Где же ты, Кывылджим?
Понедельник, утро, 10:00. Переговорная.
Здесь не было окон. Это помещение находилось в глубине офиса, специально спроектированное для совещаний. Все стены были стеклянными, но внутри — жалюзи, которые всегда держали закрытыми. Когда Эджем вошла, Кайхан уже сидел с чашкой кофе на своём месте и что-то читал в телефоне.
— Доброе утро, профессор.
Кайхан кивнул в ответ. Эджем села и включила свой планшет.
— Может быть, ты тоже хочешь кофе?
— Нет, спасибо. Я уже попила.
— Тогда начнём. Докладывай. Сначала клиника, потом офис.
Эджем сразу, без вступления, начала:
— Лиман. Затяжная депрессия с психотическими эпизодами. Состояние стабильно тяжёлое. Вспышки происходят циклично, раз в две-три недели. Она уже переведена к нам. Мустафа. Шизофрения, параноидная форма. Реагирует на медикаменты, но без них — полная декомпенсация.
— Это те самые двое тяжёлых, правильно? — уточнил Кайхан.
— Да, клинические. Они не могут находиться вне стационара.
Кайхан кивнул.
— Третий. Джамаль. Сорок шесть лет. Обессивно-компульсивное расстройство с доминирующей компульсией наблюдения.
— Интересно, — с явным участием отреагировал Кайхан.
— Он одержим не порядком как таковым, а объектом. Если кто-то попадает в сферу его интереса, он начинает следить, подслушивать, документировать. Это не паранойя — он не боится, что следят за ним. Это ему необходимо наблюдать за другими. При отсутствии доступа к объекту — нарастание тревоги, декомпенсация. Но он социально адаптирован. Живёт обычной жизнью. Может работать, может находиться вне клиники.
— А чем он занимается?
— Он бизнесмен. У него вполне успешное, достаточно крупное издательство.
— Хорошо. Мне нравится. — Кайхан откинулся в кресле. — Значит, у нас две пары. Лиман и Мустафа — тяжёлые, клинические, требующие постоянного наблюдения. И Кывылджим с Джамалем — те, кто способны жить обычной жизнью, но имеют отклонения. Симметрично. Притом симметрия во всём. Даже половая. Идеально для первого этапа.
— Именно так я и подбирала.
— Хорошо. Что с нашей клиникой? Готова?
Эджем кивнула.
— Да. Мы полностью укомплектованы персоналом. Все палаты оборудованы. Все процедурные готовы к нашим испытаниям.
— Хорошо, что я принял решение, что у нас должна быть своя клиника. Это наше преимущество. Небольшая, частная, с полной лицензией. Всё под нашим контролем. Никаких посторонних глаз, никаких проверок. Частная клиника — это дорогое удовольствие, но я не жалею ни одной потраченной копейки. Мы можем проводить теперь любые опыты.
— Всё именно так, профессор.
— Так. Ещё один важный вопрос. — Он продолжил: — То, что мы исследуем, выходит далеко за рамки стандартных протоколов. И мы с тобой обсуждали: для этого нам нужны не только испытуемые. Нам нужны инструменты.
— Ведётся работа. Всё подготовлено в соответствии с нашими с вами разработками. Если вы говорите о психотропных препаратах...
— Да, именно. Некоторые из них запрещены к использованию на территории Турции, а некоторые, как мы с тобой договаривались, будут те, которые вообще нигде не сертифицированы. Но без них мы не доберёмся до тех участков сознания, которые закрыты для обычного воздействия.
— Я занимаюсь и отслеживаю все эти вопросы. Все поставки налажены.
— Скажи, Эджем, а ты готова к тому, что мы переступаем черту?
Она выдержала его взгляд и холодно ответила:
— Я здесь именно для этого, профессор.
Кайхан удовлетворённо кивнул. Ему нравилось в ней это сочетание: хорошее образование, ум, высокие организаторские способности и повышенная увлечённость тем, что они делали. Это важно для человека, занимающегося наукой. Одержимость.
— Так, здесь всё понятно. Я удовлетворён. А что ты думаешь о Кывылджим? Почему она отключила телефон? Дай своё заключение.
Эджем помолчала, быстро что-то нажала на экране планшета. У неё всегда всё было зафиксировано — даже то, что она хорошо помнила и знала. Она всё равно подстраховывалась и открывала нужный файл.
— Это явно не бегство. Это изоляция. Женщина исчезает и отключает телефон. Она не хочет, чтобы её искали. Не хочет, чтобы её утешали. Ей нужно переварить то, что она услышала.
А услышала она, судя по всему, то, что пошатнуло её картину мира. Насколько глубоко это её расстроило, мы не знаем, но она явно...
— То, что она услышала... Скорее всего, она не просто расстроилась, — перебил Кайхан.
— Она пересматривает, — продолжила Эджем, ей было важно довести мысль до конца. — А это процесс, который требует тишины. Но, думаю, вы правы, профессор. Она вернётся. Просто, возможно, уже немного другой.
