал меня Никита, хрустя коркой.
- И все из-за того, что в свое время эти двое не поделили Барсова. Драма века.
Я метнул в Никиту уничтожающий взгляд, а затем перевел его на Глеба, чье эго уже начало раздуваться до размеров этой кухни.
- Я вообще-то думал, что твоя паранойя и ревность уже давно улеглись! - грозно прошипел я, наклоняясь вперед.
Матвеев картинно, почти с аристократическим возмущением, вздернул подбородок.
- Как я могу забыть о таком восхитительном моменте, когда ты, мой дорогой друг, чуть не женился на девушке, к которой я питаю слабость? - с глубокой, театральной обидой произнес он.
- Это был удар в спину!
Мы уже готовы были сцепиться языками, превратив уютный семейный ужин в поле для гладиаторских боев, как вдруг раздался звонкий хлопок ладонями по столу.
- А НУ-КА ЗАМОЛЧАЛИ! - рявкнула Арина так, что задребезжали бокалы.
Мы втроем синхронно вздрогнули и повернулись к ней. Арина, красная от возмущения, с половником в руке напоминала сейчас разъяренную фурию, которой мы испортили идеальный вечер.
- Дети! - скомандовала она тоном диктатора.
- Живо в свою комнату! Быстро!
Джеймс и Аглая, поняв, что запахло жареным, мгновенно испарились из-за стола, сверкая пятками. А мы, трое взрослых, опасных парней, остались сидеть под испепеляющим взглядом разъяренной матери семейства, чувствуя себя нашкодившими школьниками. И только Аида прятала за салфеткой довольную, хитрую ухмылку. Шалость удалась.
- Вы мне за этот вечер безумно надоели, - тяжело выдохнула Арина, массируя виски так, будто мы все были ее персональной коллективной мигренью.
- Сама захотела, чтобы мы остались, - невозмутимо парировал Глеб. Он даже бровью не повел, спокойно встречаясь с ее разъяренным взглядом и лениво покачивая бокал в руке.
Я смотрел на Арину и поймал себя на мысли, что они с Мирой, в какой-нибудь другой, менее бракованной вселенной, могли бы стать отличными подружками. Ходили бы вместе на шопинг, пили вино, перемывали косточки мужикам. Но в нашей реальности между ними с первой же секунды оказался великолепный я. И, естественно, всё пошло по наклонной.
Арина была влюблена в меня с песочницы. Я это знал, конечно. Делал вид, что не замечаю, свято веря, что эта трогательная детская привязанность рассосется сама собой, как аллергия на мандарины. Спойлер: не рассосалась. Поэтому, когда я замутил с Мирой, Арина предсказуемо включила режим «несуществующей злой свекрови» и возненавидела ее с первого взгляда.
А потом мы с Мирой красиво и громко разбежались. И в мой измученный драмой мозг пришла абсолютно «гениальная» идея - а не жениться ли мне на Арине? Наши родители тогда вообще готовы были устроить карнавал: они спали и видели, как мы скрепляем узами брака их многолетнюю дружбу. Но как только пошли разговоры о свадьбе, уже Мира расчехлила пулемет и перешла в режим боевой готовности по отношению к Арине.
О Никите в той Санта-Барбаре и вспоминать страшно. Я тогда понятия не имел, что он давно и безнадежно пускает слюни по моей невесте. В тот период наша дружба с ним с треском полетела в пропасть. Из-за чего конкретно мы тогда сцепились, я уже и не вспомню - мой мозг милосердно стирает лишнюю информацию, чтобы освободить место для сарказма, - но нервы мы друг другу помотали изрядно.
- Так при чем тут Мира? Вы мне расскажете или будете дальше играть в партизан? - требовательно спросила Арина, уставившись прямо на меня.
Я только открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь изящную, правдоподобную ложь, как меня бесцеремонно перебили.
- С какой целью интересуешься, любимая? - прищурился Никита. Его голос прозвучал обманчиво мягко, но в глазах щелкнул тумблер того самого собственнического радара, который всегда включался при упоминании моего прошлого с его женой.
Арина закатила глаза так глубоко, что я всерьез испугался за ее зрение. Она выразительно подняла левую руку и покрутила ладонью перед лицом мужа, демонстрируя сверкающее обручальное кольцо.
