Чудовища Авроры

Терпкий тёмный ром с плеском разливался по двум бокалам. Господин Аверинцев сосредоточенно вслушивался в размеренные шаги позади его кожаного кресла. Они принадлежали человеку не из здешних мест, от него даже пахло чем-то неприятным и чуждым – это был аромат ладана и воска. Аверинцев мог бы списать его парфюм на дурной английский вкус, однако мужчина за его спиной сегодня простоял утреннюю службу в православной церкви и изрядно устал гулять по палящему солнцу в её поисках: здешний город был построен мусульманами и статные мечети восхищали своей красотой, но глубоко верующий (глубоко несчастный) Фабиан Кроули искал покой в распятом Христе.

Он не спеша занял кресло напротив господина Аверинцева и в полной тишине на него смотрел. Слуги его дома никогда бы не позволили себе такую бестактную тишину, но Фабиан без безразличен к порядкам человека, который довёл свою жену до тяжёлой болезни, а позже до смерти, и вдобавок упустил единственную дочь.

Аверинцев не замечал в его непроницаемом взгляде тёмных карих глаз даже намёка на отвращение, он предпочитал думать, что англичанин перед ним просто очень серьёзный и уважаемый человек, не терпящий пустых разговоров. Фабиан не притронулся к предложенному бокалу рома и безучастно сверлил чёрную дыру на лице Аверинцева. Тот с ухмылкой отпил жгучий напиток, не отрывая взгляда от гостя, и медленно протянул ему конверт с большой суммой денег, о которых даже было бы неприлично говорить вслух.

Но их Фабиан тоже не взял. Аверинцев уже стал терять терпение и недовольно нахмурился.

– Я плачу – ты берёшь. Я – Вячеслав Аверинцев, мои деньги не пахнут. – Прорычал он, схватившись за бокал рома, как за спасательный круг, и отпив без остатка.

Фабиан вовсе не шелохнулся – застыл подобно античной мраморной статуе. Его нос с горбинкой особенно придавали внешности греческий шарм, хотя от его мрачного томного взгляда тянуло питерской грозой, от обескровленных тонких губ и острых скул – английским декадансом, а иссиня-чёрные чуть кудрявые волосы (которые он старательно зачёсывал назад и прятал их природную кудрявость) поэтической тоской двадцатого века. Он был особенно красив, а к своим тридцати годам возмужал так, что на него не могли не смотреть без восхищения.

– Мне не нужны деньги за неё, – спокойным тоном ответил гость, пока зелёная купюра выпала из конверта и лениво упала на пол, оставшись без внимания Кроули.

– Чё значит «не нужно»? Я не расслышал, – богатырская грудь Вячеслава нетерпеливо стала вздыматься вверх, внутри него кончалось терпение. Фабиан давно не посещал Россию, может, ему пора вспомнить (или преподать урок?), как нужно вести себя с уважаемыми щедрыми людьми, которые деньги предлагают?

– Она мне не чужой человек. В моих интересах её вернуть, Вячеслав-ага.

Тишина. Тягучая. Горная. Как перед обвалом.

Аверинцев долго всматривался в лицо гостя и не мог понять, прочитать хоть что-то за его непроницаемым холодом – он даже на секунду усомнился, что разговаривает с живым человеком, а не со скульптурой!

– Хитрый-хитрый ты человек, Бьян! – резко его злость сменилась на раскатистый смех, – но хватит уже, хватит, имеется у меня подход к таким. Смотри.

Мужчина по щелчку пальцев подозвал слугу с подносом, на нём были слитки золота.

– Твоё. Ещё столько же как дочку Аврору отыщешь.

Фабиан Кроули без раздумий покачал головой, едва сдержав улыбку.

Вячеслав замер с перекошенным лицом, не веря, что даже такие валюты не смогли заинтересовать иностранного гостя. Да что ж ему, черт побери, надо?!

– Ты, Шайтан такой, чё, охренел совсем в своей Пендоссии? Думаете, что я – дурак? Что я не понимаю, как дела делаются?

