Исповедь и ультиматум.
Вторник, 14:00. Кабинет Кайхана.
Омер вошёл в кабинет и на секунду задумался, куда ему сесть. Кайхан отметил это мгновенно. Пациент выбирает. Когда он садился в кресло, Кайхан понимал: он выступает как партнёр. Омер сел на диван. Кайхан сразу считал, что сейчас ему нужна не беседа, а советы.
— Добрый день, Омер. — Кайхан сел в своё кресло, сохраняя нейтральный, профессиональный тон. — О чём хотите сегодня поговорить? Я понял, что презентацией вы довольны. Есть у вас беспокойство по поводу книги?
— Да, все прошло хорошо. Но это меня сейчас не волнует. Это не главное.
— А что главное?
— Она. Женщина, о которой мы говорили в прошлый раз.
— Продолжайте, я слушаю, — поддержал его Кайхан, видя, что он в некотором смятении.
— После презентации я сразу полетел к ней, — продолжил Омер. — Её не было дома. Я пошёл в бар, где она поёт. Хозяин сказал, что она уехала на неделю. Телефон отключён.
Кайхан держал паузу. Ему было интересно, когда Омер сам остановится.
— Даже хозяин удивился.
Кайхан молчал. Но увидел, что Омер нуждается в помощи.
— Она знает, что вы её любите? Вы говорили ей это? — мягко уточнил Кайхан.
— Да. Много раз.
— И что она отвечала?
— Она... — Он опять замялся. — Она не говорила, что влюбилась. Но она сказала, что не способна на это. Понимаете, я чувствовал, что между нами что-то есть. Мы же, мужчины, всегда чувствуем, как к нам относится женщина. Она принимала меня, радовалась. Мы проводили время вместе.
— Омер, я хочу задать вам несколько прямых вопросов. Мне нужно понимать вашу ситуацию. Вы позволите?
— Да.
— Она давала вам какие-то обещания?
— Нет. Она никогда этого не говорила. Но... была такая фраза: «Ты приехал — я счастлива. Ты уехал — я не думаю о тебе». Но я видел, что она ждала меня.
— То есть, — резюмировал Кайхан, — вы влюблены в женщину, которая не обещала вам ничего. Которая не говорила, что у вас отношения. Которая всегда оставляла себе свободу. И теперь, когда она воспользовалась этой свободой и исчезла, вы чувствуете дискомфорт. Хотя формально она ничего не нарушила.
Омер молчал. Это было правдой, и он это знал.
— Я, безусловно, не чувствую себя преданным, — сказал он наконец. — Но есть ощущение, что что-то случилось. И это связано со мной. Это, безусловно, интуитивно.
— Тогда давайте разбираться. — Кайхан откинулся в кресле. — Чтобы я мог дать вам реальный совет, а не общие слова, я должен понимать всю картину. А вы, Омер, уж извините, кажется, рассказываете мне не всё.
Омер перекинул ногу на ногу и чуть-чуть приспустился на диване, принимая более комфортную позу. Кайхан очень внимательно следил за каждым его действием.
— Вы утаиваете что-то? Я вижу это. Вы говорите о ней с такой интенсивностью, как будто между вами было нечто большее, чем просто встречи и совместное времяпрепровождение. Но когда я вас спрашиваю о близости, вы говорите, что ничего не было.
Омер перевёл взгляд в окно.
— Омер... — Голос Кайхана стал чуть мягче. — Я не могу вам помочь, если вы не будете откровенны. Как я могу оценить ситуацию без полной картины? Если вы недоговариваете факты... Мы же сейчас говорим об отношениях с женщиной, и это существенный факт. Вы пришли разобрать ситуацию. Но это невозможно делать, основываясь на неполной информации. Все выводы будут неверными. Вы это понимаете?
Омер опять перевёл взгляд на него.
— Вы правы. Я скрыл от вас одну вещь. Я спал с ней. И не один раз.
Несмотря на то, что Кайхан этот факт предполагал, он всё-таки удивился. Но внешне этого не показал.
