Яд
Содержание под давлением
Три дня. Три дня Октавии не было в лагере, и Беллами сходил с ума. Он почти не спал, почти не ел, только патрулировал периметр и смотрел в лес. Элисон оставалась рядом, молчаливой тенью, готовая подстраховать, если он сорвется.
Финн метался в горячке. Рана от копья воспалилась, почернела по краям, и Кларк с Рейвен делали все возможное, но жар не спадал.
— Это яд, — в отчаянии сказала Кларк на вторую ночь. — Копье было отравлено. Я не знаю, как его лечить.
Рейвен смотрела на рану побелевшими губами. Она ненавидела Финна за предательство, но любила его слишком сильно, чтобы позволить умереть.
— Нужно связаться с Ковчегом. Там есть медикаменты, есть врачи...
— Связь не работает, — напомнила Кларк. — Ты же сама сказала.
— Я сказала, что передатчик сломан. Но не говорила, что его нельзя починить.
Рейвен ушла в свою палатку и не выходила оттуда сутки.
А на третьи сутки Октавия вернулась.
Она вышла из леса на рассвете — уставшая, грязная, но живая. Беллами рванул к ней, сгреб в охапку и прижал так сильно, что она пискнула.
— Октавия! Боже, Октавия!
— Я в порядке, Беллами, — она обняла его в ответ. — Я в порядке.
Элисон подошла следом, сжимая ее плечо.
— Живая, мелкая. Хорошо.
— Ты не представляешь, что я видела, — Октавия смотрела на них сияющими глазами. — Их деревню. Их жизнь. Они не монстры, они просто другие.
Беллами отстранился, вглядываясь в ее лицо.
— Тот, кто тебя похитил... он...
— Его зовут Линкольн. Он спас меня. Если бы не он, меня бы убили те, другие.
— Другие?
— Они называются «Гора Везер». Линкольн говорит, что это плохие люди. Они убивают землян. И небожителей тоже.
Элисон нахмурилась. Гора Везер — место, где они нашли Джаспера. То, что там кто-то живет, было плохой новостью.
— Где он сейчас? — спросил Беллами.
— Он остался в лесу. Проводил меня до границы и ушел. Он не хотел, чтобы вы его видели, боялся...
Она не договорила. Из-за деревьев вышел Линкольн. Высокий, с татуировками на лице, с копьем в руке. Он смотрел прямо на Октавию.
— Я не мог отпустить тебя одну, — сказал он на ломаном английском. — Лес опасен.
Беллами мгновенно вскинул пистолет.
— Не двигайся!
— Беллами, нет! — Октавия бросилась между ними. — Он не враг!
— Он враг! — рявкнул Беллами. — Он из тех, кто ранил Финна!
— Это был не он! Это были другие!
Линкольн стоял неподвижно, глядя на Беллами без страха. Элисон оценивающе смотрела на него, держа лук наготове. Что-то в этом земляне было... другое. Не такое, как в тех, кто напал на них.
— Беллами, — тихо сказала она. — Опусти пистолет. Посмотрим, что он скажет.
Но Беллами не слушал. Он уже шагнул вперед, схватил Линкольна за грудки и швырнул на землю.
— Где антидот?! — заорал он. — Финн умирает!
— Я не знаю, — спокойно ответил Линкольн. — Я не охотник. Я воин.
— Врешь!
Элисон подошла и положила руку на пистолет Беллами, заставляя опустить.
— Он не врет. Посмотри на него. Он пришел за ней, — она кивнула на Октавию. — Не за нами.
Беллами тяжело дышал, но пистолет опустил.
— Свяжите его, — приказал он Коннору и другим парням. — Он не уйдет, пока Финн не получит лекарство.
Линкольн не сопротивлялся, когда его связывали. Он только смотрел на Октавию, и в его взгляде было столько боли, что Элисон отвела глаза. Она знала этот взгляд. Так смотрят на тех, кого любят, когда не могут защитить.
---
Линкольна привязали к деревянной конструкции на втором этаже разбитого челнока — там, где раньше были сиденья. Беллами лично прикрутил ремни, затянул их так, что они впивались в кожу.
— Будешь молчать — буду бить, пока не заговоришь, — пообещал он, сжимая в руке ремень от сиденья.
Первый удар. Линкольн дернулся, но не закричал. Второй. Третий. На его спине вздувались красные полосы, но он молчал, стиснув зубы.
Октавия ворвалась в челнок с криком:
— Прекрати! Беллами, прекрати!
— Уйди, Октавия.
— Ты не имеешь права!
— Я имею право делать все, чтобы спасти Финна! — рявкнул Беллами, занося ремень снова.
Элисон стояла в дверях, наблюдая. Ей было не по себе от этой сцены. Она видела, как Линкольн терпит, как молчит, как смотрит сквозь Беллами куда-то в пустоту. Таким взглядом смотрели солдаты на Ковчеге, которых пытали за предательство. Бесконечная усталость и готовность к смерти.