Аверинцев очень любил орать. На слуг, на жену, на деловых партнёров, на Керимова, но на дочь – никогда. И на этого мрачного гостя у него не получалось повысить голос, Аверинцев только злобно хрипел, с недоверием посматривая на ром, как будто он его голос забрал или этот мужчина напротив забрал все силы. Шайтан. Точно он. С такими Аверинцев рассчитывался хорошей суммой, но этот как будто хотел именно его душу взамен на дочь. Не дождётся.

Вячеслав перевернул столик в приступе звенящего по вискам гнева. Дорогая посуда вдребезги разбилась, разлетелась на мелкие осколки. Он прошёлся прямо по стеклу, нависнув над гостем и выпучив на него звериные глаза, но хрипло прорычал не в силах что-либо сделать с голосом (возможно, именно это его больше всего напугало):

– Я живу уже тридцать лет в этих горах. Я каждый день вижу людей, которые жадные, которые хитрые, которые хотят больше!.. Но ты...ты – первый, кто отказывается от денег! Ты думаешь, я тебя не раскусил?

Фабиан медленно поднял на него лицо и продолжал молчать: наблюдал, изучал.

– ... Ты хочешь ещё больше, да? – уже шёпотом говорил Аверинцев, – Сколько? Называй цену. Я заплачу, но не смей играть со мной.

Кроули сжал подлокотники кресла, только сейчас Аверинцев заметил в нём хоть что-то похожее на человека: он нервничал!

– Разумеется, ты заплатишь. И цена куда выше тех, что ты назвал.

Вячеслав почти готов был затрястись от злости, но решил дослушать до конца, а уже потом ударить его и выгнать к чертям собачьим!

– Если её найду я, ты отменишь женитьбу. Аврора – твоя единственная наследница, она умная, она справится.

Аверинцев ожидал услышать что угодно, горы золотых слитков, аукцион любого масштаба, но ТАКОЕ он даже не мог и помыслить! В горле всё пересохло, он закашлялся и схватился за грудь, чувствуя, как внутри горит адским пламенем то ли злость, то ли ужас. Фабиан всегда был человеком загадочным и закрытым, но никогда не идиотом и уж тем более не простаком! Он первоклассный наёмник, убийца, каких ещё поискать! И такая цена за единственную дочь его очень разозлила. Дочь, которая будет вмешиваться в дела отца, ему не нужна!

– Она – женщина! ЖЕНЩИНА! – он смог прокричать из последних сил.

– Она – женщина, – повторил Фабиан, спокойно доставая сигарету и закуривая. В его интонации не было ничего злобного или насмехающегося, он сказал это как констатацию факта, как согласие. Лёгкий дым от сигареты витал в воздухе.

Аверинцев отошёл от англичанина и, стараясь сохранить самообладание, стал поправлять рубашку и потребовал у слуг воды. Рассмотрев циферблаты своих золотых часов на запястье, Вячеслав призадумался. Время тикало. Каждый час может быть последним для его дочки, её нужно найти любой ценой, иначе сделка с Адилханом Керимовым не состоится. Вячеслав Аверинцев считал людей хитрыми, корыстными и злыми, но ведь в них он видел себя?

– Ты серьёзно?.. Такое условие ставишь мне, да? – уже спокойным, но охрипшим голосом продолжил Вячеслав, медленно поворачиваясь к гостю. Разбитые стаканы и стол уже поспешили убрать слуги. В кабинете монотонно тикали часы и напоминали о драгоценных минутах.

– В ином случае я возьму сувенир на холодильник и покину Россию уже завтра.

Вячеслав упал обратно в кресло и устало потёр переносицу.

– Ищи её. Возвращай.

Фабиан, удовлетворённый услышанным, расплылся в улыбке и поднялся с кресла, встав в полный рост. Он был на голову выше и без того высокого Аверинцева, тот неохотно встал рядом и протянул руку. Чёрная тень Кроули накрыла его.

– Я сделаю так, как ты просишь, – продолжил Аверинцев, улыбнувшись ему в ответ.

– Не сомневаюсь, – холодно отчеканил мужчина и покинул кабинет. Вячеслав Аверинцев долго смотрел на свою руку, чувствуя омерзение от прикосновения к этой сволочи, которая мало того, что оскорбила его, не приняв деньги, так ещё и поставила невыполнимое условие. Аврора всего лишь способ достижения его целей, его бизнес должен унаследовать Керимов и сделать его могущественнее, но никак не глупая девчонка! Так что в интересах самого Керимова подготовить людей для убийства Фабиана сразу же, как тот вернёт его дочку.