- Вот это видишь? - отчеканила она, как маленькому.
- А еще в соседней комнате сейчас разносят дом два наших общих чуда. Прекрати ревновать.
Атмосфера немного разрядилась. Я снова набрал в грудь побольше воздуха, подготовив свою самую невинную ухмылку, чтобы наконец-то взять слово и красиво съехать с темы, но...
- Мира - студентка Дениса, - абсолютно синхронно, с одинаковыми злорадными улыбочками выдали Аида и Глеб.
Они даже переглянулись, явно довольные своим блестящим парным выступлением.
Я с шумом выдохнул сквозь стиснутые зубы и тяжело откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. М-да. Похоже, в этой богадельне право голоса мне сегодня выдавать не планируют.
✧˖ °. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁‧₊˚ ☾. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁˖°✧
Как я и предполагал, Аиду было уже не остановить. Она с упоением, достойным театральных подмостков, вывалила сестре всё: от нашего эпичного столкновения на свадьбе до того самого злосчастного сообщения. Глеб, как преданный оруженосец этой королевы хаоса, с удовольствием вставлял свои ехидные пять копеек, делая историю еще более пикантной.
Я сидел, лениво крутил в руке бокал и наблюдал за этим цирком шапито.
- Как-то я упустила момент, что вы вообще пересеклись на свадьбе, - задумчиво произнесла Арина, переводя взгляд с сестры на меня.
- Ну, это вполне объяснимо, дорогая, - мурлыкнула Аида, одарив ее снисходительной, хищной улыбочкой.
- Ты была слишком увлечена своим новоиспеченным мужем.
Она произнесла это так невинно, но я-то видел, как в ее глазах пляшут самые настоящие черти. Эта девушка питалась чужим дискомфортом, и сейчас у нее был настоящий пир.
Арина медленно кивнула, переваривая информацию, и ее взгляд снова сфокусировался на мне. Я натянул на лицо свою самую очаровательную, дежурную ухмылку, мысленно умоляя всех существующих богов: «просто смени тему. Спроси про погоду, про цены на бензин, да хоть про вымирание пингвинов.» Как мы вообще скатились к обсуждению Владыко за семейным ужином? А я скажу как!
Я метнул уничтожающий взгляд на Аиду. Всё из-за этой бестии. Чтоб она провалилась сквозь землю со своими интригами. Желательно, на пару-тройку лет, чтобы я успел восстановить нервную систему.
- И как у вас там... дела? - вкрадчиво, с ноткой опасного женского любопытства поинтересовалась Арина.
Я сделал крошечный глоток вина, выдерживая паузу. Нужно было показать, что мне абсолютно плевать.
- Ммм... - задумчиво протянул я, глядя ей прямо в глаза.
- Никак.
- «Никак»? - тут же оживилась Аида, изящно подавшись вперед.
- Брось, Денис. Кому ты рассказываешь? Ты же теперь ее препод. У тебя в руках абсолютная власть. Влепи ей неуд, заставь остаться после пар. Включи свое обоняние. А ой прости у тебя же его нет.
Я одарил ее таким ледяным взглядом, который в идеале должен был превратить ее в кучку пепла прямо на этом стуле.
- Аида, радость моя, - процедил я, растягивая губы в притворно-сладкой улыбке.
- Я преподаю информатику, а не веду кружок пикапа для отчаявшихся. К тому же, она смотрит на меня так, будто прикидывает, под каким углом удобнее воткнуть мне в шею циркуль.
- О, классика! От ненависти до любви - один шаг, - низким, бархатным голосом хохотнул Глеб, салютуя мне своим бокалом.
- В нашем случае это шаг из окна десятого этажа, - мрачно парировал я, откидываясь на спинку стула.
Никита тихо прыснул со смеху, явно наслаждаясь тем фактом, что сегодня на вертеле жарят мои отношения, а не его.
- Признайся, тебе же нравится эта игра, - не унималась Аида. Она подперла щеку рукой и смотрела на меня с таким дьявольским, всепонимающим прищуром, что мне захотелось кинуть в нее чем-нибудь тяжелым.
