5 глава
✧˖ °. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁‧₊˚ ☾. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁˖°✧
Denis Barsov
Я готовил аудиторию к следующей паре, но мысли витали где-то бесконечно далеко от конспектов. Со следующей группой похалявить не выйдет - проектов у них нет, зато впереди маячит перспектива вещать целых две пары подряд, изображая из себя образцового препода.
Поначалу, когда я только увидел Миру, внутри всё радостно екнуло. Но нет. Ни черта это не весело. Целых четыре месяца она будет маячить у меня перед глазами. Близко. До зубовного скрежета близко, и при этом абсолютно недосягаемо.
Пока она стояла рядом, мне стоило титанических усилий держать своих демонов на цепи. Так и подмывало впечатать её спиной в эту чертову доску, на которой еще час назад светилась ее презентация. Зажать её тонкие запястья над макушкой, лишая возможности сопротивляться, и жадно, до синяков, впиться в эти манящие, сводящие с ума губы. Но вместо этого я просто нацепил маску ледяного равнодушия и выставил её за дверь.
Кажется, сильно обидел. А чего она ждала?
Хотя, будем честны, она-то как раз ничего не ждала. Это я, как последний идиот, надеялся, что то сообщение написала она, а не эта дьяволица в юбке. О, с этой сучкой Аидой у меня намечается отдельный, очень содержательный разговор.
Резкий щелчок дверной ручки вырвал меня из мыслей. Челюсти непроизвольно сжались.
- Я же русским языком сказал: ждать за дверью! - рявкнул я, даже не оборачиваясь.
Вместо испуганного студенческого лепета послышался уверенный шаг. Я шумно выдохнул, раздраженно швырнув маркер на полку, и развернулся.
Глеб. Он неспеша прикрыл за собой дверь и двинулся ко мне, по-хозяйски оглядывая аудиторию.
- Ну, ты прям разошелся, - протянул он с той самой хищной, снисходительной ухмылочкой, которая обычно предвещала кому-то крупные неприятности.
Он обошел меня по дуге, как волк, присматривающийся к жертве. Я лишь молча скрестил руки на груди, ожидая, что он выдаст. Глеб по-барски опустился за мой преподавательский стол. Точнее, не сел, а вальяжно развалился на стуле, закинув ногу на ногу и с явным наслаждением уставившись на меня.
- Давай-ка я сложу два плюс два, окей? - его губы растянулись в довольной улыбке, в глазах плясали черти.
- Ты злой как собака. Твоя подружка тоже мечет молнии. А Мира ходит слегка... недовольная. Она что, твоя студентка?
- Стоп. Какая еще подружка? - я искренне удивился, вскинув бровь. Мой мозг отказывался воспринимать этот бред.
- Ну... Лика, - Глеб чуть откинулся от спинки стула, словно зритель в первом ряду театра.
- А она-то тут при чем?
Глеб слегка приоткрыл рот, собираясь ответить, затем закрыл его, цепко и внимательно изучая мое лицо. В его взгляде мелькнуло насмешливое озарение.
- Походу, всё твое внимание было сконцентрировано исключительно на Владыко... - протянул он, явно смакуя ситуацию.
- Я тут краем уха услышал, как Лика жаловалась своим курицам-подружкам. Цитирую: «Он всю пару пялился на Владыко, при этом встречаясь со мной!».
Последнюю фразу Рубчинский выдавил писклявым, обиженным тоном, идеально спародировав интонацию Лики .
Это стало последней каплей. Я не выдержал и заржал в голос, согнувшись пополам. Нервное напряжение последних часов выходило вместе с этим хриплым, едким смехом. Встречаясь? Серьезно?
- Очень похоже, - выдавил я сквозь смех, поднимая голову и смахивая с лица остатки веселья.
Глеб лишь картинно закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, как его утомляют наши жалкие человеческие драмы, и грациозно поднялся со стула. Шоу для него было окончено, но для меня оно только начиналось.