— Вы спали с ней? — переспросил Кайхан. Голос его звучал ровно, но в этой ровности было что-то неестественное. Омер заметил, но сейчас он был не в состоянии анализировать изменения в Кайхане. — Вы же говорили, что у вас не было близости.
— Я соврал. Сам не знаю почему. С ней вообще всё происходит не так, как со всеми. До этого я никогда ничего не скрывал от вас.
Кайхан быстро перестраивал всю картину.
«Он спал с ней. Всё это время он спал с ней. Мои расчёты строились на том, что близости не было. Что она не подпустила его. А она подпустила. Значит, её вовлечённость гораздо глубже, чем я предполагал.
И тогда понятна её реакция на слова Геркем. Ах, Омер, ах! Что делает любовь с мужчинами?»
Кайхан мгновенно подавил реакцию. Сейчас в кабинете должен был остаться только профессионал.
— Что ж, — произнёс он наконец, — это меняет картину. Тогда давайте попробуем понять, что произошло.
Омер кивнул. Он почувствовал облегчение.
— Смотрите, я вам на прошлом сеансе советовал не встречаться, пострадать немного — помните? Не приближаться к ней, дать себе время. Но вы не послушали мой совет. И теперь понятно почему. То есть у вас с ней установилась не только эмоциональная связь, но и физическая. Теперь важно понять, что именно держит вас рядом с ней. Это физическое влечение или чувства?
— А разве это можно разделить? — сразу встрепенулся Омер. — И, конечно, ваш совет держать дистанцию — это сейчас выше моих сил. Я очень нуждаюсь в ней. И мне нужно и то, и другое. И видеть её, и, конечно, я хочу физической близости с ней.
Кайхан почувствовал, как ему не очень приятно это слушать. Всё-таки она его жена. Хоть у них давно уже не те отношения.
— И знаете, что ещё важно? Я сейчас совсем не писатель. Я просто мужчина, который хочет быть с женщиной. Именно с этой женщиной.
Кайхан смотрел на него и видел: он не играет, не анализирует, он действительно влюблён. Таким он его видел впервые. И это делало его уязвимым. А уязвимость пациента — самый ценный материал.
— Расскажите мне, как она себя вела в вашу последнюю встречу, до того, как исчезла. Было ли что-то необычное?
Омер задумался.
— Нет. Она была очень рада мне. Мы прекрасно провели время. Она была очень искренней.
— Значит, что-то произошло после вашей встречи. Что-то, о чём вы не знаете. И это что-то заставило её отгородиться. Вы же сами наверняка много раз описывали такие ситуации. Иногда женщина исчезает не потому, что вы сделали что-то плохое, а потому что она столкнулась с чем-то, что ей нужно переварить в одиночестве. Это не всегда про вас. Это может быть про неё.
— Но мне всё равно как-то тревожно. Я хочу, чтобы она вернулась.
— Это покажет время. Но если вы будете продолжать в том же духе — бежать за ней, ждать у дома, искать в барах, — эта навязчивость может утомлять. Я уже говорил вам: дайте ей пространство. И себе. Пострадайте. Это не метафора, это терапевтическая рекомендация.
Омер выпрямился на диване, упершись локтями в колени. Кайхан видел, что он и слушает, и не слушает, что он весь внутри своих мыслей.
— Если вы её действительно любите, дайте ей время. Просто будьте готовы к тому, что когда она вернётся, вы сможете её услышать. И, конечно, не требовать ответа.
— Вы правы. Я постараюсь, — отрешённо сказал он.
Кайхан удовлетворённо кивнул. Главная задача сейчас у него была — укрепить доверие Омера. Дать ему совет, который звучал профессионально, но на самом деле преследовал совсем другую цель. Омер перестанет искать Кывылджим. А значит, у Кайхана будет время. Время, чтобы она вернулась к нему. В клинику. В эксперимент. На его орбиту.
— Омер, и последний совет. Пишите сейчас книгу. Уйдите в писательство.
Омер тяжело вздохнул.
— Эх, если бы я это мог... Но я постараюсь.