- Ты же жить не можешь без драмы. Тебе скучно, когда всё ровно. Тебе нужно, чтобы кто-то трепал тебе нервы, сопротивлялся. А Мира... она идеальная мишень.
- Мои нервы прекрасно обходились без тренировок, пока в эту комнату не зашла ты, - отрезал я, сверкнув глазами. - И давай мы закроем тему моей личной жизни, пока я не вспомнил пару увлекательных историй из твоей.
Аида лишь грациозно повела плечиком, ничуть не испугавшись угрозы. Она знала, что зацепила меня. И, черт возьми, она знала, что отчасти права. Но признаться в этом вслух? Скорее ад замерзнет.
- А что за внезапная ненависть к Мирославе? Вы же вроде как лучшие подружки. Поругались? - с искренним недоумением спросила Арина, переводя взгляд на сестру.
- Нет, с чего ты взяла? - Аида невинно захлопала ресницами. Врать с ангельским лицом было ее суперспособностью.
- Я, наоборот, всей душой хочу, чтобы они сошлись.
- Ага, - хмыкнул Глеб, методично отрезая кусок запеченного мяса.
- Именно поэтому ты так виртуозно настраиваешь их на то, чтобы они перерезали друг другу глотки. Отличный план, Купидон.
Аида недовольно цокнула языком и стрельнула в него ядовитым взглядом.
- Вы вообще ничего не понимаете в тонких материях! - возмутилась она, изящно взмахнув рукой.
- Страсть всегда рождается из конфликта.
- У нее парень есть, - зачем-то ляпнул я, ломая весь ее гениальный сценарий.
Господи, ну почему я просто не умею вовремя затыкаться? Для чего я вообще открыл рот? Я прямо физически почувствовал, как самооценка Аиды после этих слов пробила потолок, вышла на орбиту и радостно помахала мне оттуда ручкой. Я только что собственноручно расписался в том, что в курсе личной жизни своей бывшей. Идеально. Смертельный приговор моей репутации парня, которому на всё плевать.
Лицо Аиды мгновенно исказила гримаса такого неподдельного отвращения, будто я предложил ей на десерт жареного таракана.
- Стасик, что ли? - брезгливо протянула она, сморщив свой идеальный носик.
- Ой, я вас умоляю, Денис! Какой это парень? Это так... жалкое подобие мужской особи. Комнатное растение с правом голоса.
Никита поперхнулся вином, пытаясь сдержать смех, а Глеб одобрительно хмыкнул.
- Растение или нет, но он у нее есть, - сухо парировал я, чувствуя, как раздражение тугим узлом стягивает грудную клетку.
- И судя по всему, ее этот «Стасик» вполне устраивает.
- Он устраивает ее только потому, что он безопасный и предсказуемый, как расписание электричек, - парировала Аида, подаваясь вперед. Ее глаза хищно блестели, как у кошки, загнавшей мышь в угол.
- Она просто прячется за ним от тебя. Ты же сам это прекрасно понимаешь. Одно твое слово, один твой фирменный взгляд, и этот Стасик полетит на обочину истории, роняя тапки.
- Только не говори, что ты не думал о том, чтобы эффектно увести ее прямо из-под носа этого бедолаги, - поддакнул Глеб с откровенной издевкой.
- В твоем стиле же. Пришел, увидел, разрушил чужую психику.
Никита уже открыто ржал, а Арина осуждающе покачала головой, хотя в ее глазах тоже плясало откровенное женское любопытство. Вся эта компания явно ждала от меня грандиозного шоу. Они привыкли, что я всегда ввязываюсь в игру, что мне нравится накал страстей, интриги, хождение по краю и вот это вот всё. Привыкли к моему вечному амплуа непробиваемого мерзавца, которому все нипочем.
Я медленно обвел взглядом этих стервятников. Но я устал. Чертовски устал от этих качелей, от копания в старых ранах и от того, что имя Миры до сих пор отзывается внутри глухим спазмом.
Я поставил бокал на стол. Звук стекла о дерево прозвучал на удивление резко, заставив всех разом замолчать. Веселье за столом как ветром сдуло.
- Я не хочу больше, - спокойно произнес я.