Глеб отсмеялся, но чертята в его глазах никуда не делись. Он шагнул ближе, всем своим видом излучая ту самую раздражающую самоуверенность, от которой у других людей обычно начинали чесаться кулаки.
- Ну что, как дела с нашей неприступной Мирославой? - он многозначительно подмигнул мне, словно мы обсуждали очередную легкую добычу. А затем театрально, с наигранной обидой в голосе, протянул:
- Чем ты её так расстроил, изверг?
Мое веселье как рукой сняло. Внутри снова заворочалось темное, глухое раздражение. Я грубо отпихнул Глеба в сторону - не чтобы навредить, а просто обозначая границы, - и тяжело опустился в свое кресло за столом. Закинул ногу на ногу, пытаясь принять максимально расслабленную позу, хотя мышцы были натянуты как стальные тросы.
- Не важно, - отрезал я, прикрывая глаза. Головная боль начинала пульсировать в висках с новой силой.
- Важно то, что это не она написала то гребаное сообщение.
Это признание далось мне тяжело. Оно било по самолюбию, вскрывая ту самую уязвимость, которую я так ненавидел в себе. Я ждал от Миры шага навстречу, а получил плевок в душу от совершенно другого человека.
Услышав это, Глеб мгновенно сбросил маску шута. Он по-хозяйски запрыгнул на край моего стола, нависая надо мной, и его голос потерял всякие насмешливые нотки.
- Если не она написала, то кто? - прищурившись, спросил он. Теперь в нем проснулся хищник, почуявший чужую кровь.
Я резко открыл глаза. Внутри меня полыхал холодный, расчетливый гнев.
- Кострова, - процедил я сквозь зубы, словно выплевывая яд.
Глеб на секунду задумался, склонив голову набок.
- Погоди. Это та, которая Арина, или та, которая стерва? - деловито уточнил Рубчинский, сканируя мое лицо.
- Та, которая стерва, - с тяжелым выдохом подтвердил я. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Одно упоминание этой интриганки вызывало желание крушить все на своем пути.
Лицо Глеба вмиг помрачнело. Его аристократичная расслабленность испарилась, уступив место жесткой, почти первобытной злости. Он не терпел, когда кто-то лез в дела его близких без спроса.
- Вот же сучка, - прошипел он, и в этом тихом звуке угрозы было больше, чем в чьем-либо крике.
Я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает старое, въевшееся под корку раздражение. С Глебом мы спелись еще в первом классе. Два мелких, но уже тогда донельзя самоуверенных пацана - мы нашли друг друга в первый же день и с тех пор были неразлучны. Когда сестрам Костровым, Арине и Аиде, пришла пора идти в первый класс, нам было по девять лет. Мы уже мнили себя взрослыми, тертыми жизнью третьеклассниками.
Арина всегда была милой. Обычная, светлая девчонка с большими глазами, которую инстинктивно хотелось прятать за спину от всех дворовых хулиганов. Я таскался за ней, потому что мы были друзьями детства, и родители недвусмысленно дали понять: с нее нужно сдувать пылинки. А Глеб... Глеб защищал ее просто потому, что мелкая Кострова ему искренне нравилась.
Но вот с ее сестрой, Аидой, всё было кардинально иначе. От этой катастрофы с косичками мы, две будущие грозы района, тупо бегали, откровенно ее побаиваясь. Дать сдачи мы, естественно, не могли. Во-первых, девочка. Хотя назвать Аиду «девочкой» тогда язык не поворачивался: вместо кукол, заколок и девчачьих секретов в ее арсенале были машинки, вечно разбитые коленки и тяжелые палки, которыми она орудовала, как заправский ниндзя. Во-вторых, получать ремня от моего отца совершенно не хотелось - всё-таки дочурка его лучшего друга. Тронь ее пальцем, и грандиозный скандал до небес обеспечен.