***

Языки пламени окутали перевёрнутый внедорожник. Звёзды лениво наблюдали за аварией и любовались огнём, как будто разожгли костёр посреди бескрайних полей.

Аврора даже не могла толком понять жива ли она. Её тело выползло через разбитое окно, коленями задевая острые осколки. В глазах стояла пелена, жгло ладони, когда она перебиралась через весь раскалённый салон на выход. Изнуряющий кашель мешал дышать.

Она ползла ещё некоторое время, стараясь убраться подальше от машины. Её трясло, Аврора плакала и боялась рассматривать своё тело – вдруг ожоги? Сейчас она ничего не чувствовала, всё происходило словно во сне. Она звала его по имени и жалела, что даже не осмотрела салон, вдруг Вадиму нужна помощь?

Оказавшись на безопасном расстоянии от полыхающего пламени, девушка беспомощно глотала ртом воздух и мотала головой – всё это должно быть шуткой; отвратительным, с липким потом сном; чьей-то больной фантазией; неужели всё сгорает?

Языки пламени облизывали металл машины, как сладкую сахарную вату, она буквально таяла. Вонючий резкий запах ударил в нос – жизнь насмешливо словно заставляла дышать нашатырный спирт и внимать мерзкую правду. Всё это сплошная мерзость. Её надежда сбежать и быть счастливой – мерзость, её смех и улыбка за долгие годы одиночества – мерзость, она вся, такая наивная и желающая свободы, – мерзость. Аврора, не в силах подняться, смотрела на полыхающую машину, и даже не замечала, как болезненно её разбитые локти упираются в острые камушки.

Аврора хотела рыдать. Звать на помощь. Было бы кого. Вся эта страшная ночь благоволила небесам.

Холодные сильные руки подняли её за подмышки, ловко и без жалости поставив на землю. Стой и терпи? Да сколько можно?

– На поезде доедем, – его спокойный голос перевернул всё вверх дном. На поезде. Доедем. Всё.

Огонь даже будто утих, его пожирающие и жуткие языки показались детским смазанным рисунком. На поезде же доедем! Всё хорошо.

У Авроры нервно дёрнулся глаз. Всё хорошо.

– Ты чуть не убил нас, – задыхаясь в слезах, прошипела она.

– Ничего не бойся, – уже с усталостью повторил он и закурил сигарету, зажженную прямо от языков огня.

Авроре было тяжело физически, потому облокотилась спиной об стоящего сзади парня. Вадим и она смотрели на всё, что сгорает.

– Ты безумен. Так нельзя, – тише добавила Аврора, сдерживая очередной позыв разрыдаться.

– Кто из нас ещё обезумел. Ты рыдаешь над куском металла, а я всего лишь хочу домой. Сегодня на рассвете сядем на поезд.

– Мы могли доехать на машине. Твоей машине. Ты её очень любил. Я боюсь твоей непостоянности.

– Аврора, – он прошептал над её ухом, наклонившись и устало поглаживая её исхудалые измученные плечи, – мы сядем на поезд, ничего не изменилось, мы живы. Херня случается, ничего постоянного в этой жизни нет.

– Но эта «херня» по твоей вине!

– Мы все в этой жизни в чём-то виноваты, но на железных дорогах всегда ходят поезда. Они всё исправят, – Вадим ласково прошелся пальцами по ее макушке, осторожно поглаживая.

Аврора хотела злиться, хотела достучаться до него, что всё горит, буквально всё – его лайба, их солнцезащитные очки, куча еды, плед, одежда. Всё, что казалось очень нужным, тлело. Вадим задумчиво продолжил курить сигарету, размышляя о чём-то своём. Аврора же смирилась, что кричать и злиться бессмысленно, остаётся только созерцать. Она от него не уйдёт – даже если очень захочется, – всё равно останется с ним.

Аврора устало уткнулась в его плечо и зажмурилась, больше не в силах смотреть на огонь, от которого сильно жгло глаза. Она тихонько сжала край рукава бомбера и с бессмысленной тоской стала ждать, когда Вадим докурит, чтобы поехать с ним «домой».