Кайхан чуть заметно улыбнулся.
— Вернётся. Обязательно вернётся. — Он отвёл взгляд в сторону и начал как будто думать вслух. — Знаешь, что меня заинтересовало? Этот её неоднозначный интерес к писателю. Она пришла, хотела сделать сюрприз — это уже не очень свойственно ей. И затем молча ушла, не оставив никакого следа. Это тоже не свойственно ей. Она любит быть замеченной. А Омер, может быть, даже никогда не узнает, что она была там.
Эджем слушала его немного удивлённо. Он явно придавал этому большее значение, чем оно того стоило. Но Кайхан быстро вернулся в ситуацию и посмотрел на неё.
— Двигаемся дальше. У нас ещё что-то есть?
Эджем перелистнула страницу на планшете.
— Звонила Геркем. Настаивает на сеансе. Разговаривала немного возбуждённо. Требовала ближайшее время.
Кайхан чуть скривил лицо.
— Совсем не вовремя. Я планировал подключить её позже. Но, видимо, презентация запустила процесс. Я даже не ожидал настолько мощного эффекта. — Он усмехнулся. — Ты посмотри, как женщины с ума сходят от этого Омера. — Он махнул рукой и обратился к Эджем: — А ты что думаешь?
— Мне кажется, мы заново запустили в Геркем процесс. Она снова, скорее всего, стала одержима Омером. И она хочет понять, что с этим делать. Или...
— Она хочет продолжения игры, — перебил Кайхан. — Ей понравилось. Она почувствовала вкус этого противостояния и считает, что выиграла первый раунд.
— Возможно, — подтвердила Эджем.
— Ты не ответила на мой вопрос. По поводу Омера.
Эджем взглянула на него, чуть сузив глаза, — явно не собираясь отвечать на вопрос, который не относился к делу.
— Ладно, ладно. Я понял, Эджем. Тогда назначай Геркем. Когда у нас есть ближайшее окно?
— Во вторник, но график очень плотный.
— Ничего. Впиши её. Не будем её триггерить без нужды. Она же сделала то, что мы просили. Пойдём и мы ей навстречу. Тем более она у нас стоит на повестке, в разработке. Просто её очередь наступила чуть раньше.
Эджем сделала пометки. Потом они ещё некоторое время обсуждали оргвопросы: по больнице, перевозке, готовности оборудования, графику дежурств в клинике. Кайхан был доволен. Всё было чётко, по полочкам. Быстро прошлись по текущим пациентам офиса.
Кайхан отпустил Эджем. Сам откинулся в кресле — у него было специфическое огромное офисное кресло, на котором можно было расположиться полулёжа, заложив руки за затылок.
Механизм был запущен. Шестерёнки крутились. Всё, абсолютно всё шло по плану. Но не хватало только одного звена.
— Где же ты, Кывылджим? — тихо, но вслух произнёс он. — Но ты появишься. Я уверен.
Он вернулся к столу, открыл блокнот и записал: «Этап первый. Четыре объекта. Двое клинических, двое пограничных. Симметрия соблюдена. Ждать решения К.»
И чуть ниже: «Психотропные препараты. На особом учёте».
...
Понедельник, 15:00
Бар был ещё пуст. Дневной свет падал сквозь окна, и в этом свете всё выглядело иначе — без негромкой музыки, без неторопливых разговоров, без той особенной атмосферы, которая появлялась здесь только после заката. Сейчас это было просто рабочее пространство.
Он сразу увидел Рюзгяра — тот сидел за столиком с какими-то папками и перебирал что-то похожее на счета. Омер направился к нему. Рюзгяр поднял голову, отложил бумаги.
— Ты рано, — улыбнулся он.
— Я улетаю вечером. Дела. — Лицо Омера было серьёзным.
— Как самочувствие?
— Твой коктейль — отличный, брат.
Омер достал из внутреннего кармана конверт и положил на стол.
— Передай ей, когда вернётся.
Рюзгяр встал и посмотрел на него внимательно.
— Подожди. Это ты передавал ей посылки?
— Я.
Омер достал телефон.
— И ещё. Давай обменяемся номерами. Когда она появится — дай мне знать.
Рюзгяр нахмурился.
— Я не буду тебе докладывать о ней. Это не моё.
— Мне не надо докладывать. Когда она вернётся и выйдет на сцену — это же и так станет известно. Ты просто напишешь: «Завтра поёт». Мне этого достаточно.
Рюзгяр помолчал, потом взял телефон Омера и ввёл свой номер.
— Омер, я не знаю, позвоню ли я тебе или нет. Но когда я её увижу...
Омер быстро забрал у него телефон и перебил:
— Когда ты её увидишь — ты ей скажи. Сразу. Что я её люблю. Что я её ищу.
Рюзгяр слегка опешил. Он смотрел на этого взрослого, сильного, успешного мужчину, который стоял перед ним и говорил почти совершенно незнакомому человеку опять, но уже трезвый, такие личные слова.