В средней школе дворовые побоища на палках плавно переросли в словесные баталии. И тут Аида снова была на коне. Этой язве слова поперек нельзя было сказать - она посылала так далеко и так виртуозно, что взрослые мужики бы нервно закурили в сторонке. Нам с Глебом оставалось только наблюдать со стороны, как толпы наивных придурков бегали за ней, пуская слюни, а она отшивала их с ледяной грацией и безжалостностью серийного убийцы. Честно говоря, нам этих бедолаг было даже жалко.
Я резко сел ровно, сбросив с себя остатки оцепенения и выныривая из вороха детских воспоминаний. Хватит рефлексировать. Мы давно выросли, и бегать от нее я больше не собираюсь.
- Я планирую к ней поехать, - мой голос звучал ровно и ледяно. Решение было принято, и обжалованию не подлежало.
Глеб удивленно вскинул бровь, явно не ожидая такой прыти.
- Ты с ума сошел? В такую даль переться? - резонно заметил он, скрестив руки на груди.
Я криво, по-волчьи ухмыльнулся, чувствуя, как предвкушение скорой расправы разгоняет кровь по венам.
- Она сейчас тут. У Арины остановилась, - бросил я, уже мысленно простраивая маршрут и прикидывая, какими словами буду уничтожать эту дрянь за то, что она влезла в мою жизнь со своими идиотскими сообщениями.
Глаза Глеба хищно блеснули. Он легко, по-кошачьи, спрыгнул со стола, и на его губах заиграла та самая опасная полуулыбка, которая не сулила ничего хорошего тем, кто встал у него на пути.
- О-о-о, тогда я с тобой, - довольно протянул он, поправляя манжеты рубашки.
- И эту сучку на место поставим, чтоб жизнь медом не казалась, и заодно с крестником повидаюсь. Идеальный расклад.
Я равнодушно пожал плечами, поднимаясь с кресла. Мне было плевать, поедет он со мной или нет. Моя цель была ясна.
- Как хочешь, - бросил я, направляясь к выходу из аудитории.
- Но учти, церемониться с ней я больше не собираюсь. Детство кончилось.
✧˖ °. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁‧₊˚ ☾. ݁₊ ⊹ . ݁˖ . ݁˖°✧
Отстрелявшись с лекциями, я забрал Глеба, и мы рванули в центр Москвы, к Матвеевым.
Глядя на мелькающие за окном высотки, я поймал себя на мысли, что искренне рад за Арину и Никиту. У них наконец-то всё сложилось. После того ада, через который им пришлось пройти, когда Арину похитили, эти двое заслужили свой хэппи-энд, как никто другой. И я был чертовски рад, что они забрали Джеймса. Никита стал для мальчишки отличным отцом, а Глеб - потрясающим крестным.
Я, кстати, тоже был бы совершенно не против стать крестным их младшей дочери, Аглаи. Но эта невыносимая заноза Аида меня опередила. Чему, к слову, сам Никита был рад не больше моего. Но отказать жене он, разумеется, не смог.
- Искренне сочувствую Никите, - протянул Глеб, когда мы вышли из лифта на их этаже. В его голосе скользнула насмешка, но я знал, что он тоже терпеть не может общество старшей Костровой.
- Я тоже, - мрачно отозвался я, вдавливая кнопку звонка.
Никита Аиду откровенно не выносил. Да и кто, в здравом уме, вообще способен ее вынести? Эта девица была ходячей катастрофой, отравляющей воздух одним своим присутствием.
Замок щелкнул, дверь распахнулась, но на уровне глаз никого не оказалось.
- Крестный! - раздался восторженный детский крик снизу.
Я опустил взгляд. Джеймс с разбегу бросился к нам. Глеб мгновенно сбросил свою маску высокомерного аристократа, прямо в дорогом пальто опустился на одно колено и сгреб крестника в охапку. В этот момент опасный и хищный Рубчинский пропадал, уступая место единственной своей слабости.
Через пару секунд Глеб выпрямился, без труда удерживая смеющегося мальчишку на руках. Джеймс, заметив меня, довольно улыбнулся и протянул ладошку. Я с ухмылкой дал ему «пять».