— Вы на том сеансе мне так яростно доказывали, что вы в первую очередь писатель, а потом всё остальное.
Омер не стал отвечать. Он протянул ему руку. Кайхан пожал.
— Спасибо, — сказал Омер. — Вы мне очень помогаете.
— Это моя работа, — улыбнулся Кайхан.
...
Вторник, 17:00. Кабинет Кайхана.
Геркем вошла в кабинет. Кайхан сразу встал. Она быстро пожала ему руку и села, не дожидаясь приглашения. Она не оглядывалась по сторонам — ей было неинтересно, как выглядит кабинет психоаналитика. Она пришла не за терапией. Кайхан отметил это мгновенно. Перед ним сидела не пациентка. Перед ним сидела женщина-бизнесмен, которая выполнила свою часть сделки и, похоже, пришла за оплатой.
— Добрый день, госпожа Геркем. Рад вас видеть.
— Здравствуйте, профессор. — Она произнесла это ровно, без подобострастия.
— Я вас слушаю.
— Мне нужна компенсация. Я сделала то, о чём вы просили. Результат достигнут. Та женщина ушла.
— И что же вы хотите?
— Я хочу, чтобы Омер страдал. Или чтобы он был со мной. Вам решать, как это устроить.
У Кайхана промелькнула улыбка — чисто мужская улыбка. Он включил инструмент, которым очень редко пользовался.
— Госпожа Геркем, я психоаналитик. Я не занимаюсь...
— Я знаю, кто вы, — перебила она. — Вас ведь тоже не слишком интересовал мой бизнес, когда вы пришли ко мне. Вы попросили меня об услуге. Я согласилась. Теперь ваш ход.
— Вы просите меня о том, что выходит за рамки моей профессии.
— Ваша профессия — влиять на людей. Я не вижу здесь никаких рамок.
Она не отводила от него взгляд. В её глазах не было ни злости, ни истерики — только холодная, уверенная требовательность. Он понял: с этой женщиной нельзя играть в кошки-мышки. Она сама была кошкой.
— Что именно вы сказали Кывылджим? Как она реагировала?
Геркем тоже слегка улыбнулась.
— Вас это не касается. Вы просили результат — результат достигнут. А уж как я его добилась, я вам докладывать не собираюсь.
Её требовательность вызвала у него даже уважение. Она пришла за тем, чтобы получить своё.
В этот момент на столе у Кайхана зазвонил телефон. Он взглянул на экран.
— Прошу прощения, госпожа Геркем. Это очень важный звонок. Вы позволите мне выйти буквально на три минуты?
— Конечно.
Кайхан поднялся и вышел из кабинета, притворив за собой дверь.
Геркем осталась одна. Она встала, прошлась по кабинету. Остановилась у стены, где висела большая картина — абстракция в тёмных тонах, с резкими вспышками цвета. Задержалась взглядом на хаотичном переплетении линий — и мыслями перенеслась в тот вечер.
Она вспомнила, как вошла в тот зал. Как увидела её — у высокого столика, с бокалом шампанского, лёгкую, светскую, совсем не похожую на женщину, которая может представлять угрозу. Она помнила, как представилась — «меня зовут Кывылджим», — и как доброжелательно улыбнулась. Ни тени подозрения. Ни капли страха.
А потом она вспомнила конец.
Как Кывылджим вдруг замерла. Как плечи её чуть опустились — едва заметно, но Геркем увидела. Как она сказала: «Спасибо за интересный разговор. Мне пора». Голос был ровный, но в нём уже не было ни лёгкости, ни тепла. Геркем тогда предложила познакомить её с писателем — как та сделала знак рукой: «Благодарю». И ушла. Не оглядываясь.
Геркем помнила это чувство. Странное, пьянящее. Она победила. Но в победе этой был привкус — она и сама не могла понять какой.
Она отступила от картины. Поправила платок и села обратно в кресло.
Через минуту вошёл Кайхан.
— Ещё раз прошу прощения. Срочный вопрос из клиники.
— Ничего страшного.
Он сел и посмотрел на неё.