Весь сарказм испарился из моего голоса без следа, оставив после себя только холодную, тяжелую усталость. Аида слегка нахмурилась, уловив эту резкую перемену. В ее хитрых глазах промелькнуло искреннее удивление - она не ожидала от меня белого флага.
- Прошлое надо оставлять в прошлом, - твердо добавил я, глядя прямо на Аиду, чтобы даже она поняла: моя личная драма закрыта на учет.
- Больше не хочу пытаться.
✧˖ °. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁‧₊˚ ☾. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁˖°✧
Слава богу, этот ужин подошел к концу. Нам с Глебом срочно требовалось смыть с себя приторный привкус семейной идиллии и, что греха таить, выветрить из голов душные расспросы женского батальона. Закрытые ночные гонки подходили для этого идеально.
Пока Москва традиционно задыхалась в сугробах и глухих пробках, за городом была совсем другая история. Там трассы вычистили до идеального состояния. Просто сказка.
Мы заскочили в загородный дом, чтобы переодеться и забрать байки. Гараж встретил нас привычным, успокаивающим запахом бензина, машинного масла и холода. Мой байк стоял в темноте, как породистый хищник, готовый сорваться с цепи по первому щелчку. Глеб со своей фирменной, слегка пугающей полуулыбкой истинного хозяина жизни по-хозяйски похлопал своего «коня» по бензобаку.
Один поворот ключа - и гараж заполнил утробный, мощный рык двух моторов. Лучшая музыка для моих измотанных нервов. Мы выкатились в темноту подмосковной ночи.
Когда я выжал газ и байк послушно рванул вперед, меня наконец-то отпустило.
Вот оно. Чувство, ради которого стоит жить. Ледяной зимний воздух с размаху ударил в шлем, но я этого почти не заметил - по венам уже вовсю разгонялся адреналин, выжигая остатки дневного раздражения. На скорости под двести километров в час мир вокруг сужается до размеров лобового стекла. Все проблемы, дурацкие разговоры об отношениях, двуличные улыбочки Аиды и призрак Миры вместе с ее комнатным Стасиком - всё это просто смыло, размазало по обочине встречным потоком ветра.
На такой скорости жизнь становится предельно простой и честной. Одно неверное движение, одна лишняя мысль - и ты труп. И эта близость к краю парадоксальным образом дарила мне абсолютный покой.
Это была чистая, концентрированная свобода. Здесь я никому ничего не был должен. Никаких ролей, никакого сарказма, которым я обычно прикрывался как щитом. Были только я, рев мотора между ног и черная лента асфальта, уходящая в бесконечную ночь. Я чувствовал себя чертовски живым, всемогущим и полностью контролирующим свою реальность. По крайней мере, на эти пару часов.
Глеб шел чуть левее, вровень со мной. Даже сквозь стекло шлема я чувствовал его бешеную, темную энергетику - он кайфовал не меньше моего, уверенно закладывая байк на поворотах. Двое сумасшедших, сбежавших от нормальной жизни на ночную трассу.
Впереди уже показались огни парковки и силуэты машин. Место сбора. Мы влетели туда на полной скорости, эффектно затормозив у черты, и шлейф поднятого нами снега еще долго оседал на холодный асфальт. Нас ждала ночь, где правила устанавливали мы сами.
Подъехав к старту, мы с Глебом синхронно заглушили моторы и стянули шлемы. Морозный воздух приятно обжег легкие, выветривая остатки домашней духоты, прилипшей к нам на ужине. Народу для вечера среды было прилично - толпа гудела, предвкушая зрелище, пахло жженой резиной и адреналином. Время близилось к одиннадцати, и я мысленно порадовался, что завтрашняя лекция у меня стоит только ближе к обеду. Можно позволить себе немного качественного безрассудства.
- Ну что, ребятки, привет! - раздался бодрый бас, перекрывающий шум моторов.
К нам, широко улыбаясь, шагал Макс - крепкий тридцатипятилетний мужик, который держал всю эту нелегальную тусовку и организовывал лучшие заезды в Подмосковье.
- Здорова, - лениво бросил Глеб, пожимая его руку в плотной кожаной перчатке.