- Аида, ты вообще видишь, как я сейчас себя сдерживаю? - донесся из глубины квартиры напряженный, звенящий от ярости голос Матвеева.
- Ну да, иначе бы ты уже давно выкинул меня за дверь, - парировал до тошноты знакомый, пропитанный ядом и фальшивой невинностью голос Костровой.
Джеймс тяжело вздохнул, и его детская улыбка померкла.
- Опять ругаются, - с грустной снисходительностью произнес он, словно был старше их обоих.
Я шумно выдохнул, переступая порог и скидывая куртку. Ладно, Аида, сегодня твой счастливый день. При детях я убивать тебя не стану. Просто вытащу за шкирку на лестничную клетку и вынесу тебе мозги так, что ты забудешь, как пользоваться телефоном.
- Денис!!!
Звонкий голосок ударил по барабанным перепонкам, и в следующую секунду маленькие ручки крепко обхватили мои ноги.
Капец. Как же тут много детей.
Я наклонился, подхватил Аглаю на руки и звонко чмокнул в пухлую щеку. Девочка тут же очаровательно смутилась и спрятала личико, уткнувшись носиком мне в плечо. Точная копия Арины. В груди на секунду потеплело.
Успокоив мелкую, я поднял холодный взгляд и оглядел поле боя.
В центре гостиной стоял Никита. Руки в боки, желваки на скулах ходят ходуном, глаза мечут молнии. А на диване, вальяжно закинув ногу на ногу, восседала Аида. На ее губах играла та самая мерзкая, провокационная улыбочка, за которую мне хотелось немедленно свернуть ей шею.
- Привет, Никитос, - нарушил повисшую тишину Глеб. Он опустил Джеймса на пол и протянул Матвееву руку, глядя на него с легким сочувствием.
- Привет, - глухо выдохнул Никита, пожимая руку и пытаясь взять себя в руки.
Вдруг я почувствовал, как кто-то настойчиво тянет меня за край куртки. Опустив взгляд, я увидел Джеймса. Мальчишка серьезно смотрел на меня, протягивая руки ко мне. Что, его тоже на руки взять?
- Он просит Аглаю, отдай ему, - устало произнес Никита, нервно почесывая затылок.
Я аккуратно спустил девочку с рук, передавая ее брату. Джеймс бережно, но уверенно взял сестренку на руки.
- Пап, мы будем в моей комнате, - по-взрослому серьезно заявил мальчишка.
- Позвони маме, скажи, что у Аглаи таблетки закончились.
- Хорошо, сынок, - крикнул ему вслед Никита, провожая детей взглядом, в котором читалась безграничная любовь.
Я проводил мелкого глазами. Вау. А Джеймс-то конкретно подрос. Из запуганного волчонка он превращался в отличного парня.
Как только дверь детской плотно закрылась, атмосфера в гостиной мгновенно изменилась. Воздух стал тяжелым, предгрозовым. Я медленно перевел взгляд на диван, чувствуя, как внутри закипает темная, предвкушающая ярость.
Ну что, дьявол в юбке. Игры кончились.
- Какого черта ты творишь, Кострова? - мой голос прозвучал обманчиво тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике Матвеева. Я сделал шаг к дивану, словно хищник, загоняющий жертву в угол.
Аида даже не вздрогнула. Она медленно перевела на меня взгляд своих стервозных глаз, и ее ухмылка стала только шире.
- О, а вот и тяжелая артиллерия подъехала, - протянула она, ни капли не смутившись.
- Денис, ты как всегда вовремя.
Глеб, стоявший чуть позади меня, тихо, по-волчьи рассмеялся. Он облокотился плечом о косяк, скрестив руки на груди, и с явным удовольствием приготовился наблюдать за казнью.
- Я хочу, - процедил я сквозь зубы, нависая над ней,
- Объяснить тебе правила выживания. Если ты еще раз, хотя бы раз, возьмешь чужой телефон и напишешь мне от чужого имени...