— Итак, на чём мы остановились?
— На том, профессор, что вы просили результат — и он достигнут. А детали останутся при мне.
Кайхан чуть улыбнулся. Он понял: она не скажет. Ни сейчас. Ни потом. И это было достойно уважения.
— Хорошо, — сказал он. — Допустим, я соглашусь вам помочь. Но вы должны понимать: Омер не тот человек, которого можно заставить страдать по заказу. Он слишком хорошо защищён. Он сам привык управлять. И вы это прекрасно знаете.
— Вот и посмотрим, кто кого. — Она чуть повернулась в кресле. — Вы умный человек, профессор. Вы знаете, как устроены мужчины. Вы знаете — и очень хорошо знаете — как устроен Омер. Вы мне поможете. Потому что если вы мне не поможете... — она сделала короткую паузу.
«О, по-моему, мне сейчас будут угрожать», — мелькнуло в голове у Кайхана, и он опять улыбнулся — заигрывающей улыбкой.
— Я могу рассказать, что именно вы стояли за этой встречей. Как вы думаете, кому это повредит больше? Мне? Или профессору Коркмазу, чья репутация строилась годами?
Кайхан не изменился в лице. Она была предсказуема в своей непредсказуемости — именно так вели себя сильные люди, загнанные в угол собственной обидой.
— Вы мне угрожаете? — спросил он спокойно.
— Я вас информирую о возможных последствиях.
Он позволил себе более открытую усмешку.
— Хорошо. Давайте попробуем разобраться. Вы сказали, что хотите, чтобы Омер страдал. Но страдание — это не цель. Это симптом. Чего вы хотите на самом деле? Чтобы он вернулся? Чтобы он понял, что потерял?
Геркем молчала. Он явно попал в её болевую точку, но она не собиралась это признавать. Потом вздохнула, немного сдаваясь.
— Да. Я хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я, — сказала она наконец. — Хотя бы часть этого.
— Это можно устроить, — кивнул Кайхан. — Но не так, как вы думаете. Не через месть. Месть — это примитивный механизм. Я предлагаю вам другое. Исследование.
Кайхан понимал, что надо придать загадочности своему предложению, и сразу увидел в глазах её интерес.
— Вы станете частью эксперимента. Мы будем наблюдать за Омером, изучать его поведение и в нужный момент — воздействовать.
Геркем прищурилась.
— Какой эксперимент?
— Я изучаю, как люди справляются с эмоциональными травмами. Ваш случай интересный. Омер — ваш травматический фактор. Мы можем превратить его в объект исследования. И тогда его страдание станет не самоцелью, а научным результатом.
— То есть вы предлагаете мне стать вашим ассистентом?
— Я предлагаю вам больше. Стать моим партнёром. В рамках этого исследования.
— А что будет с той женщиной?
Кайхан опять улыбался.
«Ох уж эти любовные треугольники».
— Она тоже будет частью исследования. У каждого будет своя роль в этой системе.
Геркем кивнула. По его ответу она поняла, что он не расскажет ей всего. Но она и не ждала откровенности.
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Но если вы попробуете меня обмануть, профессор, вы знаете, что я сделаю.
— Я, конечно, знаю, — с придыханием сказал Кайхан. — Я знаю, на что способны уязвлённые женщины. Тем более такие умные и красивые. И я ценю прямоту.
Она поднялась, протянула руку. Кайхан пожал её.
— Я позвоню вам, когда будут новости.
— Хорошо, господин Кайхан. Я буду ждать.
Она развернулась и вышла. Кайхан проводил её взглядом. Когда дверь закрылась, он позволил себе выдохнуть.
«Сильная. Очень сильная. И думает, что опасная. Но я буду использовать её. Пусть отвлекает Омера — это даст мне время, а главное — освободит Кывылджим от него. А потом... потом я найду способ выключить и вас из этой системы, госпожа Геркем».
Он взял карандаш и записал в блокноте:
«Г. Не пешка. Игрок. Выраженная потребность в эмоциональном возмещении. Использовать втёмную».