— Беллами, — позвала она. — Оставь его на час. Пусть подумает.
— Он будет думать, пока я его бью!
— Или пока не умрет от побоев, так и не сказав ни слова. Ты этого хочешь?
Беллами замер, ремень застыл в воздухе. Потом он отбросил его и вышел, даже не взглянув на сестру.
Элисон подошла к Линкольну. Он поднял голову, глядя на нее. Из разбитой губы текла кровь.
— Ты та, кого называют Тенью, — прошептал он. — Я помню тебя. Ты стреляла точно. Не убила никого из моих, только ранила. Почему?
— Потому что я не убиваю без необходимости, — ответила Элисон. — А вы не нападали первыми. Вы защищались.
Линкольн кивнул, насколько позволяли ремни.
— Ты другая. Не такая, как он.
— Он не плохой, — Элисон мотнула головой в сторону выхода. — Он просто боится за сестру. И за друга. Когда боишься — делаешь глупости.
— Я знаю, — Линкольн смотрел на нее. — Я тоже боюсь. За нее, — он кивнул в сторону, где стояла Октавия. — Она особенная.
Элисон присела на корточки, оказавшись на уровне его глаз.
— Скажи мне про яд. Если знаешь — скажи. Финн не враг тебе. Он просто парень, который оказался не в то время не в том месте.
— Я не знаю про яд, — Линкольн говорил тихо, но четко. — Охотники используют разные. Я воин. Я не ношу лекарства.
— Но ты знаешь, кто может знать?
— Старейшины. Но они далеко. И они не придут сюда.
Элисон вздохнула. Она уже хотела встать, как вдруг в челнок ворвался Беллами, снова с ремнем в руке.
— Хватит с ним нянчиться! — заорал он, отталкивая Элисон. — Сейчас ты заговоришь, ублюдок!
Ремень свистнул в воздухе. Линкольн дернулся, но не закричал. Только сжал зубы сильнее. Беллами бил снова и снова, пока Октавия не повисла на его руке.
— Прекрати! Ты убьешь его!
— Пусть умирает! Финн тоже умирает!
— Он не знает! Он сказал Элисон, что не знает!
Беллами замер, переводя взгляд с сестры на Элисон. Та кивнула.
— Он прав. Он воин, а не охотник. Он не носит с собой антидот.
Беллами выдохнул, отбросил ремень и вышел. Октавия бросилась к Линкольну, гладя его по лицу.
— Прости, прости его, пожалуйста...
— Все хорошо, — прошептал Линкольн, глядя на нее. — Ты здесь. Остальное не важно.
Элисон смотрела на них и чувствовала, как что-то щемит в груди. Эта девочка, которая еще недавно оплакивала Атома, теперь нашла кого-то нового. Кого-то, кто смотрел на нее так, будто она — весь его мир.
Она вышла из челнока и нашла Беллами у костра. Он сидел, закрыв лицо руками.
— Ты как? — спросила она, садясь рядом.
— Я мудак, — глухо сказал он. — Я пытаю человека, который спас мою сестру.
— Ты пытаешь человека, который может знать, как спасти Финна. Разница есть.
Он поднял голову.
— Ты пыталась меня оправдать?
— Я пытаюсь понять. Ты не монстр, Беллами. Ты просто загнан в угол.
Он посмотрел на нее долгим взглядом.
— Откуда ты знаешь, что я не монстр?
— Потому что монстры не переживают из-за того, кого пытают. Монстрам плевать.
---
В лазарете тем временем Кларк и Рейвен боролись за жизнь Финна. Жар не спадал, рана чернела, и Кларк в отчаянии схватила рацию.
— Рейвен, ты можешь починить передатчик? Нам нужна моя мама!
— Я пытаюсь! — Рейвен возилась с проводами. — Дай мне еще час.
Час превратился в два. Потом в три. И наконец, когда Финн уже начал бредить, в динамике раздался голос:
— Ковчег на связи. Говорите.
Кларк рванула к рации.
— Мама! Мама, это я!
— Кларк? — голос Эбби Грифин звучал растерянно. — Боже, Кларк, ты жива?
— Мама, Финн ранен. Отравленное копье. Я не знаю, что делать. Рана чернеет, у него жар...
Эбби слушала, задавала вопросы, давала инструкции. Кларк и Рейвен делали все, что она говорила, но яд распространялся быстрее, чем они успевали.
— Ему нужен антидот, — наконец сказала Эбби. — Без него он умрет.
— Где его взять?!
— У тех, кто сделал это оружие.
Кларк выключила рацию и посмотрела на Рейвен. В их глазах был один и тот же ответ.
---
— Нам нужно, чтобы Линкольн заговорил, — Кларк ворвалась в челнок, где Октавия сидела рядом с Линкольном. — Финн умирает. Если он знает что-то про антидот...
— Он не знает! — Октавия вскочила. — Он уже сказал!