- То что? - она дерзко вскинула подбородок, глядя мне прямо в глаза. В ней не было ни капли страха, только чистый, незамутненный адреналин от конфликта.
- Поставишь меня в угол? Снизишь оценку? Ой, подожди, я же у тебя не учусь.
Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Никита за моей спиной тяжело вздохнул, видимо, прикидывая, как будет отмывать кровь с ковра, если я прямо сейчас не сдержусь.
- То я уничтожу твою жизнь, Аида, - мой голос упал до ледяного шепота.
- Я растопчу всё, что тебе дорого, и даже не поморщусь. Ты влезла не в ту игру и перешла дорогу не тем людям. Поняла меня?
Она смотрела на меня секунду, вторую. Ее улыбка слегка дрогнула, но природная стервозность не позволила ей отступить.
- Как мне страшно, - фыркнула она, вставая с дивана и с вызовом сокращая расстояние между нами.
- А может, я просто сделала то, на что у вас двоих кишка тонка? Сдвинула дело с мертвой точки. Ты должен мне сказать спасибо, Денис.
- Ты уже и к ним успела влезть? - устало, почти обреченно спросил Никита, потирая переносицу. А затем его голос резко набрал децибелы, выдавая накопившуюся злость:
- Всем жизнь успела попортить?!
Аида хищно сжала губы. Она обвела нас троих таким ледяным, полным презрения взглядом, словно мы были грязью на ее брендовых туфлях. А затем резко подорвалась с места, вплотную подходя к мужу своей сестры.
- А ну-ка расскажи, как я тебе жизнь испортила? М? - прошипела она, агрессивно тыча наманикюренным пальцем ему в грудь.
- Я к вам приезжаю не так часто и ничего ужасного не делаю. Так что сбавь обороты, Матвеев!
Выплюнув эти слова, Кострова резко развернулась ко мне. Ее взгляд был все таким же диким, полыхающим праведным гневом. Настоящая фурия, которой палец в рот не клади - откусит по локоть. Я не шелохнулся. Просто стоял на месте, сложив руки на груди, и с деланным безразличием смотрел на нее, ожидая, какую еще ядовитую глупость она выдаст.
- А тебе, - она выразительно ткнула пальцем уже в мою сторону,
- Реально стоит сказать мне спасибо! Не будь дураком и не упусти ее! Если ты отпустишь ее во второй... а нет, уже в третий раз - это конец!
Злостно выдав эту тираду, она победно вскинула подбородок. Демонстративно обошла меня, едва не задев плечом и обдав шлейфом своих тяжелых духов, и гордо скрылась на кухне.
Повисла тяжелая, звенящая тишина. Только со стороны кухни доносился нервный стук посуды - Аида срывала злость на чашках.
Глеб тихо, по-волчьи усмехнулся. Ему откровенно нравился этот театр абсурда. Он по-кошачьи мягко отлепился от стены и направился прямо к мини-бару Никиты, всем своим видом показывая, что чувствует себя здесь полноправным хозяином.
- О чем это она вообще? - нахмурился Никита, окончательно сбитый с толку. Он тяжело опустился на подлокотник дивана, словно из него разом выкачали все силы.
- Какая еще третья попытка? Кого не упустить? Вы кого не поделили?
Я стиснул зубы. Слова Аиды задели за живое, грубо ковырнув старую рану, которую я так старательно заливал сарказмом и показным равнодушием. Но юлить не было смысла. Правду все равно придется сказать, тем более ему.
- Мира, - глухо выдохнул я. Прошел вглубь гостиной и тяжело рухнул в свободное кресло, вытягивая ноги.
- Мирослава. Она теперь моя студентка.
Никита замер. Его брови поползли вверх, а во взгляде промелькнуло абсолютное непонимание, которое за секунду сменилось глубоким шоком.
