День единства
День единства
Несколько дней после освобождения Линкольна выдались на удивление спокойными. Финн шел на поправку, Октавия грустила по ушедшему в лес воину, но держалась молодцом, Кларк и Рейвен научились сосуществовать, а Беллами... Беллами стал чаще задерживать взгляд на Элисон.
Она замечала это, но не подавала вида. В ее сердце все еще были только братья, Октавия и, возможно, немного Кларк. Но этот парень с пистолетом и вечно взъерошенными волосами начинал занимать там место, о существовании которого она даже не подозревала.
— Элисон! — окликнул ее Беллами утром. — Собирайся. Идем на поиски припасов.
— Почему я? — она приподняла бровь, хотя внутри уже согласилась.
— Потому что ты лучше всех видишь следы и знаешь лес. И потому что с тобой хотя бы можно поговорить, не опасаясь удара ножом в спину.
— Лестно, — усмехнулась она, подхватывая лук. — Пошли.
Они ушли вдвоем, оставив лагерь на Кларк и остальных. Лес встретил их прохладой и птичьим гомоном. Элисон шла первой, безошибочно находя тропы, Беллами следовал за ней, стараясь ступать так же бесшумно.
— У тебя неплохо получается, — заметила она через час. — Для городского.
— Я учился. На Ковчеге были симуляторы дикой природы.
— Симуляторы, — фыркнула она. — Это как учиться плавать по голографиям.
— Ну, теперь у меня лучший учитель, — он улыбнулся, и Элисон почувствовала, как что-то дрогнуло внутри.
Они вышли к небольшому холму, и Элисон вдруг замерла.
— Там.
— Что?
— Следы. Много следов. И не людей.
Она присела, рассматривая землю. Беллами наклонился рядом, и их плечи соприкоснулись.
— Животные?
— Нет. Техника. Гусеницы. Тяжелая. — Она подняла голову. — Там что-то есть.
Они двинулись дальше и через полчаса вышли к огромному металлическому сооружению, наполовину вросшему в землю. Ржавые стены, покореженные двери, табличка с едва читаемой надписью: «Склад №7. Армия США».
— Военный склад, — выдохнул Беллами. — Старый. Очень старый.
— Но внутри может быть что-то полезное, — Элисон уже толкала дверь.
Внутри пахло плесенью и металлом. Лучи фонарей выхватывали из темноты ряды стеллажей, ящики, оборудование.
— Смотри! — Беллами подошел к штабелю армейских пайков. — Еда! Консервы, галеты...
— Проверь срок годности, — Элисон ковырялась в другом углу.
Беллами открыл банку, понюхал.
— Вроде нормально. Пахнет... орехами.
— На Земле все пахнет по-другому, — отмахнулась она. — Иди сюда. Ты это видел?
Он подошел и замер. Оружие. Много оружия. Винтовки, пистолеты, ножи, и... луки. Целый стеллаж с луками и стрелами — современными, композитными, совсем не похожими на ее самодельный.
— Ого, — только и сказал Беллами.
— Ого — это мягко сказано, — Элисон уже схватила один из луков, ощупывая, проверяя тетиву. — Это же... это же идеально.
Она вышла на улицу, прицелилась в дерево и выстрелила. Стрела вошла точно в центр ствола, глубоко, с глухим стуком.
— Потрясающе, — прошептала она, глядя на лук с благоговением. — Точность, мощность... Я и мечтать не могла о таком.
Беллами вышел следом, наблюдая за ней. Впервые он видел ее такой — не напряженной, не настороженной, а по-настоящему счастливой. Глаза горели, на губах играла улыбка.
— Ты прямо светишься, — заметил он.
— Это мое, — просто сказала она. — Лук — это единственное, что у меня получалось лучше всего. Отец учил меня с детства. Говорил: «Это оружие тихих. Оно для тех, кто умеет ждать и видит цель там, где другие видят пустоту».
— Похоже на тебя, — тихо сказал Беллами.
Она повернулась к нему.
— Хочешь попробовать?
Он удивился.
— Я? Я даже не знаю...
— Научу, — она протянула ему лук. — Это не пистолет. Здесь важна не сила, а плавность.
Беллами взял лук неуверенно. Элисон встала сзади, поправляя его руки.
— Левую руку чуть выше. Правой тяни тетиву к уху. Не дергай, тяни плавно.