***

Коматозная тишина оборвалась шипением окурка об подошву Вадима. Он спокойно взял за руку Аврору, которая согласилась со всем безумием и даже не стала больше ничего спрашивать, и повёл по полю наискосок, сторонясь дорог. Скоро кто-то обязательно вызовет полицию, нужно скрыться как можно скорее. Аврора еле перебирала ногами, следуя за ним и безучастно наблюдая, как повисла слабая рука в его крепкой ладони.

Мысль о том, что всё могло закончиться смертью, резало изнутри её кожу. Виновник её возможной погибели держит за руку и ведёт за собой. Ночные краски сгущались, рассвет ещё не скоро.

Она щурилась в гнетущей тьме и пыталась разглядеть собственные руки, опалённые огнём. Ни царапины. Всё как будто произошло во сне. Комары раздражающе летали вокруг носа и звали на пир всю ближайшую мошкару. Единственное, что странно, ни одно насекомое не приближалось к Вадиму. Никто не желал пить его крови. Наверное, дурной запах сигарет отпугивал мошек.

– Зато воздухом подышим, – спустя час блужданий вдоль леса, сказал Вадим. Его голос повеселел, он бодро шагал по грунтовой дороге и крутил в руках ключи от машины.

Аврора молчала. Шла раздражённо впереди и проклинала всё в этом мире, особенно комаров.

– Романтично же, – продолжил настаивать Вадик.

Эта была последняя капля. Девушка тут же схватила его за плечо, встала на цыпочки и злобно посмотрела ему в глаза. Хотелось ему высказать столько всего! И хорошенько ударить! Плевать, что он вооружённых мужиков выносил в рукопашную, плевать, что он выглядит, как сбежавший из психушки, всё равно его хотелось ударить и как можно больнее!

– Зачем ты это сделал?!

– Сделал что?

– Угробил чёртову машину! И покалечил нас! Ты больной, Вадим!

Вадим медленно наклонил голову набок, с вытаращенными светлыми глазами рассматривая её злое лицо. Было непонятно – он злится или удивлён? Расстроен? Вокруг него, казалось, сгущалась тьма. Он всматривался в Аврору и пытался понять, как правильно ей что-то донести. Аврора даже слегка ослабила хватку и с мольбой ждала ответа – почему он такой?

Но резкий свет фар ослепил обоих. Вадим обернулся и рефлекторно тут же спрятал за собой Аврору.

«Он явно расстроился от моих слов, но всё равно защищает».

К ним подъехала красная девятка, за рулём сидел бородатый пьяный мужичок, а все пассажирские места занимали такие же неотёсанные поддатые рецидивисты – именно так благосклонно их описала у себя в голове Аврора. Водитель выглянул из окна, широко заулыбавшись.

– Девчонка, он тебя обижает? Может, с нами поедешь?

Из салона автомобиля послышалось пьяное мужское улюлюканье. Аврору пристально и жадно оглядывали из пассажирских окон мерзкие прищуренные глазёнки.

Аврора тут же схватилась за рукав бомбера Вадима и то ли так пыталась почувствовать себя в безопасности, то ли так удержать Вадима, как пса за ошейник, от ненужных драк. Вадик очень злобно оглядывал каждого.

– Что мне им сказать?.. – полушёпотом спросила она, не зная, как вести себя, чтобы те отстали.

– Что я тебя пообещал изнасиловать пару дней назад и выбросить в озеро.

«Придурок».

Аврора сжала кулаки, стараясь собраться и не впадать в панику. Нужно не допустить новой крови!

«Судя по тому, что я разозлила Вадима (или обидела?), он сейчас крайне взбешён, а эти дурачки сейчас попадут под горячую руку... Надо придумать план».

В её уставшую замученную голову пришла крайне ненадёжная идея: притвориться влюблённой парой, должна же у них быть хоть какая-то мужская солидарность?

Аврора неуверенно выглянула и нежно обхватила предплечье Вадима, прижавшись к нему всем телом. Вадик с подозрением на неё покосился, но не препятствовал.

– Я гуляю со своим любимым, и у нас с ним любовная...любовь, – Аврора нервно улыбнулась. Вадим с осуждением смотрел на всё это.