- Владыко? Моя троюродная сестра? - недоверчиво переспросил Матвеев, уставившись на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
- Та самая Мира?
- Мир чертовски тесен, правда? - бархатным, почти мурлыкающим голосом вставил Глеб. Он изящно плеснул себе в стакан янтарной жидкости и покрутил бокал, наслаждаясь звоном льда.
- Наш неприступный Барсов сегодня имел удовольствие вести у нее пару. А твоя неугомонная свояченица решила поиграть в купидона и накатала Денису провокационное сообщение с телефона девочки. За что, собственно, чуть и не поплатилась своей красивой шеей.
Никита молчал, переваривая эту информацию. Я напрягся, ожидая чего угодно: подколы друга, возмущений старшего брата, который начнет защищать свою родственницу от такого циничного ублюдка, как я.
Но вместо этого Матвеев посмотрел на меня очень серьезным, пронзительным взглядом. Взглядом человека, который сам прошел через персональный ад, едва не потеряв любовь всей своей жизни, и чудом вырвал ее обратно.
- Знаешь... - тихо, но предельно четко произнес Никита.
- А может, она права?
Я скептически выгнул бровь, собираясь выдать очередную саркастичную колкость, но он не дал мне и рта раскрыть.
- Может, судьба действительно дает вам шанс? - твердо продолжил Матвеев, и в его голосе зазвучала сталь.
- Так не упусти его, Денис. Иначе всю оставшуюся жизнь будешь жалеть. Поверь, я знаю, каково это. Когда теряешь ту самую - внутри остается только выжженная пустошь.
В груди неприятно кольнуло. Идеально выстроенная броня дала трещину. Я откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок. Чертова Аида. Чертов слишком мудрый Никита. И чертова Мирослава, которая одним своим появлением снова перевернула мой выверенный мир вверх дном.
Хлопок тяжелой входной двери эхом разнесся по коридору, а следом по паркету застучали каблуки - быстрый, уверенный ритм, который в этом доме знали все.
- Я дома! - звонко раздался голос Арины.
Она появилась в арке гостиной, и, клянусь, эта женщина буквально светилась. С улицы она принесла с собой запах морозной свежести и какую-то совершенно невыносимую, уютную энергетику. Никита оказался рядом с ней в ту же секунду. Шагнул навстречу, по-хозяйски притянул за талию и уткнулся носом куда-то в макушку, словно заряжаясь от нее, как от батарейки.
Я отпил из стакана, чувствуя, как внутри кольнула липкая, мерзкая зависть. У них всё было до тошноты идеально. Они были друг у друга, у них были эти мелкие спиногрызы, у них был этот теплый дом. А у меня - только мой фирменный сарказм и умение делать вид, что мне на всё глубоко плевать.
- Мама! - из коридора ураганом выскочил Джеймс, прерывая семейную идиллию.
Арина тут же мягко выпуталась из объятий мужа и опустилась на колени, ловя сына в охапку.
- Ты купила витаминки? - деловито поинтересовался мальчишка, едва отстранившись.
Арина удивленно моргнула, поправляя выбившуюся прядь волос.
- Какие? Ты разве просил?
- Я папу просил позвонить... - с ноткой вселенской обиды протянул мелкий.
Синхронно, словно по отрепетированной команде, мать и сын медленно подняли головы и уставились на главу семейства. Никита нервно сглотнул, отвел взгляд и по-мальчишески прикусил губу. Попался.
- Они меня заболтали! - тут же выдал он потрясающую по своей жалкости отмазку, тыкая в нашу с Глебом сторону пальцем.
Взгляд Арины, полный праведного женского гнева, скрестился на нас. Я моментально нацепил на лицо свою самую невинную, очаровательную улыбку и покрепче обнял декоративную подушку, приветливо помахав ей свободной рукой. Мол, я вообще просто мимо проходил.
- Не смей оправдываться, - с ленивой грацией хищника отозвался Глеб. Его бархатный голос сочился ядом и самодовольством.