Она стояла так близко, что он чувствовал тепло ее тела, запах травы и дыма, которым пропиталась ее одежда. Ее руки касались его, поправляя хват, и от этих прикосновений по коже бежали мурашки.
— Сосредоточься, Блейк, — ее голос звучал у самого уха. — Целься не в дерево, а в точку на дереве. Представь, что стрела уже там. Ты просто помогаешь ей долететь.
Он выдохнул и отпустил тетиву. Стрела ушла в сторону, воткнувшись в куст метрах в пяти от цели.
— Черт.
— Неплохо для первого раза, — она отошла, и он сразу почувствовал холод там, где только что было тепло. — Ты дергаешь плечом в момент выстрела. Попробуй еще.
Они провели на поляне несколько часов. Беллами постепенно учился, его стрелы ложились все ближе к цели. Элисон была терпеливым учителем — совсем не такой, какой ее знали в лагере.
— Ты хорошо учишь, — сказал он, когда очередная стрела воткнулась в ствол в полуметре от центра.
— Я учила братьев, — она улыбнулась воспоминанию. — Томми схватывал все на лету. Тео вечно отвлекался, смотрел по сторонам, изучал природу. А Тай... Тай стрелял хуже всех, зато потом бегал собирать стрелы быстрее ветра.
— Скучаешь по ним?
— Каждую секунду, — честно ответила она. — Но здесь, сейчас... с тобой... немного легче.
Беллами посмотрел на нее долгим взглядом.
— Ты особенная, Элисон Милз. Ты знаешь это?
— Я знаю, что у меня лук и тридцать стрел, — усмехнулась она. — Этого достаточно, чтобы быть особенной.
Он рассмеялся, и этот смех эхом разнесся по лесу, спугнув птиц.
---
Они вернулись в лагерь к вечеру, нагруженные добычей: несколько луков, стрелы, ножи, и главное — ящики с армейскими пайками.
— Вы нашли это?! — Кларк выбежала навстречу. — Это же целое состояние!
— Делим на всех, — Беллами поставил ящики на землю. — Здесь консервы, галеты, какие-то ореховые батончики. Все старое, но съедобное.
Лагерь оживился. Впервые за долгое время у них было много еды. Костер разожгли побольше, открыли банки, раздали каждому по пайку. Настроение поднялось.
Элисон сидела у костра, перебирая новые стрелы, когда к ней подсела Октавия.
— Ты сегодня долго была с Беллами.
— Мы искали припасы.
— И учили его стрелять из лука, — Октавия хитро прищурилась. — Я видела, как вы вернулись. Он на тебя смотрел так...
— Так? — Элисон подняла бровь.
— Так, как Линкольн смотрит на меня.
Элисон замерла.
— Октавия...
— Я ничего не говорю, — подруга подняла руки. — Просто замечаю. Он хороший, Элисон. Даже когда придурок.
— Я знаю, — тихо ответила Элисон. — Но сейчас не время. Мои братья...
— Твои братья хотели бы, чтобы ты была счастлива. Даже если их нет рядом.
Элисон посмотрела на костер. Огонь плясал, отбрасывая тени. Где-то там, на Ковчеге, Томми, Тео и Тай сидят в камере и ждут. А она здесь, ест армейский паек и думает о парне с пистолетом.
— Может быть, — сказала она наконец. — Но не сегодня.
---
Через час после ужина началось странное.
Сначала Монти, который съел больше всех, начал смеяться без причины. Потом Джаспер уставился на костер и заявил, что видит в огне лица. Кто-то начал танцевать, кто-то плакать.
— Что происходит? — Кларк вскочила.
— Не знаю, но мне кажется, я вижу двух Кларк, — Финн моргал, глядя на нее.
Элисон почувствовала, что мир вокруг начинает плыть. Деревья качались, хотя ветра не было. Костер распадался на тысячи искр, каждая из которых танцевала отдельный танец.
— Беллами, — позвала она, и ее голос прозвучал странно, будто издалека. — Ты это чувствуешь?
— Ага, — он сидел рядом, и его лицо то расплывалось, то становилось чересчур четким. — Думаю, те орешки были не просто орешками.
— Галлюциногены, — выдохнула она. — В пайках. Старые армейские запасы, они добавляли их в еду для солдат, чтобы...