– Мы тоже можем поиграть с тобой в любовь, девочка, – оскалился во все оставшиеся жёлтые зубы мужик, покрепче сжимая руль. И снова мерзкое улюлюканье.

Вадим моментально нахмурился и сделал грубый шаг вперёд, но больше одного шага не смог: Аврора вцепилась в него как клещ и не давала натворить зло.

«Этот пьяный мужик даже не понимает, что перед ним не влюблённый мальчишка, а психопат с приступами идиотизма!»

Аврора повисла на шее Вадика (как собаку пыталась удержать всеми силами) и нехотя поцеловала его в щёку. Вадим отреагировал мгновенно: присмирел и застыл.

– Мне не нужна чужая любовь, я счастлива с ним! Ступайте, пожалуйста! – как можно слащавее пролепетала Аврора, изображая влюблённую.

Но её жалкие актёрские попытки не увенчались успехом: Вадим заметил, что мужики на задних сиденьях приготовили биты и готовы силой отобрать красавицу. Аврора была действительно особенно красива, и эта красота притягивала зло.

Скрипнув зубами, Вадик оценил ситуацию и поклялся всем Богам, что не пожалел бы костяшки, но Аврора так отчаянно хотела разойтись мирно... Будет так, как хочет она.

Вадим резко выпутался из объятий Авроры, оттолкнул её от себя и кинулся к машине, падая на колени перед водителем и заглядывая ему в окно почти всей головой. Вадик выпучил безумные глаза и во всю пасть заорал:

– Мужики! Она меня замучила! Я уже не выношу эту влюблённую бабу! Заберите меня с собой! Пивка попьём!

– Ты угараешь, чел?

– Она меня потащила в лес, чтобы я её поимел в кустах! Видите ли, ей десять раз за день недостаточно! Я жру виагру уже вместо бургеров!

– Чё...

– Она из психушки вышла недавно! Конченая, мужики, понимаете?! – Вадим усиленно бил себя по вискам, пытаясь так достучаться до них, что беды с головой у красавицы. Аврора глупо на это смотрела, шмыгнув носом.

– У неё рецидив случился, нимфоманка хренова!

– Ну, нам отдай, поразвлекаемся.

Вадим выпучил ещё больше глаза и издал какой-то странный звук, то ли макака пыталась отдышаться, то ли шаман призывал грозу. Он впился руками в открытое окно машины и почти носом столкнулся с носом водителя. Тот икнул в ужасе, пытаясь проморгаться: на мгновение показалось, что у парня не было зрачков. А Вадим как ни в чём не бывало продолжил уже шёпотом:

– Не стоит. У неё венерический букет со всех деревень. Я уже тоже болен. Я и она повязаны. Мы вместе навсегда. Только я могу с ней, понимаешь, мужик? Мне терять нечего.

Аврора резко появилась у другого окна, стукнув ладонью по стеклу. Один из пассажиров с испугу выронил биту. Девушка медленно наклонила голову набок, подражая повадкам Вадима, и широко улыбнулась. Только сейчас мужики заметила, что вся одежда девушки в крови и порвана.

– Ты ещё хочешь моей любви, дяденька? – хихикнула она, наслаждаясь минутным ступором здоровых мужчин.

– Сорян, п-парниш... Нам пора! – водитель надавил на педаль со всей силы и с визгом шин погнал дальше по дороге. В его глазах стояли мушки, они прыгали, как черти по веткам деревьев. Наверное, сегодня они не доедут до дома.

Аврора тут же стёрла с лица улыбку и исподлобья провожала удаляющуюся машину. При свете луны она выглядела как призрак – злой и уставший призрак. Холодные руки коснулись её плеч сзади. Вадим наклонился к её уху, еле сдерживая смех:

– В кусты?

– Копать тебе могилу, с удовольствием, – Аврора отдёрнула его руки и пошла вперёд под хохот Вадима, который с каждым днём всё больше напоминал черта. Не в ад ли спускается Аврора?

Её персональный дьявол последовал за ней, снова положив руки ей на плечи сзади и, изображая паровозик, следовал за ней так до самого мотеля.

Говорят, бесы садятся людям на плечи.