- Папа, ты такой безответственный! - тут же подхватил Джеймс, возмущенно скрестив руки на груди.
- А вот с этим я полностью согласна, - из кухни, словно чертик из табакерки, высунулась Аида.
Уголки губ Арины дрогнули. Она изо всех сил пыталась сохранить суровость, но эта комедия явно брала верх. Тихо фыркнув, она покачала головой, опираясь руками о колени, и грациозно поднялась на ноги.
Арина покачала головой, едва сдерживая смех. Ее глаза искрились теплотой, когда она наконец медленно поднялась с колен, мягко потрепав насупившегося Джеймса по макушке.
- Привет, саботажники, - с наигранным укором произнесла она, направляясь к нам с Глебом.
Она наклонилась, сначала обняв меня. От нее пахло домом: чем-то уютным, сладким и холодным уличным ветром. Я ответил на объятие, не упуская случая нацепить на лицо свою фирменную, слегка нагловатую ухмылку. Отличный щит, за которым так удобно прятать любую слабость, включая ту самую паршивую, скребущую ребра зависть.
- Мы не саботажники, Ариш, - протянул я, отбрасывая подушку в сторону и лениво откидываясь на спинку дивана.
- Мы просто спасаем твоего мужа от бытового рабства. Ты должна нам приплачивать за терапию.
Затем Арина подошла к Глебу. Тот принял объятия не вставая, с поистине королевским достоинством, лишь снисходительно похлопав ее по спине. В его взгляде плясали дьявольские искры - он обожал такие моменты. Обожал чужой хаос и драму, даже если это была просто семейная перепалка из-за забытых таблеток.
- Твой муж, дорогая, - бархатным, вкрадчивым голосом начал Глеб, с явным удовольствием смакуя каждое слово,
- Сам решил, что слушать душещипательную историю о разбитом сердце нашего Дэна, который внезапно заделался преподом у собственной бывшей, куда увлекательнее, чем выполнять святой отцовский долг.
Меня аж перекосило. Внутри всё мгновенно заледенело, а упоминание Миры резануло по живому, .
- Заткнись, - зло шикнул я, с размаху запуская прямо в его самодовольную физиономию подушку.
Подушка тяжело прилетела ему в грудь. Глеб изящно перехватил её одной рукой, даже не дрогнув. На его губах расцвела хищная полуулыбка - он добился своего, вывел меня на эмоции, словно кукловод, дернувший за нужную ниточку. Никита в этот момент просто застонал, закрыв лицо руками, понимая, что вечер перестает быть томным, а Арина перевела на меня удивленный, полный сочувствия взгляд. Тот самый взгляд, от которого мне захотелось провалиться сквозь землю. Терпеть не могу, когда меня жалеют.
- Вы оба невыносимы! - простонал Никита, потирая переносицу, окончательно теряя остатки авторитета.
- Я всего на минуту присел на диван!
- Минута плавно перетекла в два часа, папаша, - ехидно вставила Аида
- Признай поражение.
Я тихо усмехнулся.
- Сдавайся, друг мой, - я развел руками с притворной симпатией.
- Твои дети едят тебя на завтрак, а Глеб еще и салфетку им подает.
Глеб самодовольно хмыкнул, подтверждая мои слова легким, элегантным кивком.
Арина рассмеялась - звонко, искренне. Этот смех заполнил всю гостиную, мгновенно стирая любые остатки напряжения. Комната наполнилась тем самым уютным, живым шумом, который бывает только у по-настоящему близких людей.
Смотря на эту идеальную, немного сумасшедшую картинку, я продолжал сыпать саркастичными комментариями и подкалывать Никиту, идеально выдерживая образ беспечного, эгоистичного холостяка, которому весь этот семейный быт до лампочки. Но где-то глубоко внутри, за многослойной броней из иронии и цинизма, кольнула предательская мысль: черт возьми, а ведь это чертовски здорово - когда тебе есть, ради кого забыть купить гребаные витаминки.