— Чтобы что?
— Не помню. Но нам крышка.
Вокруг творился хаос. Кто-то кричал, что видит монстров, кто-то обнимался с деревьями, двое парней дрались с тенью. Элисон попыталась встать, но ноги не слушались.
— Сиди, — Беллами схватил ее за руку. — Сиди и дыши. Это пройдет.
Они сидели на земле, держась за руки, пока мир вокруг плавился и перестраивался. Элисон видела лица братьев — они улыбались ей, тянули руки.
— Томми? — прошептала она. — Тео? Тай?
— Это не они, — голос Беллами пробивался сквозь пелену. — Это орешки. Не верь глазам.
Она зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на его руке. Теплой, сильной, настоящей.
— Ты здесь? — спросила она.
— Я здесь. И никуда не уйду.
Она открыла глаза. Вместо братьев она увидела его — Беллами, смотревшего на нее с такой нежностью, что сердце пропустило удар.
— Ты очень красивый, — вдруг сказала она. — Когда не злишься.
— А ты красивая всегда, — ответил он, и в его глазах плясали отблески костра. — Даже когда называешь меня идиотом.
— Ты идиот, — подтвердила она.
— Знаю.
Где-то рядом Кларк пыталась успокоить Рейвен, которая рыдала из-за Финна. Джаспер пел песню на непонятном языке. Монти разговаривал с белкой.
— Мы должны... должны взять себя в руки, — пробормотала Элисон. — Кто-то должен следить за порядком.
— Угу, — Беллами попытался встать, но рухнул обратно. — Не получается.
— Тогда просто будь рядом, — она положила голову ему на плечо. — Просто будь.
Они сидели так, пока галлюцинации не начали отступать. Час, два, может, всю ночь. Элисон не знала. Но когда рассвет окрасил небо в розовый, она открыла глаза и увидела, что все еще лежит на его плече, а он смотрит на нее.
— Привет, — сказал он хрипло.
— Привет, — ответила она.
— Ты в порядке?
— Кажется, да. А ты?
— Жить буду.
Она села, оглядывая лагерь. Картина маслом: люди спали где попало, кто-то в обнимку с деревьями, кто-то друг с другом. Кларк и Финн лежали рядом, Рейвен — чуть поодаль, накрытая курткой Финна.
— Нужно собрать всех, — сказала Элисон. — Объяснить, что это было.
— Угу, — Беллами потянулся. — Но сначала... спасибо.
— За что?
— За то, что была рядом. В этом аду.
Она посмотрела на него, и впервые не отвела взгляд.
— Ты тоже был рядом. Спасибо.
Их пальцы переплелись сами собой. На секунду. На миг. А потом Элисон встала и пошла будить народ, делая вид, что ничего не случилось.
Но Беллами видел, как она улыбнулась, отвернувшись. И эта улыбка стоила всех галлюцинаций в мире.
---
Днем, когда все пришли в себя и насмеялись над ночными приключениями, Кларк подошла к Элисон.
— Ты как?
— Нормально. А ты?
— Я... я думаю, мне нужно поговорить с Рейвен, — Кларк вздохнула. — Про Финна. Это неправильно — между нами.
— Ты серьезно? — Элисон удивилась. — После всего, вы с ним...
— Я знаю. Но она любит его. И он ее любил. А я просто... оказалась рядом.
Элисон смотрела на Кларк и видела, как та взрослеет прямо на глазах.
— Ты хороший человек, Принцесса. Знаешь это?
— Стараюсь быть, — Кларк улыбнулась. — С такими учителями, как ты, сложно не стараться.
Они обнялись — быстро, по-дружески, но в этом жесте было столько тепла, что Элисон на мгновение забыла о боли.
Вечером, сидя у костра, она поймала взгляд Беллами. Он смотрел на нее с другого конца поляны, и даже в темноте она видела, как горят его глаза.
— Что? — спросила она одними губами.
— Ничего, — ответил он так же. — Просто смотрю.
И Элисон позволила себе улыбнуться в ответ.
Где-то в лесу кричала ночная птица. Где-то на Ковчеге, может быть, ее братья смотрели на звезды. А здесь, на Земле, двое людей, которые не искали любви, начинали понимать, что она уже нашла их.
Но признаваться в этом было еще рано. Слишком рано.