— Может, он врет!
— Он не врет! — Октавия была в отчаянии. Она посмотрела на Линкольна, потом на копье, которое лежало в углу. Решение пришло мгновенно.
Она схватила копье и полоснула себя по руке.
— Октавия! — закричали все хором.
— Теперь ты скажешь? — она подошла к Линкольну, показывая окровавленную руку. — Теперь, когда я тоже умру, если не получу антидот?
Линкольн дернулся в ремнях, его глаза расширились от ужаса.
— Зачем ты это сделала?!
— Затем, что ты единственный, кто может мне помочь. И я знаю, что я тебе не безразлична. Я вижу это.
Наступила тишина. Элисон смотрела на эту сцену, затаив дыхание. Октавия, которая еще недавно была испуганной девочкой в камере, сейчас стояла перед связанным воином и требовала правды ценой собственной жизни.
Линкольн смотрел на нее, и в его глазах была такая мука, что Элисон отвернулась. Она знала это чувство. Знать, что можешь спасти, и не иметь возможности.
Октавия тем временем подошла к сумке Линкольна, которую забрали при обыске. Высыпала содержимое — какие-то травы, амулеты, несколько маленьких баночек.
— Это антидот? — она поднимала баночки одну за другой, показывая Линкольну. — Это? Это?
Он молчал, глядя на нее с болью. Октавия взяла третью баночку.
— Это?
Линкольн закрыл глаза и кивнул. Один раз. Едва заметно.
Октавия рванула к выходу, но Элисон остановила ее.
— Дай я посмотрю, — она взяла баночку, открыла, понюхала. — Пахнет травами. Похоже на лекарство. Но нужно проверить.
— Как?
— На ком-то, кто уже отравлен, — Элисон посмотрела на руку Октавии. — Давай руку.
Октавия протянула порезанную ладонь. Элисон капнула немного жидкости на рану. Несколько секунд ничего не происходило, потом края раны перестали чернеть, а кожа вокруг порозовела.
— Действует, — выдохнула Элисон. — Неси Кларк. Быстро!
Октавия убежала. Элисон осталась в челноке с Линкольном. Она подошла и ослабила ремни, давая ему возможность дышать свободнее.
— Зачем ты помогла? — спросил он хрипло.
— Затем, что ты спас Октавию. И затем, что ты только что спас Финна, хоть он тебе никто. Это стоит уважения.
Линкольн смотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то вроде благодарности.
— Ты не похожа на них.
— Я знаю, — Элисон усмехнулась. — Мне это часто говорят.
---
В лазарете Кларк влила антидот в рану Финна и в рот. Через час жар спал, дыхание выровнялось. Он будет жить.
Беллами вошел в челнок, где Линкольн все еще сидел с ослабленными ремнями. Элисон стояла рядом, готовая вмешаться, если что.
— Он спас Финна, — сказала она. — Октавия заставила его показать антидот.
— Я знаю, — Беллами подошел к Линкольну. Долго смотрел на него. Потом протянул руку и отстегнул ремни полностью. — Ты свободен.
Линкольн удивленно поднял голову.
— Почему?
— Потому что ты спас мою сестру дважды. И потому что ты спас Финна. — Беллами помолчал. — Прости за... за это, — он кивнул на спину Линкольна, исполосованную ремнем.
— Ты защищал своих, — Линкольн встал, пошатываясь. — Я понимаю.
Они смотрели друг на друга — два воина, два лидера, два человека, которые готовы убивать за тех, кого любят.
— Если ты причинишь ей боль, — тихо сказал Беллами. — Я убью тебя. Не потому что ты землянин. Потому что она моя сестра.
— Я знаю, — Линкольн кивнул. — Я бы сделал то же.
Он вышел из челнока и направился к лесу. У кромки леса его ждала Октавия. Они стояли, глядя друг на друга, потом Линкольн коснулся ее лица, что-то сказал и исчез в деревьях.
Беллами смотрел им вслед, стоя рядом с Элисон.
— Ты думаешь, я правильно сделал?
— Думаю, да, — ответила она. — Иногда нужно отпустить, чтобы понять, вернется ли.
Он повернулся к ней.
— А ты? Ты бы вернулась?
— Я уже здесь, — она встретила его взгляд. — И пока не собираюсь никуда уходить.
В лагере зажглись костры. Кларк вышла из палатки, усталая, но счастливая.
— Финн будет жить. Спасибо вам всем.
Рейвен обняла ее, и впервые за долгое время между ними не было напряжения. Только общая радость и общая усталость.
Элисон смотрела на них, на Беллами рядом, на звезды над головой, и думала о братьях. Живы ли они? Увидятся ли они когда-нибудь? И почему, думая о будущем, она все чаще представляет рядом с собой не только их, но и его — Беллами Блейка, с его усталыми глазами и готовностью убивать за тех, кого любит.
Ответа не было. Но была надежда. И был новый день.