Я тоже собирался поздороваться, но слова так и застряли где-то в горле. Мой взгляд, лениво скользивший по машинам и собравшимся зевакам, намертво прикипел к одной фигуре в нескольких метрах от нас.
Черные кожаные штаны, сидевшие так, словно их сшили прямо на ней, обтягивали безупречные бедра. Укороченная черная косуха подчеркивала талию, которую, казалось, можно обхватить двумя руками. Из-под глухого черного шлема, полностью скрывающего лицо за тонированным визором, выбивались каштановые пряди - холодный ночной ветер дерзко играл ими, раскидывая по плечам.
Мое сердце вдруг предательски екнуло и пропустило удар. Какого черта? Я что, озабоченный подросток, чтобы так зависать на обтянутой кожей девчонке, лица которой даже не вижу? Но в каждом ее движении, в том, как она по-хозяйски поглаживала бак своего спортивного байка, сквозила такая дикая, магнетическая грация хищницы, что меня просто замкнуло.
- Эй, Барсов, ты чего завис? - Макс хохотнул и ощутимо толкнул меня кулаком в плечо, возвращая в суровую подмосковную реальность.
Я даже не обернулся к нему, продолжая нагло сканировать взглядом эту идеальную загадку в кожанке.
- Это кто? - медленно, почти по слогам произнес я, чувствуя, как внутри просыпается забытый, первобытный инстинкт охотника.
Макс проследил за моим взглядом и понимающе хмыкнул, качая головой.
- О, губу закатай, Казанова. Это Феникс. Появилась на трассе пару недель назад. Лица никому не показывает, общается исключительно кивками, но на треке творит абсолютную, беспросветную грязь. Рвет всех местных «шумахеров» без единого шанса.
Я медленно кивнул, наконец-то заставив себя отвести взгляд, хотя глаза так и чесались вернуться обратно к ее силуэту.
Значит... Феникс. Восставшая из пепла. Звучит претенциозно, но, черт возьми, ей идет. Идеальное имя для той, кто одним своим присутствием заставляет пульс биться по вискам.
- Даже не думай, - раздался рядом вкрадчивый, донельзя насмешливый голос Глеба.
Он стоял, опираясь на свой байк, и смотрел на меня с той самой фирменной снисходительностью, будто знал наперед все мои грехи.
- Ты буквально полчаса назад толкал нам душещипательную речь о том, что устал от драмы и завязал с играми, - напомнил он, приподняв бровь.
- Я завязал со старыми играми, Глеб, конкретно с Мирой- парировал я, растягивая губы в опасной, хищной ухмылке.
- А это - чистый лист. И, кажется, абсолютно новый, увлекательный уровень.
Я натянул шлем, отсекая себя от шума толпы. Щелчок визора - и мир сузился до размеров лобового стекла. Я повернул ключ зажигания, и байк подо мной отозвался мощным, утробным рыком.
Моя личная терапия началась. Для меня мотоцикл всегда был не просто куском железа, а способом легально сбежать от реальности. Когда ты вжимаешься грудью в бак, а под тобой ревет двести лошадиных сил, все дерьмо этого мира просто перестает существовать. Бывшие, сложные отношения, чьи-то интриги - на скорости под двести километров в час всё это сдувает встречным ледяным ветром.
Остается только звенящая, эгоистичная свобода. В этот момент ты не должен никому и ничего. Ты держишь свою жизнь в собственных руках, балансируя на грани, играя со смертью в гляделки. И это чувство абсолютного контроля над своей судьбой бьет по мозгам круче самого дорогого пойла.
Но сегодня моя любимая свобода обрела новый смысл. Я выжал сцепление, чувствуя, как тяжелая машина дрожит от нетерпения. Впереди, грациозно выруливая к стартовой черте, замерла она - Феникс.
- Ну что, птичка, - прошептал я сам себе в шлеме, не сводя глаз с ее точеной фигуры.
- Посмотрим, как быстро ты сгоришь.
Отмашка Макса. Визг стирающейся о мерзлый асфальт резины. Мотор взревел, и мы сорвались в черную зимнюю ночь. Я выкрутил ручку газа до упора, бросаясь в погоню за своим личным огнем. Игра началась, и проигрывать в мои планы не входило.