— Ты оригинал, — сказал он наконец, и в голосе его не было насмешки. — Это я могу передать.
Они пожали руки, а потом, не сговариваясь, шагнули друг к другу и обнялись — коротко, по-мужски. Рюзгяр хлопнул его по спине.
— Лети. Разберёмся. Думаю, что ещё увидимся.
Омер подмигнул ему утвердительно и пошёл к выходу.
Самолёт набрал высоту, и город внизу превратился в россыпь огней. Омер откинулся в кресле и прикрыл глаза.
Он думал о ней.
Вернее, он не мог ни о чём думать, кроме как о ней. Что произошло? Куда она исчезла? Ему физически её не хватало. Её образ настолько чётко стоял у него перед глазами: она у стены, с поднятыми руками, и смотрит на него. И в этом взгляде смешалось всё — огонь и туман одновременно, страсть и бесстрашие, дрожь и вызов. В ней словно сосуществовало всё сразу: страх, который она не прятала, и желание, которое она не сдерживала. Смотрела так, что была готова и к полёту, и к падению. Таких женщин он не встречал. И казалось — вот она, рядом. Пусть её невозможно приручить, но она здесь. А сейчас она ускользала.
Он вспомнил слова Кайхана на последнем сеансе: «Не встречайтесь с ней. Пострадайте немного». Он полностью пренебрёг этим советом. Но судьба сама подкинула то, что предлагал Кайхан. Сейчас его раздирало желание видеть её. Никакую, к чёрту, дистанцию он не собирался держать. Всё разбивалось о животную потребность: он хотел её рядом. Живую. Светлую. Хотел слышать, как она смеётся. Хотел видеть, как она закатывает глаза, когда он снова говорит что-то слишком сложное. И главное — хотел услышать это «писатель» — насмешливое и тёплое, протянутое, как нота.
«Завтра у меня сеанс у Кайхана. Он мне нереально нужен. Я не понимаю себя. Я не узнаю себя. Мне нужно всё это разобрать. Понять».
И тут его накрыла злость. Не на неё — на собственное бессилие. На то, что впервые не может ни просчитать женщину, ни удержать ситуацию, ни вернуть контроль.
Он резко открыл глаза и стукнул ладонями по подлокотникам — так, что сосед взглянул на него. Омер сразу поднял одну руку и извинился. Но осталось желание ударить в спинку впереди стоящего кресла. Он сдержал себя.
«Где ты, Кывылджим?!»
...
Вторник, 12:00.
Кайхан сидел в своём кабинете. До сеанса с Омером оставалось несколько часов, и он прокручивал в голове возможные сценарии их разговора. На чём сделать акцент? На презентации? На результатах? На Геркем? Как поступить — самому начать спрашивать про певицу или ждать, когда он сам об этом заговорит? Здесь была развилка. Кайхана интересовало, встретились они всё-таки или нет. Но он знал одно: телефон Кывылджим молчал все эти дни. Она была недоступна. Этот сеанс был очень важен для него.
«Где же ты, Кывылджим?» — думал он, рассеянно водя карандашом по блокноту. Он знал, что она жива, — он бы почувствовал, если бы случилось что-то по-настоящему страшное. Но где она? Что с ней? В её характере, безусловно, были спонтанные реакции. Но она не скрывалась обычно. Просто уведомляла и делала то, что хотела. А тут — тишина. Глухая, непривычная.
«Омер может быть ключом», — размышлял он. Важно вывести его на этот разговор. Вряд ли тот станет откровенничать. Но Кайхан умел слушать. Умел считывать то, что пациент не говорит. Сегодня он будет особенно внимателен.
Он потянулся к телефону, чтобы проверить, не появилось ли что-то от Эджем, — и в этот момент экран вспыхнул входящим сообщением.
Кывылджим.
«Я готова завтра встретиться».
Появилась. Готова разговаривать. Кайхан холодно улыбнулся и набрал ответ: «Отлично. Среда, офис, 14:00».
Она не ответила. Да это и не требовалось.
Он отложил телефон и сцепил пальцы в замок. Всё как нельзя лучше. Это даже не удача — это знак. Партия снова двигалась туда, куда он её вёл.
Сегодня — Омер. Завтра — она. И главное — она выполняет договорённости. Пусть и с отсрочкой.
Также отметил: Омер записался на сеанс сразу после презентации. Не выждал паузу, не взял время на осмысление, как делал обычно. Значит, его что-то волнует. Что-то, с чем он не может справиться в одиночку. И это «что-то» — Кайхан был почти уверен — связано с Кывылджим.
— Браво, Кывылджим, — произнёс он вслух.
Поднялся, подошёл к окну и быстро стал анализировать ситуацию. Небо, облака, быстро бегущие за стеклом, напоминали ему его собственный ход мыслей — стремительный, точный. Он вернулся к столу и записал: «Среда, 14:00. К. готова к разговору. Сеанс с Ö. — сегодня. Быть особенно внимательным к его состоянию. Возможно, он будет насторожен. Задача — вскрыть его».